Гриффиндорский аспид

За окном мелькали белоснежные вершины гор, густые хвойные ряды и поля, щедро усыпанные снегом. На каникулы в этом году отправилось куда меньше народу, чем обычно, и в купе кроме двух друзей больше никого не было. Гарри отстранённо смотрел на мелькавший пейзаж за стеклом и перебирал в памяти последние дни. Их примирение с Роном вышло как-то само собой. Вернее, ему очень хотелось так думать и забыть про всякие мелочи. Например, то, что сова семьи Уизли принесла другу письмо, и тот так сильно занервничал, что сразу же вспомнил и про волшебное слово «прости», и про желание вместе играть в шахматы, и принялся настойчиво и дружелюбно зазывать отправиться с ним в «Нору». Гарри это предложение принял и теперь, сидя напротив Рона, выслушивал, как же того достала Лаванда. — Ей всё время хочется целоваться! — твердил Рон, получив наконец возможность излить душу, и принялся затем описывать где, как и сколько раз они с девушкой уединялись. Гарри на это никак не отреагировал и вернул глаза к окну. Он думал о своём. Думал о том, как Гермиона его старательно избегала на следующий день после приёма у Слизнорта, как Джинни, усевшись за общий стол в Большом зале, рассказывала на обеде, что её подруга отчего-то плакала прошлым вечером. У Гарри от этого сообщения выпала из руки ложка, под удивленные взгляды он растерянно поднялся на ноги и поспешил на поиски подруги. Она, конечно же, нашлась в библиотеке, и Гарри решительно отправился к ней, преисполненный самых добрых намерений. Однако он недооценил её предусмотрительности и замер, приоткрыв рот, в каких-то шагах от стола. Вместе с Гермионой сидела рядом и Ромильда Вейн. Та самая девушка, что считала его Избранным и мечтала подсунуть приворотное зелье. Она и сейчас обласкала героя недвусмысленным взглядом, от которого сделалось не по себе. — Ты что-то хотел, Гарри? — не поднимая головы от книги, поинтересовалась Гермиона. Его решимость сдулась, как шарик, и губы беззвучно сомкнулись. — Ну вот опять… — протянул Рон, возвращая в реальность. Гарри повернул голову и увидел, что Лаванда за дверью рисует на стекле сердечко. Сам Рон напряжённо растянул губы в улыбке, отчего стало только противно находиться с ним рядом. Гарри отвёл взгляд и снова подумал о Гермионе. А ведь она совсем не такая бестолковая, как некоторые. Не занимается ерундой вроде придумывания «милых» прозвищ, не хихикает над всем подряд, не выводит вот так же сердечек или других идиотских надписей и рисунков, не донимает с разными побрякушками — у Рона, например, на шее висел кулон, а на запястье целых два браслета со звёздочками и полумесяцами — не докучает со своими желаниями и капризами. Она… она… Гермиона особенная, поразмыслив, решил Гарри. Она такая одна. И сейчас она сидит где-то там среди других девчонок с книжкой, пока он тут выслушивает очередную дичь. Гарри хотелось подняться, встать и уйти, коротко бросив, что у него ещё осталось одно важное дело. Но ноги его не слушались, точно приросли к полу, как и тело — к сидению. Он мог себе представить, как проходится по коридору и просит Гермиону выйти к нему из купе. Мог представить, как снова возьмёт её за руку или обнимет, но никак не мог решить самой трудной задачи — он должен ей что-то сказать. Что-то очень важное, ведь это же Гермиона, для которой слова не пустой звук. Но что? Что именно он должен ей сказать? Совершенно не слыша высказываний Рона, Гарри в очередной раз ломал голову над самым главным. Любая его речь начиналась со слова «прости», немного петляла при выборе причины, а затем спотыкалась на объяснениях и теряла свой след. Гарри сильно сомневался, что Гермиону могут тронуть выражения, что вроде как она самая лучшая из всех. Что она поймёт и проникнется, если он скажет, что часто о ней думает. Он и сам себе этого пока не мог объяснить. Внятно хотя бы. Гарри тяжко вздохнул и, откинув на спинку сидения голову, закрыл глаза. Уж лучше поспать, чем выслушивать откровения Рона, который, похоже, и сам не знает нужна ему Лаванда или как. Последним Гарри подумал, что Гермиона ему очень и очень нужна, эти дни без неё оказались безумно печальными, лишенными разумного, чуткого человека. Он так и задремал, в очередной раз представляя её чудесный образ. * * * В «Норе» оказалось не так уж весело. По лицам взрослых нет-нет и проходила тень тревоги. Страшное время, никогда не знаешь, откуда ждать удар и когда. Одни близнецы, казалось, не ведали печали и продолжали всех радовать своими затеями, но Гарри иной раз испытывал сомнения и на этот счёт. Как говорил перед началом учебного года Рон, Фред вроде как считал, что в такие времена людям нужен смех, может, поэтому братья не унывали и сейчас. Хотели вселить надежду в лучшее и в других. Гарри ловил себя на том, что пару раз невольно улыбнулся, но потом поворачивал голову и скисал. В эти каникулы ему не удалось добиться чьего-либо понимания. Члены Ордена от него отмахивались, вернее, недоверчиво слушали про тайный сговор Снейпа и Драко, и уверяли, что он ошибается. Под носом у Дамблдора таких тёмных дел происходить не могло. Рона больше интересовали угощения и подарки, чем болтовня. Одна Джинни несколько раз подсаживалась рядом и с улыбкой пыталась чем-нибудь угостить, но всё это было не то. Она, конечно, смелая, привлекательная, отзывчивая девушка, но с ней Гарри не мог говорить обо всём. Не мог поделиться своими подозрениями, не мог сказать, как его иногда достаёт Рон, не мог озадачиться замыслом Дамблдора, который ждёт от него дружбы — или как это сближение можно ещё называть? — со Слизнортом. Гарри понял, что рядом с Джинни он только неловко улыбается из вежливости и молчит. Однако девушка расценила его поведение по-своему. — Счастливого Рождества, Гарри, — встретившись на лестнице, пожелала она ему под вечер и шагнула ближе. Гарри отшатнулся раньше, чем их бы губы соприкоснулись. — Ты… ты… ты всё неверно поняла! — заявил он в испуге и сам первым убежал в комнату. Рон потом ещё интересовался, что это с ним такое, а Гарри краснел и никак не мог объяснить — поцеловать Джинни в его разуме приравнялось к поцелую с самим Роном: он считал родных друга такой же роднёй и себе, а целовать младшую сестру, как любимую девушку… отвратительное, немыслимое дело! — Н-ничего… Спи, — бросил Гарри и уселся за стол. Письмо, которое он долго откладывал, не в силах подобрать нужных слов, наконец дождалось своего часа. Дорогая Гермиона! Можешь не верить, но я, кажется, всё понял. Прости меня, пожалуйста, за совершенную глупость. Ты совсем не такая, как другие, и я не хотел тебя обидеть. Давай поговорим обо всём, когда снова встретимся? Обещаю, больше не буду себя так противно вести. Расскажи, как ты? Как проводишь время? Как твои родители? Как мама? Ей лучше? Жду ответа, Твой друг Гарри. P.S. У меня тут кое-что произошло… не пугайся, все живы, но мне очень нужна твоя помощь, голова кругом. Гарри торопливо сложил листок в конверт и отдал Букле. Затем проводил ускользающую во тьму белоснежную сову взглядом и со всё ещё дико колотящимся сердцем опустился на кровать. Когда Гермиона рассказывала ему про Ромильду и её желание стать к Избранному ближе, он как-то и не думал, что всё это настолько серьёзно, просто обратил услышанное в шутку, а теперь, находясь рядом с Джинни, затревожился. Его взгляд снова метнулся к спящему Рону. А ведь друг способен ещё потом обвинить в том, что это Гарри якобы соблазнил Джинни. Нет, он покачал головой, с этим пора заканчивать. Из-за Джинни ему нет места в этом доме, он не собирается из вежливости ей отвечать взаимностью. Его интересует только одна девушка. Гарри улёгся с мыслью, что так и скажет Гермионе, её удивлённый взгляд, который с лёгкостью нарисовало воображение, его заметно успокоил. Ответ не заставил себя долго ждать. Утром Букля вернулась с письмом, и Гарри прочитал его раньше, чем принялся за завтрак. Прочитал и совсем упал духом. Дорогой Гарри! Я рада, что ты всё это наконец-то понял. Мы же всё ещё лучшие друзья, верно? Давай всё так и оставим. У меня всё хорошо, украшали вместе с отцом дом, а потом помогала ему в клинике — праздники то ещё испытание для зубов! Некоторые клиенты так настойчиво звонят и умоляют помочь, что папа отлучается на несколько часов. Мама получше, спасибо тебе за поддержку, правда, пока она всё ещё дома и долечивается. Знаешь, никак не могу уговорить её принять ни одно зелье. Да, похоже, упрямство у нас в крови. А как проходят твои каникулы? Как Джинни? Рон? Близнецы? Миссис и мистер Уизли? Чем занимаетесь? До скорой встречи, Гермиона. P.S. Надеюсь, это «кое-что» не новая стычка с Роном? Какие-то минуты Гарри сидел с потерянным видом за столом и не обращал ни на кого внимания. Мы же всё ещё лучшие друзья, верно? Его рука сама собой смяла бумажный листок, а разум продолжал повторять всё те же слова, словно от этого они могли звучать по-другому. Давай всё так и оставим. — Да не хочу я ничего так оставлять! Гарри понял, что произнёс мысль вслух, когда заметил удивлённые лица, обращённые к нему, да и собственный кулак, вдруг очутившийся на столе. — Гарри?.. Гарри, всё в порядке? — раздалось сразу несколько голосов. — Да, простите, — потупившись, он произнёс и засунул бумажный комок в карман. — Я… я просто задумался. Близнецы вспомнили какую-то шутку и тем избавили его от лишних вопросов. Гарри облегченно выдохнул и немногим погодя ещё раз перечитал письмо. Что бы там Гермиона себе не надумала, никаким другом он ей оставаться не собирался. Не после всего того, что он к ней чувствует. Поймав на себе осторожный взгляд Джинни, он отвёл глаза и снова убедился в том, что чувствует к Гермионе не только физическое влечение, у них какая-то… особая связь, которой ему теперь не хватает. * * * В первый день после разлуки Гермиона сама его обняла и мягко корила за то, что он так и не ответил на её письмо. Рон находившийся рядом тут же заметил, что они с Гарри прекрасно провели каникулы. От души ели, вдоволь спали, ничего не читали и не повторяли. Незабываемое время. Сам Гарри впервые подумал, что Рон ему сейчас только мешает: не дает откровенно поговорить с девушкой и тупо не понимает никаких жестов. — А почему это ты не спешишь к Лаванде? — устав намекать, поинтересовался он прямо, отчего Рон заметно смутился и бросился в атаку. — Не спешу, потому что не спешу! Чего ты сразу докопался? — Мальчики, — умоляюще протянула Гермиона. — Ну, давайте не будем ссориться в первый же день, а? Из уважения к ней оба на этом закончили разговор, хотя Гарри не смог мстительно не улыбнуться, когда к ним навстречу выбежала обрадованная Лаванда и с криком: «Мой Бон-Бончик вернулся!», кинулась к Рону на шею с такой силой, что чуть того не повалила. Гарри воспользовался случаем, чтобы взять Гермиону за руку и вместе отправиться по коридору в класс. — Знаешь, я хотел поговорить… — начал было он. — Помню, «кое о чём», что случилось в «Норе», — подхватила Гермиона и быстро высвободила свою руку. — Я так поняла, это связано не с Роном? — уточнила она и косо глянула в сторону, где ещё находилась влюблённая парочка. — Это… Гарри не успел договорить и мысленно проклял раздавшийся звонок. На уроке и вовсе было не до разговоров, а после Рон вдруг вызвался сопроводить их к Хагриду. — Хм, какая хорошая мысль, — оценила Гермиона. — А я как раз подумывала предложить. Погоди, а как же Лаванда? Она не расстроится оттого, что ты пойдёшь с нами? — Что? Н-нет! Конечно же нет, она всё понимает! — тут же заверил Рон, обеспокоенно оглядываясь. — А что мы стоим? Пошли быстрее! Гарри ещё никогда так сильно не хотелось найти повод, чтобы сплавить друга, хотя бы на время, поэтому он был заметно сердит, вынужденный молча идти за ним с краю. * * * — Ну, и как вам шнурки? — полюбопытствовал Хагрид. Он имел такой гордый вид, точно исполнил великую миссию и взрастил не трёх футов в длину змей, а восхитительных существ вроде единорогов. — Ш-шнурки? — побледнев, уточнил Рон, опасливо поглядывая в тот угол, где змейки свернулись клубком. — Ну да, они ж такие мелкие… — посетовал добродушный лесничий. — Приходится насекомых им резать… Ну, ничего, чай, ещё подрастут! — обрадованно он прибавил. — Цветом ещё не налились даже толком… — Но ты же их выпустишь в Запретный лес, как потеплеет, да? — уточнила Гермиона, пока парни ещё переваривали услышанное. — Конечно же выпущу! — словно очнувшись, тут же возбужденно заверил Хагрид. — Чего бы мне их держать? — девушка недоверчиво прищурилась, и он сердито отрезал: — Да выпущу, сказал же! Уходя, все трое друзей были несколько озадачены и раздумывали, как бы сделать так, чтобы лесничий сдержал своё слово. Гермиона уверяла, что надо просто ему напомнить, Гарри опасался выразить сомнения, а Рон вдруг просиял и озвучил пришедшую ему в голову идею. — Гарри, так ты ж змееуст! Гарри остановился и в недоумении вскинул брови. — Да ты скажешь им: «А ну проваливайте отсюда!» Они и расползутся! — Ага, он уже одной сказал, — недобро поддержала Гермиона. — И та его укусила. — Ну… вообще-то я ей не говорил проваливать, — осторожно заметил Гарри и ожидаемо нарвался на сердитый взгляд подруги: — Но попробовать можно. Наверное. Гермиона только шумно вздохнула и первой двинулась к замку. Рон махнул на неё рукой, как бы говоря этим, что она ничего не понимает. Гарри воздержался от слов, подозревая, что может ещё сильнее обострить обстановку. В ближайшие несколько дней для него ничего не менялось: он всё также общался с друзьями, а Рон как назло всё больше не желал оставлять их одних, находя для своей Лаванды то один, то другой важный повод уйти. Дошло до того, что он даже умудрился садиться между Гарри и Гермионой и донимать их чем-нибудь. — Кстати, Гермиона, а ты можешь и для меня сварить любовное зелье? — спросил он как-то утром. — Рон, ты головой ударился? — сердито откликнулась подруга. — Я серьёзно, мне тут… Он наклонился и что-то зашептал ей на ухо, отчего Гермиона сперва хмурилась, а потом вдруг покраснела, схватила со стола кубок и выплеснула сок ему в лицо. Вместе с Гарри на них удивленно уставилось не меньше десятка человек. — Ты совсем обалдел?! — в голос загремела девушка, поднявшись на ноги. — Не варила я для него никакого зелья! На этом она поспешила прочь и на полном ходу налетела на Кэти Белл. — Ты что ей такого сказал? — вскинулся в свою очередь Гарри и, поняв, что ответа ему не дождаться: Рон ворчливо принялся оттираться, поспешил за Гермионой. Она уже расспрашивала в это время Кэти, как та себя чувствует после проклятия, помнит ли она, кто на неё такое наслал. Гарри как раз присоединился к ним, когда Кэти качала головой и жалела, что не может ничем помочь. Взгляд парня невольно скользнул вслед за ней ко входу и натолкнулся на застывшего там Драко Малфоя. Последний выглядел ещё бледнее обычного и, заметив к себе внимание, тут же поспешил прочь, что только подтвердило некоторые подозрения Гарри. Он поспешил за ним следом. — Гарри, подожди! — судя по голосу за спиной, Гермиона тоже решила не отставать. Подозреваемый привел их к знакомому туалету Плаксы Миртл. — Я знаю, это ты, Малфой! — заявил Гарри. — Это ты её проклял, так? Вместо того, чтобы честно взглянуть ему в лицо, Драко сразу же схватился за палочку и с разворота бросил заклинание. Гарри едва успел пригнуться, и светлая вспышка врезалась в дверь. Подоспевшая Гермиона без раздумий запустила в ответ грозное облако, поразившее раковину, из которой тотчас принялась хлестать вода. Гарри вовремя схватил девушку за руку и дернул к себе. Она испуганно охнула, когда мимо пронеслась ещё одна вспышка, задев кончик её мантии. Одно это — то, что Гермиона чуть не пострадала — вывело Гарри из себя. Он бесстрашно вышел из-за угла и бросил в противника то, что вычитал в учебнике Принца-полукровки. — Сектумсемпра! Последствия оказались настолько серьёзными, что Гарри застыл на месте, изумлённо смотря на хнычущего и истекающего кровью Драко. Он, конечно, хотел ему отомстить, но чтобы так… Даже подоспевший профессор Снейп был поражён и первым делом взялся за раны Малфоя, нежели излюбленное исторжение желчи и отнимание очков с факультета Гриффиндор. Кто-то дергал его за руку, пытаясь вывести из оцепенения, и Гарри поддался. Сам не понимая как, он развернулся и покинул место преступления. — Гарри! Как оказалось, всё это время его удерживала за руку Гермиона. Когда они остановились в коридоре, и Гарри всё ещё с ошарашенным видом перевёл на неё взгляд, она подошла к нему ближе и сама заключила в объятия. — Всё в порядке, — услышал он её успокаивающий голос. — Ты же не знал. Гарри сглотнул и неуверенно обнял её в ответ. Хотелось сказать, что ничего такого для Малфоя, каким бы гадом тот ни был, он не замышлял, но язык не слушался, и с губ сорвался лишь неразборчивый звук. — Знаю, ты хотел меня защитить, — продолжала своё Гермиона. Кто-то из них дрожал, и Гарри с опозданием понял, что это он сам. Подруга немного отстранилась и заглянула ему прямо в лицо. — Ты не виноват, — прибавила она. — Но пообещай, что больше не будешь использовать этого заклинания, ладно? Только глядя в её, такого тёплого оттенка, глаза, Гарри заметно успокоился и кивнул. Сама мысль, что Гермиона и без слов понимает, что он не задумывал ничего ужасающего, согревала изнутри. Подруга всегда ему верила. Гарри в очередной раз в этом убедился. — Спасибо, — только и выдохнул он наконец, снова способный нормально дышать и реагировать на окружающий мир. Гермиона сама взяла его за руку, когда они возвращались в башню, и Гарри на ходу предполагал, что половина, если, конечно, не вся, школа уже в курсе произошедшего. — Ну и что же? — возразила его опасениям подруга. — Будут теперь знать, что не стоит лишний раз с тобой связываться. Гарри остановился у портрета Полной Дамы и напрочь позабыл назвать пароль, переключившись на Гермиону. — Что? — откликнулась на его внимание она. — И ты ещё считала, что я вру? — О чём это ты? От всего, что произошло за какой-то час, у Гарри поубавилось всяких сомнений и страхов. Он подошёл к Гермионе настолько близко, что даже если бы она захотела, ей бы не осталось куда отступить. За спиной уже любопытно поглядывала Полная Дама. — О том, что ты мне нравишься. Гермиона тут же вспыхнула: — Гарри, ну мы же вроде говорили на эту тему! И решили, что… — Нет, это только ты решила! — возразил Гарри и взял её за плечи. — А теперь ответь. А я тебе нравлюсь? Может, в этом всё дело? Подруга растерялась, явно не ожидая от него такого напора, несколько раз открыла и закрыла рот. Гарри терпеливо подождал. — Н-ну… ну, конечно, ты мне нравишься, — неуверенно признала Гермиона. — Просто мы… — Тогда давай встречаться, — предложил Гарри и, опасаясь, как бы снова не переусердствовать, отпустил её плечи: — Можем же мы хотя бы попробовать? Гермиона не успела ответить — портрет Полной Дамы отъехал в сторону, и к ним выскочил возбуждённый Рон. — Гарри! Ты что, и вправду зарядил Малфою по самое?.. Гарри представил, что «зарядил» другу хороший подзатыльник, но раньше, чем он бы разомкнул губы, его желание неожиданно исполнила Гермиона. — И вправду! — с размаху двинув Рону по плечу, сердито заверила она. — А ты лучше бы помог ему избавиться от учебника Принца-полукровки, чем опять валял дурака! На этом она оставила их одних, и Гарри перевёл свирепый взгляд на друга. Тот растерянно пожал плечами. — А я-то тут при чём?