Инстинкт мести

И встретишь вдруг, когда не ждешь… И обретешь там, где не ищешь… Неведом путь, какой пройдешь, Чтоб отыскать свое средь тысяч…

      В школу Святого Давида он попал практически случайно. До этого он, как и подавляющее большинство школьников Йорка, ходил в самую обыкновенную школу без всякого престижа. И где-то в классе пятом-шестом к ним прислали тесты на выявление талантливых и одаренных детей. Он, написав такую проверочную, прошел жесткий отбор и приступил к обучению в престижной школе.       Для него было непривычно учиться среди, как правило, детей обеспеченных взрослых. В его бывшей школе таких практически не было. Ему повезло, что он попал на химико-биологическое отделение, на котором более подробно проводились уроки химии и биологии. В этом отделении он и познакомился с Авророй. В тот день она одна задержалась в кабинете химии, а ему нужно было найти мистера Содиума. Его, кстати, слегка развеселила и удивила фамилия их учителя химии. Ему показалось это забавным совпадением, что мистера Содиума звали именно так.[1]       Он вошел в кабинет и, не обнаружив там учителя, отправился проверять лаборантскую. Там-то юноша и заметил девушку. Она стояла к нему спиной. Вьющиеся светлые волосы ее были забраны в аккуратный низкий хвост. На глазах защитные очки, а форма была прикрыта кристально белым халатом. Девушка что-то переливала из одной пробирки в другую, записывая результаты наблюдений в тетрадь. Когда он хлопнул дверью лаборантской, она забавно вздрогнула, испуганно охая. Он не сдержал смешка.       — Прости, — произнес, оглядываясь в поисках учителя. — Я искал мистера Содиума, но как вижу, его здесь нет. Ты знаешь, где он может быть?       — Он отошел ненадолго, — она своей аристократически тонкой рукой показала на дверь, — Сказал, что ему нужно к директору на пару слов.       Он кивнул. Наступило короткое молчание. Почему он не уходил, юноша сказать не мог, но что-то продолжало удерживать его в лаборантской.       — Аврора, — девушка подошла к нему, протягивая руку. Аврора настолько прекрасна, что ему хотелось поцеловать тыльную сторону ее ладони, как это делали несколько веков назад, но он сдержался, просто пожимая ее.       — Диаваль, — гордо произнес он, смотря в глаза новой знакомой.       Ее глаза слегка удивленно смотрели на него, но девушка больше никак не показала своего мнения. Позже Диаваль узнал, что Аврора почти на два года младше его.       С ней он сначала видится не так часто, но каждая встреча оставляла на нем приятный и нежный отпечаток. Он думает, что в этом особенность Авроры. Она светлая и добрая по своей сути, а из-за того, что девушка еще хрупкая как нежные лепестки какого-нибудь редкого цветка (Диаваль знал много редких нежных цветов, но так и не смог подобрать тот, что идеально подойдет Авроре), её хотелось уберечь, спрятав подальше от людей, её хотелось оберегать, ей хотелось помогать всеми возможными способами.       Их встречи происходят чаще, когда Диаваль вызывается помогать мистеру Содиуму, просто он, как и Аврора, сильно увлекается химией. Его отношения с Авророй начинают напоминать отношения старшего брата с младшей сестрой. Она рассказывает ему о том, как прошел ее день, а он делится советами, если вдруг появляется такая необходимость, да и в целом живет в постоянной готовности идти бить морду тем, кто посмеет обидеть милую Аврору.       Прошло уже около двух лет, как он учится в престижной школе Святого Давида. В очередной серый и тяжелый понедельник он добирается до школы на скейте. Он учился кататься на скейте с семи лет, несколько лет назад даже горел идеей заниматься ездой на скейтборде профессионально, день за днем отрабатывал мастерство, но в какой-то момент понял, что это вовсе не то, что нужно ему от жизни, и перешел к усердным занятиям химией и биологией. Вот уже видно здание его школы. Он въезжает на территорию учебного заведения, криком предупреждая о своем приближении. Кто-то, скорее всего незнающий о нем ничего, восторженно свистит ему, приветствуя и выражая почтение. Он помещает по привычке скейт в шкафчик, хватая необходимое, направляется к расписанию посмотреть, какой предстоит урок. Развернувшись, он носом сталкивается с накаченным торсом Бальтазара. Тот выше его почти на голову, из-за чего их парочка смотрелась довольно комично. Приподняв голову, чтобы смотреть в лицо друга, Диаваль радостно и приветственно улыбается.       — Привет, бро! — он протягивает руку, здороваясь с другом.       — Здорово! — произносит тот, отвечая на рукопожатие.       Бальтазар был единственным, кого он знал до поступления в школу Святого Давида. Их встреча произошла, как и многое в жизни Диаваля, практически случайно. Тогда как раз было время, когда Диаваль вновь и вновь отправлялся в скейт-парк, чтобы стать гуру в катании на скейте. Погода в тот день была солнечной, а настроение располагало к длительной тренировке. Он рассматривал разрисованные граффити мини рампы, скейт тейблы, спайны и многие другие фигуры. Он любил этот скейт-парк за его многообразие оборудования, необходимого для трюков. Там он и встретил Бальтазара.       В тот день для начала Диаваль решил прокатиться по рампе, чтобы немного вдохновиться на следующие трюки, которые он хотел попробовать выполнить. Встав на край, он легонько оттолкнулся и поехал вниз, ловя лицом ветер. Выполнив Рок ту фейки[2], Фронтсайд рок-н-ролл[3], после ступив на землю, Диаваль решил выполнить Олли. Олли — это прыжок, в котором доска как будто прилипает к ногам. Чтобы сделать олли, необходима правильная постановка ног наряду с хорошим балансированием и выбором времени. Парень согнул ноги в коленях, немного прокатившись вперед. Он подпрыгнул, оторвав хвост от земли. Приземлившись, Диаваль огляделся. В скейт-парке народу поубавилось, только дети играют в стороне. Качнув головой, он приступил к следующему трюку, который пробовал несколько раз выполнить, и выходил он у него вполне себе нормально.       Поворот на сто восемьдесят градусов — это олли с поворотом на сто восемьдесят градусов в воздухе и приземлением в позицию фейк. Решив, что лучше сделать это передней стороной, парень принял то же положение, что и в прошлом трюке. Оказавшись в этом положении, он подпрыгнул и повернул свое тело и плечи по направлению к спине. Выдохнув, Диаваль вытер лоб, поднимая взгляд в небо. За время его тренировки солнце начало припекать, заставляя его взять перерыв, если он не хочет получить солнечный удар. Спрятавшись под кроной дерева, парень открыл бутылку с водой и сделал пару глотков. Прикрыв ненадолго глаза, прислушиваясь к пению птиц, которые явно фальшивили в аккордах из-за жары, Диаваль продолжал сидеть на месте. Услышав звук доски, приближающейся к рампе, он приоткрыл один глаз и без интереса взглянул в ту сторону. Там был парень, явно выше его на голову, в красной клетчатой рубашке и шортах, а на голове красовалась кепка, повернутая козырьком назад. А то, что он увидел дальше, немного поразило его.       Парень выполнил трюк, который не удавался Диавалю на протяжении недели. Кикфлип Мактвист удается выполнить не многим, кто учится кататься на скейте. Поднявшись с земли, завороженно смотря на то, как этот тогда еще незнакомец выполнял такие трюки на рампе, Диаваль подошел ближе. А незнакомый брюнет продолжал выполнять следующий трюк, который парень не решался сделать на рампе, боясь сломать себе что-нибудь.       Флип на триста шестьдесят градусов (также известный как тройное сальто) иногда называют «лучшим трюком в скейтбординге», потому что он выглядит очень красиво. Флип на триста шестьдесят — это сочетание кик-флипа и Pop-show-it[5] на эти градусы. Освоить этот трюк не так просто, поэтому этот процесс может занять много времени, а у Диаваля еще и храбрости. Доска под незнакомцем замедлилась в глубине рампы, почти остановившись, позволяя хозяину поставить ноги в позицию кик-флипа, затем он переместил переднюю ногу назад так, что она оказалась в центре доски. Щелкнув по доске задней ногой, он получил высокий олли, одновременно делая черпающее движение задней ногой назад, чтобы повернуть доску, и ударив передней ногой по носу доски (как в кик-флипе), заставляя доску перевернуться. Засмотревшись на это представление, Диаваль пропустил момент, когда незнакомец поднял голову, всматриваясь в его лицо. Повернув голову чуть вбок, парень смог созерцать зеленые глаза скейтбордиста.       — Как ты это сделал? — вопрос вырвался сам собой у Диаваля, когда незнакомец выбрался из рампы, выполнив при этом обычный трюк, но теперь это смотрелось более зрелищней.       — Семь лет спорта и тренировки каждый день, — расплываясь в довольной улыбке, ответил собеседник, всем видом показывая, что он этим гордится.       — Много, — уважительно протянул парень, отмечая в голове, что сам скейтбордингом занимается пять лет. Немного подумав, он протянул руку, — Диаваль, а ты?       Парень прищурился, внимательно изучая взглядом собеседника. Его челка торчала из-под кепки, падая на глаза. Неловкое молчание повисло между ними — Диаваль ждал ответа, а стоявший напротив парень продолжал изучать его взглядом. Но после незнакомец улыбнулся и принял рукопожатие.       — Бальтазар.       Просьба помочь ему с тренировками как-то сама слетела тогда с его языка. А Бальтазар, усмехнувшись и, как мог сейчас сказать Диаваль, возгордившись, отрицательно мотнул головой.       — Я сам этого добился, без каких-то тренеров. Значит, и ты сможешь сам.       Диаваль шокировано посмотрел на нового знакомого. Пускай он и не ждал, что собеседник с радостью согласиться, но получить отказ стало для него неожиданностью. Однако, Диаваль на следующий день вновь пришел в скейт-парк и с удивлением заметил Бальтазара, который вновь и вновь проделывал трюки, а он не мог оторвать взгляда, когда Бальтазар делал особо сложные. Его сердце замирало, когда скейт отрывался от земли, когда его вчерашний знакомый проделывал тройное сальто. Диаваль тогда решил вновь подойти к Бальтазару со своей просьбой. Тот опять отказал, но от предложения прогуляться не отказался.       Они ели мороженое, проезжая по дорожке обычного парка, наполненного стариками, читающими газеты, старушками и дамочками, выгуливающими своих собак, и влюбленными парочками, не замечающими никого, кроме друг друга. Диавалю с Бальтазаром было весело, они громко смеялись, здорово проводя время. Через неделю, после того, как Диаваль в сотый раз попросил научить его лучшему трюку в скейтбординге, Бальтазар согласился и взялся тренировать друга. Их встречи большую часть представляли тренировки, на которых Бальтазар смеялся, пока Диавалю было больно. После они обычно съедали по мороженому, прокатываясь по парку или городу, и расходились до следующей тренировки. Через несколько месяцев Диаваль научился тройному сальто, правда начал задумываться о том, что средства (его синяки и пару переломов после неудачного падения) не оправдали цель. К скейтбордингу он не остыл, однако решение заниматься этим профессионально отбросил с ужасом на лице.       После поступления в школу Святого Давида их дружба перешла на новый уровень. Если раньше они больше разговаривали о скейтбординге, то теперь они могли обсуждать все, что угодно, когда угодно и где угодно. Все довольно быстро признали в них лучших друзей, а они продолжали появляться во всех местах вместе. И когда один из них отсутствовал, каждый из окружающих подходил и спрашивал недоуменно: где же он? Спустя год они называли друг друга братьями и никак иначе.       Школа Святого Давида подарила ему еще одного человека, правда почти тут же его отнимая. Встречу с Лейлой и возможность видеть ее каждый день Диаваль до сих пор считает одним из лучших моментов своей короткой жизни. Она с первого взгляда стала для него богиней, чертовой Афродитой. Она прекрасна. Первое время он даже считал ее небесной красоты русалкой, что приворожила его своими чарами. Он думал, что она станет его погибелью. И в каком-то плане он не ошибся. Признаки влюбленности были на лицо: он становился застенчивым, когда она заговаривала с ним по необходимости, его сердце пускалось в пляс, изредка замирая, когда их ставили в одну пару на лабораторных. Но Лейла, казалось, не замечала его вовсе. Она была дивой всей школы. А он тогда был лишь каким-то новичком, случайно попавшим в это учебное заведение. Диаваль знал, что шансов на долго и счастливо у него не было. Он принял это как факт сразу же, как принял то, что влюбился в эту прекрасную диву. Бальтазар знал о его тяжкой судьбе все, что знал сам Диаваль, но мог лишь молча посочувствовать другу.       Всё стало только хуже, когда к ним перевелся Стефан. В этот год Диаваль уже не считался новичком, но Лейла по-прежнему его не замечала. Зато замечала Стефана. Что такого она нашла в Стефане, он понять не мог. Мышцы и харизма были и у Диаваля. Да, шрамы от падений слегка подпортили его внешность, но не сделали его уродом. Девчонки все-таки не обделяли его вниманием, значит, и страшным он не был. Чем тогда этот Стефан так привлек ее внимания? Диаваль мог лишь гадать.       Лейла до сих пор не обращала внимания на него. Хотя нет. Обращала, но уж лучше было холодное безразличие, лучше было ледяное игнорирование. Потому что то, что было в реальности, причиняло невыносимую боль Диавалю. Стефан вскружил голову Лейле, а вот Диаваля он невзлюбил. Почувствовал ли он в нем соперника или просто решил за его счет самоутвердиться, Диаваль наверняка не знал. Его прекрасная богиня Лейла совместно со Стефаном постоянно унижала его, говоря различные гадости, болью отдающиеся в сердце. Они превратили его в изгоя, они сделали его отшельником.       — Что у нас сейчас? — интересуется Диаваль.       — Химия, — пожимая плечами, отвечает Бальтазар. К химии друг более чем просто равнодушен, а на химико-биологическое направление он попал совершенно случайно, зато биологию он любит своей особой любовью. Сильнее биологии он любит лишь скейтбординг.       К несчастью, путь до кабинета мистера Содиума пролегал мимо Стефана и Лейлы. Стефан пересказывал девушке параграф по биологии, в котором содержались общие сведения про организмы. Бальтазар с Диавалем собирались пройти эту парочку как можно быстрее. Но Судьба иначе распорядилась, и Стефан с Лейлой их заметили, а вот Диаваль не понял, что попался им на глаза. Когда они с Бальтазаром проходили мимо, Стефан резко выдвинул ногу, слегка ударяя Диаваля. Он упал.       — Эй, организм! — ехидно начал Стефан, — Обрати внимание на плинтус, чтобы не забыть про свой уровень!       Стефан с Лейлой гадко засмеялись. Бальтазар стоял рядом, укоряюще глядя на гогочущую парочку. Он ничего не предпринимал, потому что Диаваль с ним договорился. Тот не будет лезть в эти разборки и проблемы, дабы его не выгнали из школы (Лейла постоянно запугивала их отчислением, все этого боялись, ведь знали, что мистер Генрих сделает все для любимой доченьки). Диаваль поднялся с пола, отряхивая форму от пыли.       — Придурок, — буркнул Диаваль так, чтобы Стефан и Лейла его не расслышали.       Подножка была довольно частым издевательством, как и словесные оскорбления. Изредка его избивали за школой. Тогда он шел к Бальтазару, который называл его конченным недолюбовником и совершенным придурком и отправлялся за аптечкой, чтобы помочь ему обработать ссадины и синяки. В такие дни Бальтазар неоднократно порывался идти либо в полицию, либо хотя бы поговорить с мистером Генрихом. Диавалю пока удавалось его отговаривать. Нужно отметить, что не так уж его и избивали. Он мог дать отпор двум, реже трем парням. Стефан же приходил со своей свитой, состоящей из пяти-семи человек, которым, правда, тоже доставалось.       Любовь к его богине таяла с каждым ее насмешливым и презирающим взглядом, с каждым ее издевательством. Это прекрасное чувство вяло в его груди, заставляя душу гнить. Он держался, старался смотреть оптимистично на свое положение, правда получалось такое редко, если вообще получалось. Хотел внимание? Получи! И плевать, что душе больно от насмешек. Пофиг, что с ним никто не общается, кроме Бальтазара и Авроры. Ему и этих людей достаточно для общения. Без разницы, что от драк синяки и ссадины не дают спокойно жить дня три-четыре. Зато на нем все заживает, как на ненавистных ему собаках! Зато он знает, что друзья у него настоящие, не предадут при первой возможности!       А чувства — брешь и ерунда! Обоготворение человека — дело не то, что бы прям неблагодарное, но пользы не приносит, лишь страдания и проблемы. Не любовь это… Не любовь… Это идолопоклонство, влюбленность, боготворение, что угодно, но не любовь. А если это не любовь, значит, и пройдет со временем. Пускай не безболезненно, но пройдет же!       После уроков он заходит на некоторое время к мистеру Содиуму, чтобы уточнить тему их следующего проекта по химии, с которым они хотят взять первое место. Там он встречает Аврору, которую вызывается проводить до дома. Когда милый домик Авроры и ее тетушек уже виден, их останавливает собачий громкий лай. Они замирают, боясь пошевелиться. Медленно оборачиваются, видя тощего высокого мужчину и его здоровенную псину на поводке, но без намордника.       — Псс, — Диаваль незаметно привлекает внимание Авроры, сильнее сжимая ее руку и аккуратно заводя девушку себе за спину, чтобы собака не тронула милую Аврору. Боковым зрением он заметил большую палку, что лежала рядом с ним. — Когда я скажу: «Беги» — беги! — Аврора заторможенно кивнула. Почему-то где-то в голове стучало набатом сердце, мешая сосредоточиться. Он уже говорил, что ненавидит собак? Так вот, Диаваль не просто их ненавидит, он их до дрожи в коленях боится, но сильнее гораздо он боится за Аврору.       Собака продолжала угрожающе рычать, погавкивая. Ее хозяин замер. Казалось, мысленно он находится не здесь, витая в небесах. Диаваль про себя досчитал до трех, а после крикнул: «Беги!», отталкивая Аврору и быстро наклоняясь за палкой. С тихим и коротким криком Аврора добегает до дома. А вот палка оказывается вырвана из рук Диаваля страшным, разъяренным зверем. Его хозяин всё ещё озадачено смотрит на происходящее. Диаваль пытается как-то отпихнуть собаку ногами, спасая себе жизнь. Псина подбиралась к нему все ближе, а адреналин мешал нормально соображать. Его движения становились все более хаотичными. Его мозг понимал, что скоро организму будет больно, поэтому пытался быстро найти спасение. К его счастью, спасение само нашло его. Этим спасением оказалась неравнодушная, храбрая девушка, проходящая мимо. Каким-то чудом она смогла спасти его и утихомирить собаку. Придурковатый хозяин зверя, словно очнувшись, поспешил оттащить свою живность подальше от бедного Диаваля, уже успевшего проститься с жизнью.       — У меня всё было под контролем, — пролепетал Диаваль, поднимаясь с земли и отряхиваясь.       — Тебя едва не сгрызли заживо, — метко ответила девушка, насмешливо взглянув на него. Но ее насмешка не была похожа на ту, которой его одаривали Стефан с Лейлой. Она была какой-то… доброй? А может ли насмешка быть доброй? У этой незнакомки она именно такой и была. — Я тебе жизнь спасла.       — Да, прости. За свое спасение я готов отплатить тебе. Долг платежом красен.       — Мне ничего от тебя не нужно. Ты все равно не сможешь мне помочь…       Диаваль пожал плечами, поражаясь странности этой девушки. Он медленно кивнул, прощаясь, и направился в сторону своего дома. Там его поджидал верный ворон Корвин. Родители его давно развелись и жили в разных странах. Мама часто путешествовала, поэтому он вырос самостоятельным. Три раза в неделю к нему заходила миссис Тернер, которая после отчитывалась его матери о его жизни. Отца он помнил плохо, но знал, что тот выделяет деньги, чтобы мать могла путешествовать, а он — спокойно жить в Йорке.       — Привет, Корвин, — он нежно провел по перьям птицы, которая приветственно каркнула, — Ни за что не поверишь, что со мной только что произошло…       Он упал на кровать, задумываясь о произошедшем. Из головы не шла таинственная незнакомка, спасшая его и отказавшаяся от его предложения.