Пока ты думал, что я сплю

— Можешь остаться у меня на ночь. Нам еще понадобится сделать больше п-эээ-ртальной жидкости для следующего приключения… Морти согласно угукнул, переставляя коробки с многочисленным дедовым барахлом. Он до сих пор не свыкся с переездом Рика в новую квартиру, дом без него казался таким пустым и тихим… — У меня всего одна кровать, так что, — старик ехидно показал большим пальцем себе за плечо. — Наслаждайся! Уже было поздно, но сон к Морти не шел. Накрывшись одеялом, он полуприкрытыми глазами наблюдал за полусогнутой спиной Рика, колдующего над очередным изобретением. Несмотря на долгое время, проведенное вместе, дед во многом оставался для него загадкой. Безумным гением, ищущим в своих авантюрных выходках больше удовольствия, чем выгоды, но, несмотря на все это, Морти научился рядом с ним тому, чего не узнал бы больше ни у кого. А еще его все чаще преследовало странное чувство. Чувство затаенного волнения где-то под ложечкой, когда он вот так оставался с Риком наедине… Да, наверное, где-то в глубине души он восхищался дедом, несмотря на все его мудачество! — Как же я устаааал, — с грохотом отодвинув свое кресло, Рик встал и потянулся, на ходу сбрасывая халат. — Ч-что, уютно тут устроился, дерьмо мелкое? — П-просто замечательно! — пискнул Морти в ответ, отодвигаясь к стенке. На кровати вполне нашлось место им двоим, несмотря на то, что Санчез разложился куда более вольготно, заложив руки за голову. — Н-надеюсь, тебя больше не посещают мысли об этой т-твоей… школе, — буркнул он. — Отныне тебе придется узнавать все из книг… И, повернувшись к внуку, он прищурился, почему-то замолчав на полуслове. — Спокойной ночи. — С-спокойной… Несмотря на жесткий, продавленный матрас и отдающее легкой несвежестью постельное белье, парень все-таки смог уснуть. Не надолго. Проснулся он от странных звуков сбоку от себя. — Ах… аааах… Повернувшись, он чудом сдержал испуганный визг, ведь Рик… "Боже, я не могу в это поверить!" Морти поспешно зажмурился, но увиденного уже не развидеть — Рик дрочил. Дрочил буквально в тридцати сантиметрах от своего спящего внука! Голубая водолазка задралась, обнажая крепкий и плоский, получше, чем у многих молодых, живот. Дорожка седых волос сбегала от пупка к паху, широкие мозолистые руки уверенно ласкали огромный, налитый кровью член, на кончике которого блестела прозрачная смазка — закусив губу, Морти потрогал под одеялом собственный орган, с ужасом понимая, что тот среагировал на ситуацию максимально худшим образом. — Б-блядь… Сев, Рик оглянулся на внука, но увидел только спящее тело, отвернувшееся к стенке носом, и, встав, вышел из комнаты. Услышав шум душа, мальчик выдохнул одновременно и с болью, и с облегчением. Щеки его пылали, сердце билось куда быстрее положенного, и странное чувство, тихо жившее в нем все это время, вырвалось наружу, уничтожая все на своем пути. Он хотел… дотронуться. Хотел почувствовать в своих руках твердость этого члена, хотел взять его в рот, вылизать все, от уретры до яиц, хотел, чтобы Рик стонал от этого, рыча и кроя его матом, а может, заставил бы его взять глубже, еще глубже, до самого горла, но… Но Морти Смит был неудачником, а неудачники могут трогать только сами себя. Что он и сделал, быстрыми неуклюжими движениями избавляясь от доказательства собственной порочности, и, когда семенная жидкость испачкала его белье, он наверняка знал одну вещь… Что это будет самая тяжелая ночь в его жизни.