Не кукла

Майор…

Майор Гилберт….

Гилберт Бугенвиллея…

Хочу сказать, что никогда не забывала вашего лица.

Вы помните, ту брошь, которую подарили мне на фестивале?

Сейчас ее нет рядом со мной, однако даже не смейте думать, что я забыла цвет ваших глаз.

Раньше я не понимала, что такое красота, а сейчас думаю, что понимаю.

Красота — это предметы, с которыми может ассоциироваться близкий человек. Изумрудный камень в броши, такой глубокий, предостерегающий и чарующий. Точно такой же, как ваши глаза.

***

После нашей с вами разлуки, я оказалась под присмотром бывшего армейского офицера — Клаудия Ходжинса. Именно по вашей просьбе он взял меня под свою опеку. Я, сбилась со счета сколько именно раз, узнавала о вашем теперешнем местонахождении. По всей видимости, офицер знает, что случилось с вами, но скрывает это от меня. Я не виню его, да и нет на это у меня никакого права. Я должна была вытащить вас из завала, а вместо этого дала слабину. Вы же, майор Лейденшафтлиха, поступили глупо и безрассудно. (Прошу, простите, что даже в своих мыслях посмела назвать вас глупцом). Однако, вы должны были использовать меня, как оружие, но вы оступились, думая, что я должна жить дальше. Какой же вы все-таки абсурдный человек! Спасая мою шкуру, вы смели поставить себя под удар. Я не всегда понимала вас майор и, наверное, не пойму никогда. На мое, хоть и не полное восстановление, ушло около двух месяцев и потому в госпитале уже почти никого не осталось. Каждый день ко мне заходит офицер Ходжинс и все справляется, как мое здоровье. Я отвечаю, что никакой угрозы для жизни нет и мое состояние вполне стабильное. Он лишь досадливо цокает и хмурит брови, …почему? В битве я потеряла обе руки и я не жалею об этом. Я смогла хоть как-то вас уберечь. Но, когда мне впервые сняли бинты и все смогли увидеть мои железные конечности, у всех было такое лицо, будто им ужасно больно. Но, ведь мне, совсем не больно, так почему же они пытаются меня утешить? В обед я выявила желание самой сесть за стол. Мелани — женщина, которая следила за мной, каждый раз, как была дежурной на посту, подала ромашковый чай и кусочек яблочного пирога. Мои руки, точнее будет сказать, протезы, неуверенно обхватили фарфоровую чашку, (Клаудий закупил несколько фарфоровых чашек для госпиталя), в чае отражалось мое бледное, немного синюшнее лицо. Также покрытое царапинами и двумя глубокими порезами, которые затянулись совсем недавно и оставили после себя шрамы. Железные фаланги пальцев сильнее сжали чашку и та, не выдержав — лопнула. Осколки полетели на пол, а чай, почти что, весь впитался в остаточный бинт. Мелани, зажав рот рукой быстренько удалилась, за шваброй и новой порцией чая. Ходжинс же, взял с прикроватной тумбочки ветошь и новый бинт, после чего, безмолвно обошел стол и присел на корточки около меня, только для того, чтобы вытереть (не) мои ладони и заново замотать в бинт. После выписки я собиралась сразу заняться вашими поисками майор Гилберт, но офицер не позволил. Сказал, мол, что мне все еще необходимо восстановиться, посидеть в спокойной обстановке и желательно в уютной атмосфере. Знал бы он, как я желала выпорхнуть из окна в сию же секунду, чтобы сесть на ближайший поезд и начать поиски того, ради чего, ради кого я продолжаю дышать. Я догадываюсь, что Клаудий Ходжинс обо всем знает, не зря же, он ваш лучший друг, майор.

***

После выписки, я и офицер направились в компанию по почтовым пересылкам. Я вспомнила, что Ходжинс после окончания войны стал основателем почтовой службы под названием «C-H» в крупном портовом городе Лейден. Там, они предоставляют услуги «авто запоминающих кукол». Это такие талантливые девушки, которые должны писать письма и корректировать текст для большей части неграмотного населения города. Майор Гилберт, я помню, как вы учили меня читать и писать, и я не собираюсь писать кому-то другому или же читать для кого-то другого, кроме вас. Потому, когда глава компании Клаудий предложил мне обучаться на «авто запоминающуюся куклу» — отказалась. Мой скоропостижный ответ нисколько не удивил офицера, он знал, что я отвергну его предложение. И все же, несмотря на то, что я отказалась работать в его компании, он выделил мне целый кабинет, который уж очень сильно напоминал комнату. В нем были стол, и диван, и даже шкаф для моих вещей. Признаться, я была удивлена. На мгновение решила, что смогу все же отправиться на ваши поиски, но и здесь мне не повезло. Офицер сразу присягнул все мои попытки выйти за пределы ворот. Я оказалась взаперти.

***

В комнате я пробыла четыре дня. Ходжинс заходил по несколько раз в день и приносил мне еды. Поскольку есть я совсем не хотела, то он обязательно отдавал приказ на то, чтобы я хотя бы выпила чай и съела пряники. Только после его приказа, я немедленно приступала к еде. Он хочет, чтобы я жила спокойной жизнью, потому решил, запереть меня хотя бы на пару дней. Но ему это никак не поможет, я все равно отправлюсь на ваши поиски, майор. Мне лишь нужно собрать для вас провизию и вещи. Через два дня, офицер без предупреждений прошел вовнутрь комнаты и положил передо мной платье с рюшами и новые сапоги на маленьких каблучках. Молчание было недолгим, мужчина протянул ладонь и кивком указал на новую одежку. Я беспрекословно переоделась и вышла в коридор, где меня ждал господин Клаудий. *** На часах было ровно восемь утра, отовсюду разносился стук печатания клавиш. Угрюмые и не очень работники мельтешили перед глазами, а к только вышедшему господину, подбежала темноволосая, грудастая девушка и вцепилась тому в плечо. Он вежливо отодвинул ее в сторону и, взяв меня за локоть, повел в ведомом только ему направлении. Мы зашли в помещение по обширнее, где сразу все отвлеклись от всех своих дел и стали наблюдать за нами. Господин Ходжинс сказал, что я обязана со всеми познакомиться. Там было несколько молодых девушек, но они явно были старше меня. Я представилась, как Вайолет Эвергарден, (это имя дали мне вы, майор Гилберт). Все расспрашивали обо мне и, как я оказалась с господином Ходжинсом в Ляйдене. Я не стала заикаться о своем кровавом прошлом и лишь до скрежета сжала (не свои) руки за спиной. Девушки больше не заводили разговоров и вновь вернулись к своей работе, а господин Ходжинс, сжав мое плечо в поддержке, вывел из помещения, и мы очутились в лабиринте коридоров. Хочу сказать, что больше меня не запирали, я могу теперь идти туда, куда захочу. Однако офицер дал наставление о том, чтобы я не спешила и обдумывала каждый свой дальнейший шаг. Про вас, майор Гилберт, я больше не смела спрашивать. В ответ я бы лишь получила мокрые глаза и опущенную голову мужчины. Я решила действовать самостоятельно. Для начала мне нужно найти дорожную сумку и пробраться в столовую. После, нужно запастись хотя бы временной одеждой для «нас».

***

В здании стояла относительная тишина, которую нарушал офицер своим храпом. Столовая же находилась на два этажа ниже, чем этот. Для того чтобы пробраться бесшумно, мне следовало снять ботинки, ведь у Клаудия обостренный слух. Так я и поступила. Пробравшись на склад — отыскала больших размеров сумку и начала складывать все нужные вещи, которые попадались под руку. Следующим пунктом была столовая, там находилось, много разной еды и я, решила брать необходимый минимум. Быстро прошмыгнув в спальню, я плотно заперла за собой дверь и опустилась на диван. Закрывая веки, думаю о ваших пронзительных глазах и, чтобы могли значить те слова, «Я люблю тебя»?