Пока ты ещё дышишь

Кибуцуджи Мудзан силён и за тысячелетия прожитых лет его существование смогли поставить под угрозу лишь двое мечников - Ёриичи Цугикуни и Кинуока Юкай. Последняя появилась спустя две сотни лет, после охотника, использовавшего самое первое, превосходящее по силе все последующие, дыхание солнца. Она долго выслеживала прародителя о'ни. Мудзан знал это, видел её образ через память других демонов, которым юная мечница сносила головы с завидной для человека скоростью, изяществом и смелостью. И всё же когда Юкай предстала перед ним свободной летней ночью с клинком ничирин и гардой в виде глицинии, без страха в чёрных глазах, он оказался не готов. В тот момент Кибуцуджи был очарован её лёгкой походкой и развивающимися по тёплому ветру волосами. У корней те сверкали мягкой белизной, а ниже плеч плавно переходили в нежно-сиреневый. Прекрасные, тонкие черты лица и губительное дыхание смерти, которое создала Кинуока, порождали друг с другом такой диссонанс, что промедли тогда о'ни ещё секунду - неминуемо лишился бы головы. Девушка не пускалась в монолог. Спокойная сосредоточенность, расчёт и умиротворение во всех её движениях, свидетельствовали о том, что она пришла к цели. Слова в её изумительном танце смерти были не нужны. Уворачиваясь от выпадов, Мудзан всё ожидал от своего противника обвинений. Трагической истории о погибшей по его вине семье, любимом, к примеру. Однако не было в чертах Юкай присущей людям с такой судьбой скорбной складки. Такую боль не спрятать ни за одной маской. Ведь демон слишком привык искать её в своих преследователях. - Ты прав, - неожиданно произнесла Кинуока, словно читая мысли о'ни. Кибуцуджи вздрогнул от удивления и расслабившись на мгновенье, поплатился отрезанной по самую лопатку рукой. Такая рана ничего не значит. Ему даже неловко за это перед охотницей. - Я любима, - продолжила девушка, изящно вспарывая Мудзану грудную клетку - я желанна. Демон отскакивает. Он не чувствует боли, но с интересом наблюдает за человеком, плавно двигающим мечом. Сейчас использует новую технику. - Все мои близкие живы и счастливы. Последнее словно Юкай договорила уже оказавшись прямо перед о'ни. Взмах катаны, но Кибуцуджи вновь отпрыгивает так далеко, как только может. Кинуока бесподобно-спокойно усмехается и стряхивает с клинка кровь, окрасившую траву возле неё в гранатовый. - А самое главное, господин прародитель о'ни, и я тоже счастлива. - Так ты убиваешь демонов от хорошей жизни? - неприкрытый сарказм. - Вы проницательны. Девушка на секунду опускает веки и Мудзан атакует, но меч входит ему прямо в лоб. Перед глазами белое хаори расшитое глициниями разных цветов, а в ушах стоит твёрдый и противоречиво мягкий голос: - Я не позволю лишать счастья других людей, господин о'ни, - Юкай вытаскивает катану и заносит для решающего удара - поэтому тебе придётся умереть. Но судьба решила иначе и этой летней ночью умереть суждено было ей. Кибуцуджи усмехается, поняв мотив охотницы. Безобразно просто, безотчëтно прекрасно и, может быть, ребячески наивно. Но последнее простительно - людской век так короток, откуда взяться мудрости? Кинуока достойный противник, но исход предрешён. Юкай проиграет потому, что человек. Только и всего. Кажется, прошла целая вечность. Оба противника ранены, но стоят на ногах. - Дыхание смерти: четвёртый стиль, - срывающимся от усталости голосом произносит девушка, сама не зная как заносит меч над плечом. Мудзан раскатисто смеётся, не верит, что охотница сможет сделать хоть шаг, но Кинуока поднимает тихий взгляд на о'ни и он замолкает. Её ресницы слиплись от крови, противоестественно красной на бледной коже. Такой взгляд многого стоил. Уж демон-то знал. Она делает глубокий вдох и Кибуцуджи слышит, как сломанные рёбра мечницы безжалостно рвут лёгкие, жадно впиваются в мышцы. - Удар, прерывающий пульс. О'ни не слышит название техники, завороженно наблюдая за танцем катаны, словно за летящими по ветру лепестками глицинии. Как же не хочется отводить взгляд. Однако Мудзан всë же решает, что смерть будет Юкай к лицу и, еле двигая полуотрубленными конечностями, приставляя снесённую предыдущим ударом голову к истекающей кровью шее, позволяет девушке отсечь ему всю левую сторону груди, перемещая смертельную точку вправо. В последний момент Кинуока, заметившая изменения в призрачном мире, меняет траекторию движения клинка, но когтистая рука о'ни рвёт грудную клетку. Охотница пытается дотянуться, не хватает буквально двух-трех миллиметров. Кибуцуджи отталкивает её, бесстрастно наблюдает за падением обескровленного тела. Стекленеющие глаза смотрят в ночное небо и на ветви глицинии за чьим-то высоким забором. На место битвы врывается необычайно сильный ветер. Нарушая тишину, он роняет небольшие цветки на лицо обречённой во имя человечества души. Луна светит так ярко, что кажется может испепелить её врага, но этого не произойдёт. Небесное светило безразлично к ничтожным жизням и героическим смертям пленников земли. Почему-то совсем не грустно. - "Как спокойно... я словно умираю в саду, где провела детство..." С трудом двигаясь и болезненно медленно регенерируя, о'ни подходит к Юкай. Взглянув на неё, он понял, что даже перед лицом смерти та до прекрасного спокойна. Такая редкость. Однако прародитель демонов не хочет дать ей просто так уйти. - Пока ты ещё дышишь, - прищурившись, сказал Мудзан, склоняясь над девушкой - скажи мне каково это? Юкай с трудом гнёт непослушные губы в издевательской усмешке и с кровью выплёвывает последние слова: - Скоро кто-нибудь даст тебе это понять. С того памятного сражения прошло уже неисчислимо много лет и сейчас перед Кибуцуджи сидит оболочка той девушки, потерявшая свою личность; с пустыми глазами, в каждом из которых им самим был выжжен иероглиф "ноль". Его тринадцатая, нулевая луна. Совершенство, не имеющее сознания и воли, податливая материя. - Юкай, - его повелительный голос разносится эхом по пустым помещениям. Девушка поднимает голову и преданно смотрит на хозяина. Он рад, что заполучил желанное дитя солнца. Вернее, ту, что была ею. Всё человеческое давно исчезло, выветрилось, как запах раздавлены сухих цветов. Мудзан не признает этого, но иногда в его голове проносится мимолётная мысль: Какая потеря...