Гриффиндорский аспид

Когда Гарри открыл глаза, в помещении было настолько свободно и светло, что он растерялся и не сразу понял, куда попал. Затем приподнялся и дотянулся до очков на прикроватной тумбочке, после чего сразу же признал просторы больничного крыла, а вместе с этим и вспомнил сколько же всего удивительного произошло накануне. Ссора с Роном, поход с Гермионой в библиотеку и разговор о её родителях, договорённость насчёт рождественского приёма у Слизнорта, занимательная игра в гостиной, стычка со змеёй и… и неожиданная «помощь» подруги. Припомнив последнее, Гарри ощутил, что у него пересохло в горле, и дотянулся до кувшина. Затем он поднял руку и осторожно пощупал шею. Кое-что там, действительно, осталось, хоть и не болело. Гарри невольно сглотнул, не в силах теперь выкинуть из головы то, что успело там не только возникнуть, но хорошенько разрастись. Например, то, как Гермиона без стеснения припадает губами к его шее и стискивает ту с другой стороны рукой. Вообще-то он никогда не задумывался о её губах, так чтобы серьёзно, конечно, но теперь они его почему-то заняли. Такие аккуратные, настойчивые, волнующие… с какой же силой и нетерпением эти самые губы обхватили его кожу… а потом ещё и этот влажный язычок, помогающий им высосать яд… Гарри показалось, что в помещении стало жарко, и он ещё раз потянулся к кувшину. Ему припомнилось, как в прошлом году его губы совсем осторожно соприкоснулись с мокрыми от слёз губами Чжоу. Было так не по себе… неловко, неудобно… да и Гермиона потом, заглушая смешок Рона, уверяла, что целуется он вполне прилично. Она-то это откуда могла знать? И почему он не удивился тогда? Гарри вдруг подумалось, что с ней он бы точно целовался прилично, вернее, хорошо до неприличия. С её-то пылом… Гарри вдруг ощутил, что его сердце застучало сильнее от одной мысли, чтобы слиться с подругой в поцелуе. От мысли обхватить её за талию и крепко прижать к себе, почувствовать вкус её губ и скользнуть ладонями к… Дверь открылась, и героиня его грёз устремилась к койке. — Гарри! Привет, — воодушевлённо произнесла Гермиона и уселась рядом. — Я так волновалась... Ты как? Всё в порядке? Хорошо себя чувствуешь? — Э-эм… да, — с заминкой ответил Гарри, надеясь, что его растерянное лицо никак не выдало не совсем пристойных мыслей. — А ты? — Тоже ничего. Рон, кстати, просил передать, что был неправ, ну… насчёт той змеи. Наконец-то он понял, что ты не стал бы такое творить и потом сам же подставляться под удар! — порадовалась она, будто бы мир между парнями приносил и ей удовлетворение. Однако Гарри от этого сообщения лишь рассердился и едко подметил: — И он просил передать свои извинения через тебя? Ему что, самому прийти и сказать мне это в лицо было слабо? — Ну… — Такие «извинения» я точно принимать не собираюсь! — жестоко отрезал Гарри и, заметив, как погрустнела Гермиона, тут же смягчился: — Прости. Он дотянулся до её ладошки и аккуратную сжал. — И да, спасибо, что спасла меня вчера. Не представляю, чтобы я… Гарри заметил, как Гермиона закусила губу и отвела взгляд, и не закончил фразы. — Что? В чём дело? — вместо этого спросил он и тряхнул её ладонь. — Ну, понимаешь… — смущённо и тихо заговорила подруга. — Я тебя… не совсем спасла. — Как это? Он терпеливо подождал, когда она соберётся с духом, чтобы поднять на него глаза и, краснея, закончить: — Ну, мадам Помфри сегодня сказала, что змея, похоже, была неядовитой… Если бы Гарри умел так же быстро соображать, как и Гермиона, он бы сейчас, конечно, залился краской или же засмеялся, но поскольку у него это произошло с небольшой задержкой, он ограничился тем, что разомкнул губы, и пока мысль переваривалась в его голове, Гермиона торопливо продолжала своё. Говорила, что она успела сбегать в библиотеку и поискать там книги про змей, почитать про их виды, места обитания, повадки. — Правда, я так и не установила, что это точно был за… Сдерживая рвущуюся наружу улыбку, Гарри просто притянул подругу к себе и обнял: обычно она сама так и поступала, когда испытывала какие-то сильные чувства, а о том, сколько всего теперь творилось в его душе, можно было и не говорить. — Всё равно спасибо, ведь ты же хотела меня спасти, — рассудительно заключил он и погладил её по спине. Гермиона заметно расслабилась в его объятиях, будто бы мгновениями ранее опасалась, что друг на неё обрушится за оперативно и «верно» предпринятые действия, и отстранилась. На какие-то мгновения они замерли, проникновенно глядя друг другу в глаза и не в силах найти тему для разговора. Гарри вдруг представилось, как бы было здорово сейчас заправить непослушные локоны девушки за уши и прикоснуться к бледно-розовым щекам. Рон не так давно утверждал, что кожа у Гермионы прекраснее чем у других, и теперь почему-то думалось, что он был как никогда прав. Этот странный, неловкий миг нарушила мадам Помфри. Подойдя, она проверила подопечного и подтвердила, что всё в порядке, он может быть свободен. — Жаль, что я не выглянула раньше, — сказала Гермиона по пути к башне. — Может, змея тогда бы и не успела тебя укусить, и тебе не пришлось бы… — Да брось, ты же много чего сделала! — с улыбкой возразил ей Гарри. Он и сам не понял, как это ловко у него вышло: просто взять её за руку, а подруга почему-то не возражала. — А ты что-нибудь слышал? Может, змея что-нибудь успела сказать, прежде чем я её уничтожила? Ну, она вроде бы шипела… Рон, по крайней мере, так говорил. — Хм… да вроде бы только про детей. — Детей? — Ну да, д-е-т-с-и… д-е-т-с-и… Ерунда какая-то. Наверное, ей тупо не нравился Рон, и она приползла отомстить. Не удивлюсь, если он умудрился когда-нибудь наступить ей на хвост и не заметить. Гермиона вдруг остановилась, не дойдя до портрета Полной Дамы, и хлопнула себя ладонью по лбу. — И как я сразу не догадалась! — О чём? — поразился Гарри, инстинктивно остановившись рядом: неужели Рон и вправду настолько обалдел, что насолил какой-то змее? Однако подруга не ответила и поспешила к портрету, юркнула в гостиную и направилась к лестнице, ведущей к спальне мальчиков. Гарри едва поспевал за ней. — Эй! Ты совсем, что ли? — поднявшись с кровати, возмутился Рон, когда Гермиона приблизилась к нему и потребовала немедленно предъявить ей все подарки Лаванды. — С чего бы это вдруг? — С того, что у тебя есть «вкусные» перепелиные яйца, которые, как я теперь понимаю, на самом деле не перепелиные! — строго ответила она. — Отдай мне немедленно эту коробку! Рон собирался протестовать, но Гарри поравнялся с Гермионой и веско прибавил к её словам свои: — Или можешь подождать, когда к тебе приползёт ещё один аспид, наверняка их папашка! Вот он тебе задаст трёпку!.. Я уж точно больше не стану тебя спасать! С меня хватит! — Но… как же… Рон совсем растерялся и принялся неуверенно перебирать все вкусные дары, принесённые ему девушкой. Заветная коробка, внутри которой лежало несколько небольших крапчатых яиц, наконец-то отыскалась, и он отдал её Гермионе. — А что вы собираетесь с ними сделать? Гарри несколько неуверенно посмотрел на подругу: а вот об этом он ещё и не успел подумать, но у неё уже был готов ответ. — На место вернуть конечно же. Хватит с нас того, что одну змею мы прикончили, может, хоть её дети не пострадают… Ты, кстати, с нами? — Э-э-э… Рон серьёзно замялся, и Гермиона не стала дожидаться его жалких оправданий. Гарри и без лишних слов отправился за ней, ещё раз с удовольствием отметив про себя, какая же она решительная порой бывает. Загляденье. * * * Хагрид, к которому друзья заскочили за советом, их внимательно выслушал и сразу же рассердился. — Ишь чего удумали… «Запретный лес»! Снега-то сколько навалило за эти дни, видали?! Они же там замёрзнут, под землей-то! Вот же ж бедняги… занесло из тёплых краёв… А ну давайте-ка их сюда! Отогрею хоть, вылупятся, а там и посмотрим куда их девать! Гермионе ничего не осталось, как протянуть коробку лесничему, а Гарри — неуверенно извиниться за причинённые хлопоты. — Да было бы что, — смягчился Хагрид, с некоторым любопытством заглядывая в коробку. — Ладно, вы идите уже, нечего тут столько околачиваться. По пути Гарри снова взял Гермиону за руку, на что она лишь криво улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. * * * Эти дни, что оставались до каникул, Гарри занимался вполне себе привычными вещами: ходил на предметы, выполнял домашние задания, вёл разговоры про квиддич, осуждал кое-кого из преподавателей, слушал разные новости и иногда присоединялся к игре в гостиной. Во всём этом имелось разве что одно существенное изменение: он так и не помирился с Роном и всё больше внимания уделял Гермионе. Она и занимала его теперь куда больше. Например, раньше он и не замечал, сколько учебников она обычно таскает в сумке, и что все они довольно увесистые, и плечу в первое время было как-то непривычно принимать на себя такой груз. Бедная Гермиона… Гарри качал головой, когда уже несколько раз отбирал у неё сумку. Ещё он замечал, как забавно она хмурит лоб, когда задумывается, или как прикусывает губу в какой-то неловкий момент. Замечал её удивительные руки, то с большой осторожностью и нежностью лежащие на книге, то вдруг решительно хватающие волшебную палочку, сами её тонкие пальчики двигались волшебным образом. Гарри не замечал, как отдавался грёзам о том, что будет, если те доберутся до его волос… Сама мысль об этом будоражила кровь. — Ну я же принёс тебе извинения! — не выдержав бойкота, на днях сказал ему Рон. — Это через Гермиону? — уточнил Гарри немного сердито. — Она тебе что, почтовая сова? Хочешь, тогда сам скажи, — предложил он и уселся на кровать. Рон засопел, нахмурился, всё-таки сделал над собой усилие и неразборчиво, но произнёс, что был не прав. — Ну… насчёт той полосатой змеи. Ясно же, что ты ни при чём. Гарри, конечно же, эти слова порадовали, но он не смог не отомстить — уж слишком сильно его задела та перепалка, да и ещё и обвинения в адрес Гермионы. — Что-то я тут слова «прости» не расслышал, — нагло он придрался. — Это точно извинения? — Ну знаешь!.. Рон ожидаемо раскраснелся и стремительно покинул спальню, отчего примирение снова пришлось отложить. Гермиона потом наставляла Гарри, сидя с ним рядом на диване в гостиной. — Ну нельзя же быть таким жестоким! — твердила она, но заметно смягчилась под его внимательным взглядом: — Ну, ты же знаешь Рона… Он просто по-другому не умеет. Сперва делает, потом думает. Гарри очень хотелось ей сказать, что вот про Рона он уже и не думает. Ему больше хочется разогнуть в локте руку, лежащую на спинке дивана, и приобнять девушку за плечи. Прижать её к себе и, позабыв об учениках поблизости, втянуть в поцелуй. От этой навязчивой мысли сердце ускоряло свой ритм, и приходилось больше втягивать воздух. Однако губы его, как и рука, не дрогнули, и Гарри нехотя, но согласился с тем, что да, Рона, наверное, можно и простить. — Ладно, вижу, что ты пока не настроен, не буду настаивать, — сдалась Гермиона. — Ты, кстати, помнишь, что завтра приём у Слизнорта? — Конечно же. Я буду ждать тебя здесь. — О, отлично. А я как раз об этом и хотела попросить, — с улыбкой прибавила она, пожелала хороших снов и ускользнула в спальню. Гарри снова проводил её взглядом и совсем скис, когда закрылась дверь. — Вот уж не думал, что вы будете так долго тянуть, — заметил Рон, присаживаясь рядом. — Ой, вот только не начинай! — резко отмахнулся от него Гарри. — Да и не собирался. Меня ведь это и не касается, так? — прибавил он нагло и тоже отправился спать. * * * Гарри серьёзно нервничал. Рождественский приём ему теперь казался куда более серьёзным делом, чем Святочный бал. Там-то было распланированное представление, обязательные танцы, в которых совершенно не хотелось участвовать, да ещё и девушка, которая нисколько не привлекала. А теперь… теперь его ожидал спокойный, тихий вечер, место, где никто не обязывал ничего исполнять, и девушка, с которой он теперь не мог свести глаз, как и избавиться от настойчивых и… труднообъяснимых мыслей. Какая же всё-таки она притягательная… Парень вздохнул и со всей тщательностью проверил свою парадную мантию, несколько раз покрутился у зеркала, желая удостовериться, что всё застегнул должным образом, и галстук заправил куда надо. Затем он заметно нахмурился, поглядывал на свои непослушные волосы и несколько раз их расчесал, что всё равно не принесло эффекта. — Да что б вас… — Ну что ты делаешь? — прервал его ворчание Симус, которому, похоже, надоело наблюдать за такими долгими сборами. — Погоди. Один момент, — прибавил он, порылся у себя в сундуке и достал оттуда какой-то флакон. — Это ещё что? — Стой ровно. Симус дважды брызнул и забрал из руки Гарри расческу, несколько раз провел ею по волосам и повернул своего клиента к зеркалу. — Так сойдёт, надеюсь? Гарри не успел и сказать, как это здорово у него вышло, как другие парни принялись уверять, что выглядит их сокурсник сносно. Кто-то даже едко прибавил: «Красавчик». Возможно, это был Рон. У Гарри не было времени, чтобы ещё это выяснять, потому он поблагодарил Симуса и поспешил вниз. Гермионы ещё не было, и Гарри с облегчением уселся на диване, быстро протёр взмокшие ладони и принялся ждать, тщетно уверяя себя, что здесь нет ничего особенного — обычный приём, очередные разговоры за жизнь и поедание десерта. За эти минуты слух его обострился до предела. Гарри улавливал и треск поленьев в камине, и чьи-то переговоры наверху, и голоса привидений за портретом Большой Дамы, и потому не было ничего удивительного, что он подскочил на ноги, как только заслышал стук каблуков и мягкий шелест платья. — О… Гермиона очаровательно выглядела в нежно-розовом цвете, глубокий вырез её платья открывал любознательному взгляду красивой формы грудь, под воздушной, ниспадающей складками юбкой показались стройные ножки, что так часто скрывались под штанами. Гарри невольно залюбовался ею и очнулся только от вопросов: — Всё в порядке? Идём? — О… да, конечно, — с заминкой согласился он и тут же предложил свою руку. Гермиона с улыбкой взялась и двинулась вместе с ним из гостиной. По пути она, конечно же, всё сразу заметила: и то, что он прекрасно выглядит, и как аккуратно уложены его волосы. — Ты… тоже, — краснея, выдавил из себя Гарри. — Хорошо выглядишь. — Спасибо. На самом приёме он уже больше не мог ни о чём другом думать, только косо поглядывал на неё, когда приходилось общаться с профессором Слизнортом или с кем-то из учеников, кому вдруг приходило в голову, пользуясь случаем, что-нибудь спросить. Джинни, к примеру, сегодня почему-то была одна и уже дважды или трижды покушалась на его общество. Неохотно отвечая на её очередной вопрос, Гарри смотрел за тем, как Гермиона общается с Невиллом, не нашедшим другого способа попасть на приём, кроме как разносить напитки. Смотрел, как чудесно изгибаются губы девушки в улыбке, а потом касаются бокала, как аккуратные пальчики прикладывают к ним дольку апельсина, и пара капель медленно и завораживающе скользит по подбородку. — Ты так не считаешь? — уточнила Джинни. Гарри даже не помнил, что она говорила минутой назад, просто ослабил свой галстук и, бросив короткое «извини», оставил её одну. По пути его перехватил профессор Снейп с сообщением о временно покинувшем школу Дамблдоре, и Гарри на несколько мгновений потерял Гермиону из виду, а потом обнаружил её за полупрозрачной занавеской. Напряженно сложив на груди руки, девушка наблюдала за тем, как падает за стеклом снег. Гарри отправился к ней. — Гермиона? Что с тобой? Что ты тут делаешь? Она перевела на него мрачный взгляд и с чувством объяснила: — Не могу там находиться! Все только и делают, что хвастаются заслугами своей семьи! Так тошно слушать… А ещё эти дурацкие вопросы… зачем нужды дантисты, когда есть столько заклинаний и зелий… — Так давай уйдём, — предложил Гарри, — мы вроде как уже достаточно пробыли. Гермиона окинула взглядом народ, веселящийся по ту сторону от них, и сама протянула руку Гарри, которую он тотчас сжал. Они возвращались тем же полутёмным коридором, в котором в столь поздний час уже толком никого и не было. — Интересно, как там Хагрид? — задумчиво спросила девушка. — Я надеюсь, он потом не надумает оставить «малюток» себе? — Ну, мы его потом обязательно проведаем и переубедим. Если потребуется, — прибавил Гарри и остановился, заметив, что Гермиона чему-то улыбнулась. — Что? — В последнее время ты такой… разумный, что ли. — Это плохо? — Нет. Это… это очень хорошо. Мне определенно нравится. Гарри с деланным сомнением вскинул брови, и ей пришлось прибавить, что вот таким — рассудительным, трудолюбивым, добрым, сильным — она его всегда и видела, хоть он и отрицал, и старался выглядеть скромнее, и часто ленился благодаря влиянию кое-кого. Подумав, прибавила, что теперь он заметно возмужал — признанный капитан команды, ещё немного и взрослый мужчина — и его сложно не заметить. — Да, я тоже в последнее время кое-что замечаю, — осмелев от таких заявлений, сказал Гарри. — Вернее, кое-кого… очень интересного. — Это кого же? — спросила Гермиона. Вместо ответа он шагнул к ней, взял её за плечи и заглянул прямо в глаза. Сомнения в них в тот же миг накрыло волной удивления. — Но… Он не дал ей закончить и просто притянул к себе. Их губы впервые соприкоснулись, и в этот раз он не позволил себе слабости в виде страха и сомнений, его сокровенные желания, неземные мечты — все вдруг воплотились в этот миг и придали сил. Он ощутил, как осторожно распахнулись губы девушки, и его сердце забилось куда сильнее прежнего, а нетерпеливый язык от радости одарил своей лаской. — Гарри… — едва выдохнула Гермиона и упёрлась руками ему в грудь. — Мы же… Ему совершенно не хотелось слушать, сами слова казались сейчас лишними. Он же видел вспыхнувший румянец на щеках спутницы, чувствовал немногим ранее её мягкие податливые губы и больше не сомневался, что может быть отвергнут. Ещё никогда его грудь так не распирало от множества прекрасных чувств, что хотелось кричать и разом позабыть обо всём плохом. Ему хотелось закрепить эту новую чудесную связь, насладиться ею сполна, сказать, что такого с ним ещё не случалось, но поскольку в словах он не был силен, то позволил своим рукам скользнуть по телу девушки ниже и обнять её за талию. Такая близость сводила с ума, и он снова припал к желанным губам, ещё сильнее и настойчивей. Гермиона ответила и на этот поцелуй, а потом охнула, когда он улыбнулся, припоминая, как была настойчива она сама, и коснулся губами её шеи. — Гарри… ты не… Бретелька её платья соскользнула с плеча, заманчиво открывая взгляду обнажённый, неизведанный участок, и Гарри не устоял перед искушением до него добраться. — …нас же… могут за… — тщетно пыталась сказать девушка, тяжело дыша и приложив без цели руки к его шее. Впрочем, какое-то подозрение мелькнуло на мгновение в голове Гарри, но он уже не мог остановиться, чтобы поразмыслить. Его руки сами собой, как ему потом казалось, опустились с талии ниже и нащупали под складками платья волнующие и упругие бёдра. В тот же момент его щёку и настигла звонкая пощёчина. — Да сколько можно тебе говорить?! — отстранившись, возмутилась Гермиона с таким бешеным видом, словно сильнее её ещё не оскорбляли, и тут же поправила юбку. — Но… ты же… Что-о? — ошарашенно спросил Гарри, приложив к щеке ладонь: хоть досталось и не от кулака, но вышло всё равно больно. — Что не так? — прибавил он, путаясь в догадках. — Что не так?! — грозно повторила девушка. — Да ты… ты!.. Да найди себе кого-нибудь другого, кто больше подходит для вот этого всего! — наконец сказала она и двинулась вперёд. Гарри опустил руку и поспешил за ней. — Гермиона! Но мне подходи… — она резко повернулась, и он тут же поправился: — Но мне не нужен кто-то другой! Мне нравишься ты! — Не ври! Тебе нравлюсь не я, а… а эта твоя фантазия о девочке, которую можно было бы зажать в коридоре! Таких, поверь мне, много! — Да нет же, — возразил он и схватил её за запястье, — ты не поняла, мне!.. — Да всё я поняла! — перебила она, настолько сурово взглянув в его лицо, что он смолк и отпустил её руку. — Я тебе так «подхожу» только потому, что тебя раньше никто в шею не целовал, и ты завёлся после змеи, не так ли? Он разомкнул губы, но разум его предал, уступив сейчас место бушующим чувствам. Эта позорная заминка и убедила Гермиону в собственной правоте. — Вот именно! А я… я… я думала… — продолжала она, и слёзы образовались в её глазах. Гарри всего лишь хотел коснуться её, приласкать и убедить, что всё не так, как ей видится. Сама мысль о том, что он мог её обидеть, ужасала, но Гермиона тут же дернулась от него, как от врага. — Оставь меня в покое! — бросила она и чудом успела запрыгнуть на движущуюся прочь лестницу. Гарри остановился у края, провожая её хмурым взглядом. Где-то он напортачил. Серьёзно так напортачил, мысленно прибавил и сжал руку в кулак. Вот ведь дурак. Гермиона совсем не такая, как другие девушки, а он с ней как с... Гарри двинул кулаком по перилам вернувшейся пустой лестницы и недобро уставился на живые портреты на стенах. Сколько же всего им, должно быть, доводилось видеть… Наверняка кто-то был свидетелем и того, как зарождались отношения его родителей. Отец, вероятно, был куда увереннее в своих силах, потому и добился одной из лучших учениц. Гарри отвернул голову и твёрдо решил, что он тоже не собирается сдаваться. Ему нужна именно Гермиона, а не кто-то там из… «доступных» девчонок. Оставалось лишь каким-то образом донести до подруги эту простую истину.