Ранние Рассветы

Густой туман опустился на город, что никому не был нужен, как и все его жители; мы все еще верили, что мы что-то значим для этого огромного мира. Ньюарк в Нью Джерси и, конечно же, район, в который родители прилежного мальчика никогда бы его не отпустили ни в каком положении солнца на небе. Мы привыкли; мы и есть та самая компания, которой говорят опасаться. Где-то в отдаленном закоулке спрятался дом Каина, где еще вчера громко гремела музыка, смешивались запахи алкоголя, пота и шмали. Это был его последний год в школе, поэтому я отлично его понял, когда услышал: «Если мой дом не развалится на куски в честь ебаного октября, я откушу голову сам себе». Я нащупываю сигареты в куртке, в которой так и заснул на полу среди других тел, которые не могли уехать домой по понятной причине. Вглядываясь в лица, я понимаю, что не знаю и половины этих людей. Стараясь ни на кого не наступить, я проделываю свой путь на задний двор. Наверное, это и называю осенью я — тяжелая дешевая сигарета, которая сделает меня на несколько минут ближе к смерти, весь гребаный мир усыпан цветными листьями, которые никто не убирает — или всего лишь дом одного моего друга; и главный ингредиент — тоска на сердце, которая не позволяет расправить спину. Среди ненормального количества листьев, окурков и пустых бутылок в бассейне я замечаю кое-что еще. Мертвого. Я подхожу поближе. — Джерард. Это же, блять, я! — Джерард. Когда-нибудь я должен был довести себя до этого. — Блять, Джерард! — Я не мертв? — я нахожу себя в том же доме, в котором очнулся около получаса назад, с полупустой бутылкой в руке. — Точно не так, как моя бабуля, — язвительно отвечает мне Каин, склонившийся надо мной. — Хватит орать, у меня полный дом обдолбавшихся мудаков. — Пойду проветрюсь, — я бы ни за что в жизни не расплакался на плече в попытках рассказать о своем кошмаре, но мне нужно как-то справиться с этим в одиночку; мне уже не десять лет, и никто не погладит меня по щеке в попытках помочь. — Тебе не помешает. Каин покинул меня вновь, уходя в сторону своей спальни. Картина, открывшаяся мне заново, почти ничем не отличалась от того, что я видел в своем сне — только я лежал на столе. Я сделал глоток пива, которое невероятным образом не вылилось за все то время, что я спал. Сигареты все еще были на месте, подростки с похмелья не могли проснуться. На электронных часах было почти шесть утра. Всегда лучше уходить с подобных мероприятий пораньше — когда родители виновника торжества еще не успели приехать, когда все валяются полумертвые, а ты можешь остаться наедине с собой. На кухне был все такой же бардак, но мне нужно было всего лишь ополоснуть лицо ледяной водой и взглянуть на свои волосы, торчащие в разные стороны, в отражении холодильника. Я услышал какие-то шаги и шевеления из ближайшей комнаты, поэтому быстрее вышел на улицу. После подобных кошмаров, которые снятся мне уже не впервые, сигарета становится моим спасательным кругом и чудесным спасением. Зависимость — это, безусловно, плохо, но всем похуй на то, что делаю я, и мне похуй, что делают с собой остальные — в этом жестокая правда. Я так много курю, что мог бы откашлять свои легкие. Вскоре стул рядом со мной перестает быть пустым, и пепельница передвигается на середину стола. — Я не то, что против, но я хочу побыть сам с собой, — говорю я скорее плитке под ногами. — Ты виноват в том, что я проснулся в чертовы шесть утра. — И как же мне к тебе обращаться? — я поворачиваюсь к своему раздражителю, чтобы встретить взгляд молочного шоколада. — Фрэнк Айеро, — парень искренне улыбается, будто это не он спал от силы полтора часа. — Что ж, Фрэнк Айеро, иди на хуй, — я выдыхаю сигаретный дым ему в лицо, а он притворяется, что ему нравится. И никуда не уходит. Продолжает беззаботно курить свои паршивые красные Мальборо. Другой бы на его месте быстро смылся, ведь у меня не лучшая репутация. Но сказать, что мы не были знакомы до этого момента, нельзя. Так устроена старшая школа — ты знаешь все и про всех, кроме тех, чья жизнь заканчивалась на плохой оценке по Биологии. Что же я знаю про Фрэнка Айеро? Это тот панк, над которым издеваются в школе. Он слишком добрый, слишком доверчивый, и слишком верит в человечество. Как это связано с панком, кроме его коротких красных волос, татуировок и невыглаженой одежды, я не знаю. Что еще я про него знаю — то, что таких мы не приглашаем на вечеринки, а скорее тушим сигареты о них в школьном туалете. — Каким образом ты здесь оказался? — смотреть ему в глаза очень неприятно, будто его доброта заразит и меня, так что я предпочел изучать бассейн на предмет мертвых тел из своего кошмара. — Разве мне нужно приглашение? — он ухмыльнулся, будто это очевидно. — Наверное, вы были слишком пьяны, чтобы заметить мое появление. Продолжать разговор не было смысла. — Почему ты кричал? — А ты глупый, если думаешь, что Джерард Уэй будет рассказывать такие вещи первому встречному. — Не глупый, скорее самонадеянный, — он тушит сигарету о пепельницу. — Позже поболтаем, ладно? — Да, никогда, — бросаю я вслед. Как только следа Фрэнка не остается, я провожу большим пальцем по запястью. Шершавые болезненные ощущения дают вспомнить, кто я есть на самом деле, кроме того, кем я являюсь в школе. Я тушу сигарету о тыльную сторону ладони. Вот и самое большое отличие между панком вроде Фрэнка Айеро и панком вроде меня. Мой сон заставляет задуматься, заметил бы кто-нибудь, что мое мертвое тело плавает в полном всякой дряни бассейне? Как скоро Каин заметил бы это недоразумение? Почему-то я уверен что только тогда, когда чистил бы его — с принуждением приехавших родителей, когда мое тело начало бы разлагаться. Проблема в том, что у меня есть друзья. "Друзья". Много "друзей", но я никому нахуй не нужен. Тем более с похмелья. Удобно иметь скрученные заранее косяки. Мне остается лишь поджечь так называемую сигарету, чтобы отпустить всю боль, что приносят собственные мысли. У меня нет ебаной депрессии, но я называю шмаль медикаментами. Лучше так, чем с пригоршней таблеток на завтрак, обед и ужин. Я курю немного, — всего лишь, чтобы почувствовать себя немного лучше. Приятная пустота в голове наконец приходит, и я наконец могу выдавить из себя улыбку. Через забор я замечаю подъезжающую машину родителей Каина, поэтому выхожу из второго выхода, оставаясь незамеченным. Я мог бы предупредить его, но мы ведь "друзья", верно?