Твой вызов прекрасен

Кончиками пальцев я тихо дотрагиваюсь до ее хрупкой кожи на щеке, боясь потревожить ее сон. Я не хочу пугать ее, только дотрагиваться, чувствовать бархатную мягкость ее тела. Такая нежная, мягкая. Я приближаюсь и легонько касаюсь кончиком носа ее шеи – хочу почувствовать, как пахнут ее сны. Так приятно. Я не спал почти всю ночь. Не мог поверить в реальность произошедшего. Теперь Кагами была моей целиком и полностью. Она принадлежала мне. И я был в ней этой ночью. Но в то же время восторг от секса с ней перекрывают жалкие всхлипы, которые до сих пор звучат в моих ушах, и царапины на моей спине, которые были оставлены, увы, не в порыве страсти. Я взял ее силой. Да, я действительно это сделал. Не позаботился о том, что хотела она. Мне важен был лишь я сам, мое удовольствие, мои чувства. Только я был важен в эту ночь. Бедняжка стала лишь средством получения удовольствия. Возможно, это нечестно по отношению к ней, но так было только вчера. Ей нужен был этот толчок, мы слишком давно застряли в этом периоде поцелуев и обнимашек. Теперь все будет по-другому. Наши отношения точно никогда не будут прежними. На часах еще нет даже шести утра, поэтому я решаю все-таки немного поспать. Вставать еще не скоро, да и надо немного отдохнуть. Я чувствую, как тяжелы мои веки, как слегка побаливает голова и как ноет все тело от переутомления. Мне даже нравилась эта приятная усталость, но все-таки я предпочитаю ходить на занятия с ясной головой. Я в последний раз бросаю взгляд на спящую девушку, а затем погружаюсь в темноту. Так спокойно, так умиротворяюще. Сон быстро подбирается ко мне, и я буквально готов с головой нырнуть в него, но вынужден резко открыть глаза и подпрыгнуть на постели из-за пронзительного воя сирены, который буквально оглушил меня. Пару секунд я в испуге пытался прийти в себя, держась одной рукой за грудь. Дыхание было частое и довольно тяжелое. Я пытался оглядываться по сторонам, чтобы понять, в чем дело, но все равно был в замешательстве. Звук был настолько противный и громкий, будто предупреждал об опасности, будто на дом прямо сейчас собираются спустить бомбу. Кагами, в отличие от меня, не испугалась и даже не волновалась. Она быстро подскочила с кровати, подошла к стулу, на котором аккуратно была сложена одежда, заранее подготовленная с вечера, и стала одеваться. Да так быстро, что, по-моему, я бы не успел даже докурить сигарету. Затем девушка будто бы вспомнила о моем существовании и чуть вскрикнула, начав подбирать мои шмотки и кидать прямо в меня со всей силы. — Да что происходит вообще? Тише! – я ловил свои вещи, все еще пытаясь понять происходящее. — Мы можем поговорить? Ау! – пряжка от ремня прилетела мне прямо в лоб. — Некогда. Сигнал уже играет около двух минут. Значит, через две минуты тридцать секунд зайдет мой персональный тренер, чтобы забрать меня на утреннюю тренировку. И будет лучше, если он не застанет тебя в моей комнате. Моя мать не видит, но вот он очень даже способен заметить полуголого парня в моей кровати, - Кагами швырнула в меня мой ботинок, а затем стала приводить в порядок свои волосы. — Что за комедия! Ты действительно так выставишь меня? – я медленно стал натягивать свою одежду, нервно смеясь. Для меня все, что сейчас происходило, было какой-то шуткой. — Ух! – девушка быстрым шагом подошла ко мне, схватила за руку, подняла с постели и, нахмурив брови, посмотрела на постельное белье. — Будь добр, - Кагами схватила за края простынь и резким движением стянула ее, - сожги это. Скомканная окровавленная простынь была в моих руках, и я понятия не имел, что с ней делать. Не думал я, что наше первое совместное утро будет… таким. Тем временем сирена наконец-то замолчала. Но теперь я отчетливо услышал приближающиеся к двери шаги. Судя по выражению лица Кагами, она их тоже уловила. — Куда? – без звука спросил я одними губами, а девушка стала толкать меня к окну. — Ты с ума совсем сошла?! Я не буду!.. — Еще как будешь! – ответила мне она гневным шепотом. — Я спрячусь в шкафу. — Прыгай или забудь обо мне, Адриан Агрест! Не будь трусом, – Кагами забрала у меня простынь, всучила мне ботинки в руки и толкнула к распахнутому окну. — Живее! – она жестикулировала руками, сердито нахмурив брови, и смотрела за тем, как я с опаской гляжу вниз. Второй этаж так-то. — Я тебя сейчас… — Хорош! Я уже прыгаю, - я мысленно представил, что на мне костюм Нуара, и со мной ничего не может случиться. Я аккуратно сел на подоконник, свесил ноги наружу и еще раз подумал, как лучше будет прыгнуть, чтобы не ушибиться. Но звук резко открывшейся двери заставил меня без составленного плана действий соскочить вниз. Я приземлился прямо на куст можжевельника. Отныне это мое любимое растение. Неожиданно для самого себя я рассмеялся, а затем на меня сверху упала злосчастная простынь, которой Кагами судя по всему стыдилась. Она была зла сегодня утром, я чувствовал это. Видимо, у нас немного разные воспоминания о прошедшей ночи. Подобрав все свои вещи, я подтянул джинсы, затянул ремень и обулся. Куртку перекинул через плечо и пошел по направлению к воротам. Мне предстояло еще перелезть через двухметровый забор, но почему-то меня это только веселило. Не знаю, настроение было какое-то игривое, и в голове светло. Походу, решением всех моих проблем был секс. Надо было раньше им заняться. Теперь я понимаю, откуда вокруг этого столько шума! Несмотря на ранний час, солнце уже припекало макушку, поэтому я попытался накинуть на голову злосчастную куртку, которую тащил в руках, но она то и дело падала на землю. Зато после очередной ее неожиданной потери я увидел, как из кармана выпала пачка сигарет. То, что нужно. Я сладко улыбнулся и положил сигарету между губ, щупая себя на предмет зажигалки. — Не это ищешь? – злорадно засмеялся Плагг, держа в своих маленьких лапах мою зажигалку. — Упс, кажется, она сломалась, - квами с помощью своей силы превратил мой спасательный огонек в пыль. — Надо же, кто соизволил со мной заговорить! – пробубнил я, все еще зажимая во рту сигарету. — Чем же я, худший из твоих хозяев, заслужил такую честь? — Прекрати паясничать. Мне не нравится, в кого ты превращаешься без Ледибаг. — Или тебе просто не достался вчера сыр, - прыснул я, а затем кинул в его сторону кусочек камамбера, который квами тут же проглотил. — Только о еде и думаешь, а называешь меня эгоистом. — А ты только о ней и думаешь. Залог всех черных котов быть эгоистами. — У меня и мыслей нет о Ледибаг, - я выбросил сигарету и чуть примял ее ботинком. — А я ни слова не сказал о Ледибаг, - Плагг захохотал и удачно увильнулся от моей руки. — Не хочешь поговорить о своем фееричном завершении вчерашней ночи? — Не понимаю, о чем. И лучше бы тебе заткнуться. Ты портишь мне настроение, - я почувствовал, как былая легкость растворилась буквально в воздухе. Мелкий гаденыш! Краем уха улавливаю знакомый тембр голоса и невольно улыбаюсь краешками губ, но, заметив ухмылку Плагга, тут же даю себе мысленную пощечину. И чего это мы не спим в такую рань, жучок? — Видимо, Бражник и правда стал действовать решительно. Злодеи появляются каждую минуту. А Ледибаг работает, пока ты кувыркаешься со своей подружкой. — Она моя девушка, а не подружка. И она у меня на первом месте. — Скажи это своему члену в следующий раз, когда будешь кончать, крича имя не своей девушки. Я злобно зарычал и решил заткнуть Плагга трансформацией. Ну, а что плохого в том, что я хочу поднять себе настроение, полюбовавшись, как бугабу со своим змеенышем пытаются справиться без меня? Проклятое мурчание отозвалось где-то в груди. Ненавижу не контролировать эти кошачьи штучки. Но я уверен, что вызвано оно было не мыслями о Ледибаг. Да, определенно не этим. Я примчался как раз в тот момент, когда Ледибаг обвила свое йо-йо вокруг очередного злодея. Но, заметив меня, девушка отвлеклась и упустила врага. — Утречка, моя Леди, - я поставил свой жезл и облокотился на него, насвистывая мелодию «Кота на крыше». — Сегодня такой был красивый рассвет, не находишь? Ледибаг не отвечала и делала вид, что меня нет, хотя лгуньей она всегда была плохой. Эмоции ее выдавали. Особенно поджатые губы и прищуренные от злости глаза. — Мне даже нравится твое молчание. Успокаивает. В последнее время у тебя всякая дрянь изо рта выливается, и меня это расстраивает, - я состроил глазки и сложил губы трубочкой, специально издеваясь над девушкой, а она становилась все злее с каждой секундой. Я видел, с какой ненавистью она лупила злодея. — Или вы такую игру затеяли с твоим новым напарником? Он же ведь только шипеть умеет, наверное. — Какого черта ты тут забыл, Кот? Если хотел потрепаться, сейчас не лучшее время! – закричала Ледибаг, падая на спину от удара противника. — Может, поможешь уже или так и будешь стоять там, ухмыляясь? — Ух, знаешь, Ледибаг, я бы с радостью, но…, - я сделал театральную паузу, сладко потягиваясь в разные стороны. — Дело в том, что мы больше не напарники, да и я как-то не хочу. У меня была тяжелая ночь, много работал. Не скажу, что мне это было не в радость, но я притомился. Но у тебя же есть твоя ручная гадюка! Кстати о твоем напарнике…, - мои губы растянулись в улыбке чеширского кота, и я даже чуть пошевелил накладными ушками. — Ты выглядишь уставшей, моя Леди. Неужели твой змееныш не справляется? — Ты со временем только омерзительнее становишься, Нуар! — Я лишь спросил про обязанности Вальпириона как твоего напарника по сражениям. У меня и в мыслях не было тебя смущать, Ледибаг, - я закинул жезл себе за плечи и свесил кисти вниз, чуть подаваясь вперед. Ее победа была не за горами, и скоро мне нужно будет уходить. Что ж, а я только начал наслаждаться этой маленькой игрой. Ледибаг повалила злодея на асфальт и попыталась выхватить у него кольцо – там пряталась акума – но противник вновь ускользнул, чем заставил девушку раздосадовано затопать ногами. Я же тем временем вновь стал насвистывать свою мелодию. — Только скажи, что я тебе нужен, бугабу. — Спасибо, но я справлюсь и без твоей помощи. Мне не впервой сражаться в одиночку. — А вот сейчас я не говорил о помощи в битве. Ледибаг с вопросом на лице повернулась ко мне, а затем как-то чересчур быстро победила злодея, будто все это представление было лишь для меня, а она уже давно знала, как и когда сможет его одолеть. Акума была выпущена и исцелена, а разрушения восстановлены. Все как обычно. Как-то даже скучно. — Эх, чудная выдалась битва. Как мы там раньше говорили? Получилось? – я протянул Леди кулак, но та лишь кинула на меня злобный взгляд, тяжело дыша. Как не старайся храбриться, милая, я вижу, как тебе тяжело одной. — Что ж, все это было весело, но мне пора. Прошу меня извинить, моя Леди, котику нужно поспать после этой сумасшедшей ночки, - я послал ей воздушный поцелуй, а затем взял свой жезл, готовый его раскрутить, но слова девушки меня остановили. — Ты жалок, Котенок. Приходишь сюда, рассказываешь о своих похождениях и думаешь, что я буду ревновать. Нет, Нуар, мне совершенно все равно, - Ледибаг скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела мне прямо в глаза. Но это был не взгляд «Отдай мне свой талисман», а скорее «Чего ты этим добиваешься». Расстегнув боковой карман на костюме, я достаю оттуда сигареты и поджигаю одну на опасном расстоянии к девушке. По-моему, пламя зажигалки даже немного подпалило ей выбившийся из челки волосок. Я делаю мучительную медленную затяжку, а затем выдыхаю клуб наркотического дыма прямо ей в лицо. — Как скажешь, бугабу, как скажешь, - я выплевываю сигарету и тушу ее ботинком, не отрывая взгляда от ее васильковых глаз. Мне стоит больших усилий оторваться от нее и уйти прочь. Плагг прав. Я должен ожесточить свое сердце еще больше по отношению к ней. Только так я смогу двигаться дальше.

***

Та ночь изменила многое в моей жизни. Я втайне от Натали покупал презервативы, шел к Кагами под предлогом занятий по фехтованию, например, а сам уже представлял, в какой позе мы попробуем сегодня. Мы трахались каждый день. Много. Очень много. Теперь я вижу свою девушку чаще без одежды. И мне это нравится. Как говорится, дорвались, а теперь не остановишь. Кагами не была бешено озабоченной, напротив, в постели она становилась такой робкой и беззащитно милой, что порой ее было не узнать без ее привычной брони холодной машины для убийств. Но мне это даже нравилось. А главное, больше не было инцидентов вроде неожиданных выкриков в финале. Я был с Кагами. Я занимался сексом с Кагами. И я, и мой член, и мой мозг это, наконец-то, признавали. Выходные, за которые ушло четыре пачки презервативов, закончились, и я снова вернулся в школу. Не знаю, как по мне, так ничего во мне кардинально не изменилось. Я был все тем же Адрианом, вот только мои друзья сразу отчего-то заметили во мне перемены. — Где мои черные очки? Этот парень ослепляет меня своим долбанным сиянием! – смеялся Макс, быстро докуривая сигарету, потому что вот-вот должен был начаться урок. — Мне кажется, или ты действительно пахнешь женскими духами? Агрест, что ты скрываешь от нас? – Нино ударил меня в плечо, и я как-то неловко почесал затылок, чуть даже краснея. — Твою ж мать! Ты ж сукин сын! – закричал во всю глотку друг, а затем буквально запрыгнул на меня, чуть не повалив на землю. — Ты таки покорил эту неприступную крепость. Харе скромничать, я должен был сразу узнать эту сладкую улыбку победителя-первооткрывателя. Когда мы с Алей впервые… — Нино! – Аля, будто бы почувствовав, в какое русло зашел наш разговор, подозвала парня к себе и утащила его за руку в класс. Парни поочередно меня поздравили, а затем мы тоже решили зайти внутрь, хотя все так и жаждали подробностей, которыми я был рад поделиться в скором времени. Запах сигарет, исходивший от друзей, подействовал на меня как триггер. Я почувствовал во рту привкус табака и жутко захотел сделать хотя бы пару затяжек. Слюна начала активно вырабатываться, и я невольно коснулся пачки сигарет в своем внутреннем кармане куртки. Я не мог курить при всех, тем более в школе. Если кто-нибудь узнает — мне крышка. Но желание окунуться в дурманящий дым, ощутить горечь жженой бумаги на губах, почувствовать чувство минутной эйфории было нереально сильное. — Ты в норме? – Нино, приподняв вверх одну бровь, как-то с подозрением глянул на меня, и я неожиданно понял, что все это время отстукивал непонятный ритм пальцами по парте. — Да, порядок, - я сильно сжал плечо друга, а затем принял странное, опасное, но невероятное верное в тот момент решение. — Нужно просто отлить. Я поднял руку, дождался кивка преподавателя и чуть ли не пулей вылетел из кабинета, направляясь в туалет. Всего одна затяжка. Велика проблема. Никто даже не узнает. Я пожую жвачку, и даже запаха не будет. Я остановился возле двери в мужской туалет и задумался на секунду. В любой момент мог войти какой-нибудь ученик и увидеть меня с сигаретой. Как я тогда потом оправдаюсь? Меня запрут в моей комнате до конца семестра, это уж точно. Медленно я перевел взгляд на соседнюю дверь. Служебный. Сейчас урок, так что вероятность встретить учителя не так велика, да и плюс ко всему всем известно, что туалетом на втором этаже никто почти не пользуется из-за инцидента полгода назад, когда тут пытался покончить с собой наш уборщик. Благо его спасли, вот только лампочки здесь так и не меняют. Недолго думая, я схватился за ручку служебного туалета и отворил дверь, проникая внутрь. Там было довольно темно. Свет поступал только из форточки, расположенной чуть выше подоконника, на котором стояли какие-то засохшие растения, похожие на плющ. Я закрыл за собой дверь и прислонился затылком к деревянной поверхности, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Теперь курить захотелось в два раза сильнее. Нужно было действовать быстро. Две затяжки, выбросить сигарету в форточку, жевательная резинка и обратно на урок. Не так уж и сложно, да? Я потянулся за своей пачкой, но вдруг услышал тихие голоса, исходившие из одной из дальних кабинок. Сердце забилось еще сильнее. Я должен был убежать сразу, как только услышал посторонние звуки, но почему-то продолжал стоять на месте, вслушиваясь. Голос был очень тихий, и я почти ничего не мог разобрать. — У меня сдают нервы… Он погубит всех, если… Нет, я не ненавижу его! Может, ты права, может, это просто ностальгия по былым временам… Я начал делать медленные шаги по направлению к кабинке, стараясь не спугнуть того, кто там был. И чем ближе я подходил, тем четче я все слышал. Было два голоса. — Он подонок и поступает соответственно. — Но почему тогда ты вообще позволяешь себе думать о нем? Мы должны сделать то, что должны. — Да, но… Ты же знаешь, я, возможно… Я сделал один неосторожный шаг и наступил в маленькую лужу на полу, из-за чего тишину разрезал странный булькающий звук. Голоса затихни. Я был рассекречен. Дверь кабинки резко открылась, и оттуда показалась аккуратная маленькая головка с двумя синими хвостиками. Она была напугана так же, как и я, если не сильнее. — Маринетт? Что ты тут делаешь? — Я… Мне стало нехорошо, и я… А что ты тут делаешь? Мы смотрели друг на друга, словно действительно верили, что оказались здесь вдвоем чисто случайно. Я искренне надеялся, что ей действительно было плохо, а она делала вид, что поверила в мои байки про «нужно было позвонить отцу, и не хотел, чтобы кто-то мешал». — Ну, я пойду, - Маринетт неуверенно сделала пару шагов к двери, огибая меня, но стоило ей приблизиться к заветному выходу из уборной, как я уловил едва слышимые голоса из коридора. Я схватил девушку за руку и притянул ее к себе, останавливая, а затем и вовсе закрыл ей рот ладонью и медленно вместе с ней переместился в кабинку, из которой она несколькими минутами ранее вышла. Было видно, что Маринетт не понимала, что происходит, но я не мог объяснить, просто слушал и надеялся, что учителя, чьи голоса я слышал благодаря своему кошачьему слуху, который был у меня с недавних пор и вне костюма, не зайдут в туалет. — Прости, я слышал мадам Менделееву. Боялся, что она может войти, - прошептал я, поняв, что учителя сюда не направляются. Маринетт смотрела на меня испуганно, будто я совершил что-то странное. А потом я вдруг осознал, что она-то не может слышать то, что происходит за километр. Болван. — У меня просто очень хороший слух. Музыкалка творит чудеса, - я нелепо почесал затылок и улыбнулся. Дурацкая отмазка, но Маринетт заметно выдохнула. — Странно, что ты была одна. Я отчетливо слышал, что ты с кем-то разговаривала. — Эм, я болтала по телефону с подругой из Нью-Йорка. Нужно было обсудить некоторые вопросы в срочном порядке, - четкий красный румянец проступил на ее бледной коже. — Вопросы, касающиеся подонка, о котором ты постоянно думаешь? — Ты подслушивал?! – Маринетт ударила меня в плечо, и я даже как-то чуть пошатнулся от неожиданности. Она никогда не злилась на меня. — Прости, я… Просто это личное. И я на нервах в последнее время. Слишком многое на мне и… — И еще этот парень, о котором вы с подругой болтали, не дает тебе покоя. Извини, я не хотел подслушивать. Клянусь, я даже половины не слышал, - и это была истинная правда, я не слышал даже имени того, о ком они разговаривали. — Знаешь, ты можешь мне доверять. — Я знаю, Адриан. Но это не то, чем бы я могла с тобой поделиться, - Маринетт обняла себя за плечи и чуть покачнулась на пятках. — А если ты не будешь называть мне ключевых подробностей? Маринетт пожала плечами и погрустнела еще больше. Ей было больно, и я корил себя за то, что не могу ничего для нее сделать. Эта девушка мой лучший друг, и я не могу так просто смотреть, как она страдает из-за того, что не может высказаться. Недолго думая, я опустил крышку унитаза и под удивленный взгляд Маринетт залез на толчок, усаживаясь на бочке. Теперь я был ближе к форточке и мог до нее дотянуться, даже не полностью выпрямляя руку. Я достал из внутреннего кармана пачку сигарет, которую так яростно не хотел мне отдавать в кармане Плагг, но я все же вынул ее и, не глядя на подругу, поджег одну папироску, чувствуя долгожданное расслабление. И только тогда я посмотрел вновь на нее. — На самом деле я пришел сюда за этим, - я указал на дымящуюся сигарету в своих пальцах, - никто не знает, что я курю. Почти уже год. Я скрываю это от всех: Натали, отца, Гориллы, друзей, Кагами. И я сейчас открыто курю перед тобой, потому что знаю, что могу открыться перед тобой, Маринетт. Я сейчас полностью уязвим перед тобой. Ты можешь рассказать мне все, что пожелаешь. — Вау. Больше она не сказала ничего, что меня насторожило. Она просто стояла, потупив взгляд и вскинув брови, а затем скатилась вниз по стенке и присела на корточки, зарывшись лицом в коленях. — Это так все сложно, Адриан. Я боюсь, что ты не поймешь. Это другое… — Я понимаю, что тебе тяжело. Но, может, рассказав мне, тебе станет легче? – я улыбнулся, а затем выдохнул дым в форточку. Какой же кайф. — Он был моим другом. Возможно, лучшим другом. Но произошел ряд обстоятельств, и мы очень сильно разругались, и… Господи, как же глупо! — Продолжай. Пожалуйста. Маринетт подняла на меня глаза и как-то грустно улыбнулась. — Он придурок. Всегда им был, и сейчас стал еще большим кретином. Но при всех его недостатках, мы были с ним очень близки раньше, и я чувствовала, что, возможно, он один из самых близких мне людей, потому что за всеми его шутками и каламбурами скрывается искренний и добрый парень, который был готов на все ради меня. И мне кажется, что в какой-то степени я послужила тем толчком, тем триггером к разрушению нашей дружбы и его деформации как личности. Я слушал ее и пытался уловить суть, хоть это было и не легко. Я понимал ее, потому что в какой-то степени это похоже на мою историю, правда, в моей версии девушка, дружбу с которой я разрушил, меня презирает. А Маринетт искренне печется по этому загадочному парню. Хотел бы я, чтобы в моем случае было то же. — Почему ты ему не скажешь, что тебе жаль? Может, получится вернуть вашу дружбу? — Возвращать нечего, от нее ничего не осталось. Но я не хочу быть врагами, понимаешь? Я… Черт, я скучаю по нему. — Маринетт Дюпен-Чен, ты сказала слово «черт»? – я ехидно покосился на девушку и выкинул окурок в форточку. — Иногда я говорю слова и похуже, Адриан Агрест. Тебе нужно как-нибудь посмотреть за мной, когда я работаю над своей линией, - впервые за все время она мило улыбнулась. — Я с удовольствием, Мари, - произнес я почти шепотом, пристально глядя в васильковые глаза. Я очень редко называл ее так, потому что привык, что все и всегда называют ее Маринетт. Милая, добрая, простая Маринетт Дюпен-Чен, которую я знаю уже долгое время и как будто не знаю вовсе. Она постоянно заикается рядом со мной, несет какую-то чушь или попадает в нелепые ситуации. Но это Маринетт, и я привык к этому. Все мы не без странностей. Но сейчас, сидя в задымленной кабинке вдвоем, когда от меня несет сигаретами, а она смотрит на меня и, не краснея, прожигает меня своими голубо-синими глазами, я захотел назвать ее Мари. Загадочная Мари, которую я почти не знаю. — Наверное, Лука часто наблюдает за твоей работой, - я как-то слишком неожиданно перескочил на тему Луки, мысленно дав себе подзатыльник. У нее есть парень, Агрест, а ты слишком глубоко нырнул в ее глаза. — Эм, нет вообще-то. Я предпочитаю работать в одиночестве, - Маринетт отвела от меня взгляд и чуть смутилась. — Но он первый, кто видит конечный результат. — Я мало его знаю. — Он отличный парень. Практически идеальный. — Иногда этого недостаточно, - холодно ответил я и потянулся за второй сигаретой, но Плагг укусил меня в кармане за палец. Подлец. — Никто не идеален, рано или поздно все это понимают. — Ты сталкивался с этим? — Есть девушка, которую я всегда считал идеалом, она буквально была у меня перед глазами день и ночь. Но сейчас я понимаю, что это все были розовые очки. Наверное, мне давно пора было их снять. Я коснулся затылком стены и прикрыл глаза. Не должен я был начинать эту тему. Ледибаг – это то, что я должен держать глубоко внутри себя и не сметь выпускать наружу. Но атмосфера настолько располагала, что я не сдержался. Теперь жалею. — Ты говоришь о Кагами? – спустя какое-то время на выдохе произнесла Маринетт. — Я слышала, как парни шептались о том, что…, - девушка стала буквально пунцово красной и замолчала. Меня это даже повеселило. — У нас был секс, да. Но я не о Кагами говорил. Она золото, - я проговорил это слишком быстро и без эмоций. Маринетт это тут же уловила и улыбнулась краешками губ. — Что? — Ты как будто сам пытаешься в это поверить. — Вот уж нет! – прыснул я и обиженно сложил руки на груди. — Кагами замечательная девушка, и мне очень повезло, что она есть в моей жизни, Маринетт. — Извини, - она покраснела еще сильнее. — Все в порядке. Просто…, - слова вдруг застряли комом в горле, и я все никак не мог их сказать. Но эта ситуация действительно меня гложила уже какое-то время, и я отчего-то чувствовал, что Маринетт именно та, кому я могу это рассказать. — Я немного облажался с ней, когда мы в первый раз… Ты понимаешь, - она кивнула. — Я был груб с ней, за что сожалею, и… Я, возможно, думал о другой в тот момент. Мы замолчали. Теперь я немного жалел, что сказал это. Я глянул на Плагга в кармане куртки, и тот ударил себя по лбу в знаке «ну ты дебил». Я действительно дебил. Момент был испорчен моим никому не нужным откровением. Мне было неловко, Маринетт было неловко. Мы застряли в этом неловком вакууме из дыма и блеклого света от форточки! Я уже собирался засунуть жвачку в рот и быстро смыться, но вдруг она подняла на меня глаза и серьезно произнесла: — Если ты думал в тот момент о другой, то в твоем сердце не Кагами, Адриан. Возможно, ты не хочешь это слышать, но… Я правда хочу, чтобы ты был счастлив. Я всегда этого хотела, некоторые мои решения в жизни были приняты из-за этого желания. Так что будь с той, что заставляет твое сердце останавливаться одним только взмахом ресниц. Я знаю, ты сделаешь верный выбор. Она поднялась на ноги, подошла ко мне, а затем буквально обвила меня своими тоненькими ручками, прижимая к себе ближе и ближе. Я какое-то время не отвечал, а затем обнял ее в ответ, зарывшись носом в ее плечо. До этого момента я даже не думал, что мне настолько не хватало простых объятий. Удивительная девушка разделила со мной этот прогул урока. Прекрасная, умная и невероятно чуткая. Лука настоящий счастливчик. Она подарок. — Кажется, урок вот-вот закончится, - Маринетт отстранилась первая и неловко посмотрела на наручные часы. — Нужно выбираться отсюда, пока нас не засекли. Я кивнул и увидел, как девушка вновь мило улыбнулась. Объятия были и для нее лечебными. Маринетт вышла из кабинки и направилась к выходу, а я смотрел ей в спину, не двигаясь с места. Она сделала что-то невероятное со мной. Я чувствовал себя… другим. Будто что-то значу. Именно я. Не обложка глянцевого журнала, не парфюм, не реклама, не снимок в газете. Я. Ее объятия заставили меня вновь дышать. — Мари! – прикрикнул я, заставляя девушку остановиться прямо у самой двери и обернуться. — Спасибо тебе. — Я ничего не сделала! – она легко засмеялась, переминаясь с ноги на ногу. — Ты сделала то, что давно никто не делал. Она не поняла, но все-таки улыбнулась. А потом она ушла, и я остался один. — Ты слишком многое доверил ей, - запротестовал Плагг, вылетев из кармана. — Так нельзя. — Этой девушке я бы доверил даже самого себя.