Инстинкт мести

Как оказалось, я была — никем, И лишь сегодня стало всё прозрачно! А горевать по прошлому… Зачем? Но я и с этим справлюсь! Однозначно!

      Она торопится, опаздывая на урок. Сегодня она не услышала будильника, потому что спала слишком крепко из-за того, что смогла уснуть лишь под утро. Ее разбудил Коналл, который простоял под дверью ее дома минут десять и, не выдержав, позвонил в звонок, а после еще и на телефон. Малефисента попросила не ждать её, ей не хотелось, чтобы из-за того, что кто-то вновь страдал всю ночь (в этот раз хотя бы без слез), Коналл опоздал на занятия. В школе Святого Джона некоторые учителя довольно строго обходились с опоздавшими, поэтому ей стоило поторопиться.       Как только Малефисента добежала до учебного заведения, сразу попалась на глаза двум учителям. Удо и Борра. Они пропускали учеников вперед, чтобы те сели на свои места в их школьном автобусе. Куда они собираются, Малефисента не знала. Это точно не классная поездка (время для них еще не настало), а какие соревнования сегодня проходят в Йорке, она не знала или просто забыла.       — Мэл! Быстрее! — Борра первым заметил ее, подозвав к себе жестом руки. Она тяжело вздохнула. Сейчас у ее класса биология, а миссис Слаг ненавидела опоздавших всей душой, если таковая у нее имелась, поэтому ей ну вот вообще никак нельзя задерживаться еще больше, чем она уже задержалась.       — Здравствуйте! — поздоровалась она с Удо, Борре она просто кивнула.       — Поздравляю! Ты прямо сейчас едешь с нами на шахматы. — сразу ошарашивает её Борра, хлопая по плечу.       — В смысле? — она хлопает глазами, пытаясь понять: была ли это очередная шутка Борры или все серьезно.       — Мы везем учеников на соревнования по шахматам. Одна из участниц заболела, а нам нужно привезти определенное количество участников. Вдобавок, Коналл сказал, что ты неплохо играешь. Именно это хотел сказать тебе Борра. — поясняет Удо, пересчитывая учеников.       — Зануда, — легко отмахивается Борра.       Что такой как Борра забыл на преподавательском поприще? Этим вопросом задавался каждый, кто хоть раз видел его в школе Святого Джона. Борра совсем не был похож на стереотипные образы учителей. Он беседовал на отвлеченные темы с учениками, которые считали его своим другом. Слова «мистер» и «сэр» употреблялись к нему лишь в тех случаях, когда этого требовал протокол или мимо проходил директор. Всегда улыбчивый, вечно шутящий, оптимистичный и чересчур активный, Борра непривычно смотрелся в их школе. Однако, его все любили. Это был единственный из учителей, который терпел шуточки от учеников в свою сторону, который сам любил подшутить над подопечными. Он единственный, кто сокращает имя Малефисенты до простого «Мэл», изредка зовя ее «Мэлли», хотя знает, что подобное ей не по душе. Вскоре она, правда, привыкла, но никому больше не позволяла сокращать свое имя. О его шрамах на лице ходили легенды, одна другой интереснее и безумнее, сам Борра, говоря о шрамах, шутил, что получил их в бою со страшным зверем. Некоторые из учителей относились к нему пренебрежительно и крайне не одобряли его поведение с учащимися, но Борра этого не замечал.       Совсем странно с Боррой, у которого, как подозревали злые языки, шило в одном месте, смотрелся вечно спокойный Удо. Удо все уважали. Даже директор. Удо не позволял себе отступать от отношений «ученик — учитель», но при этом между ним и учащимися устанавливалась какая-то теплая связь. Когда он появился в их школе, никто не знал, потому что даже престарелый сторож Майкл, который заслуженно считался старожилом в их учебном заведении, пришел работать уже при Удо в качестве учителя. Кто-то поговаривал, что Удо прям здесь, в школе, родился, вырос, и состарится он тоже здесь. Будь Удо кем-то другим по профессии, каждый бы непременно удивился. У него был преподавательский дар. Даже самую настоящую чушь, самые запутанные формулы, законы, параграфы Удо превращал в элементарную фигню.       Удо и Борра довольно хорошо сдружились, хотя вместе они смотрелись очень странно. Спокойный и холодный, рассудительный и мудрый Удо и шебутной и активный, импульсивный и веселый Борра рядом друг с другом смотрелись как лед и пламя, как солнце и луна. Изредка, в особо веселые дни, можно было увидеть, как Удо вяло пререкается с другом.       Кстати, Удо как раз и ведет кружок по шахматам в их школе. А Борра довольно часто ездит с учениками на различные конкурсы и соревнования в качестве сопровождающего. Поэтому вопрос о том, что эта парочка делает здесь, отпал сам собой.       — Ну, всё? Садимся и поехали? — уточняет Удо, в очередной раз пересчитывая учеников.       Автобус привез их к городской библиотеке, архитектурный стиль которой напоминал рококо, если Малефисента правильно помнила, что это такое. Таких зданий было в их городе всего четыре. Это две престижные школы: Святого Давида и Святого Джона. Уже упомянутая библиотека была выполнена в этом же стиле. Ну и завершал этот квартет рококо театр Йорка, непонятно зачем построенный в их городе, в котором и так есть Королевский театр[1]. Театр в стиле рококо использовался по своему назначению раза два в неделю, когда в нем показывали какой-нибудь спектакль. А библиотека пользовалась большим спросом, возможно, поэтому в ней устроили соревнования по шахматам.       Их провели в помещение, заставленное круглыми столами, на которых уже стояли шахматы. Позже им рассказали о концепции их соревнований. Малефисенте повезло в том плане, что от нее требовалась лишь игра в сами шахматы, а партнеры сами будут подходить к ней в случае ее победы над предыдущим соперником. Ситуация в целом ее не напрягала, но и не вызывала оптимистичных эмоций, нервируя. Ей не нравилось, что всё вышло так неожиданно для нее (она, конечно, помнила, как Коналл говорил, что их школа собирается серьезно браться за различного рода конкурсы, но спонтанность не являлась тем, о чем она могла бы подумать), но была рада, что пропустит биологию с мадам Слаг, которая, как ясно помнила Малефисента, терпеть не может опоздавших, коей могла сегодня стать девушка.       — Помните, — давал последние наставления Удо, Борра за его спиной стоял скучающе, едва не зевая, — Virtus non Stemma[2], — произнес он дивиз их школы, напоминая за чью честь и имя они будут бороться и соревноваться.       Малефисента не была новичком в шахматах, но и мастером она становиться не планировала. Но, похоже, ее соперников отбирали по красивым глазкам, поскольку она спокойно дошла до четвертьфинала, ни разу не затруднившись окунуться в размышления. А вот в четвертьфинале ей в качестве опонента достался парень из школы Святого Давида, с которым пришлось задуматься.       О престижной школе Святого Давида Малефисента не знала очень много, но ей хватало и тех знаний, что у нее были. А после того, как Стефан поступил в это учебное заведение, ей и слышать про эту школу не хотелось. Престижная школа Святого Джона и школа Святого Давида имели большую историю противостояния, что длилась едва ли не с позапрошлого века. Все началось, кажется, с противостояния основателей школ, которые приходились друг другу родственниками. Были ли это отец и сын, а, может, они были братьями — Малефисента не помнила точно, поэтому они могли быть и просто очень хорошими друзьями. Как и все проблемы в те романтичные времена, вражда между основателями школ началась, как Малефисента помнила из материала исторических книг, из-за бесспорно прекрасной дамы. Информацию, каким образом вражда превратилась едва ли не в войну, Малефисента признала не очень важной и с легкостью забыла. Наверное из-за вражды, пронесенной через века, ученики этих школ, как правило, и недолюбливали друг друга. Точную причину назвать уже никто не мог, да и не хотел. Возможно, вражда передавалась воздушно-капельным путем, а может быть уроки, на которых рассказывали про честь их школы, про ее историю и величественность, не прошли бесследно. Вариантов можно было придумывать до бесконечности много. Проблема оставалась нерешенной. Школа Святого Давида была выше в рейтинге по сдаче GCSE[3], а ее родное учебное заведение опережало давидовцев в общем рейтинге престижных школ Великобритании. Данные факты раздражали сразу обе стороны.       Малефисента скучающим взглядом пробежалась по парню из школы Святого Давида. Имя парня она не запомнила, хотя арбитр и называл его в начале игры. У парня были необычайно яркие зеленые со странными переливами, которые можно было заметить лишь с небольшой дистанции, глаза, иногда прикрываемые темной челкой. То, что он очень высокий, стало для нее понятным так же быстро, как и то, что он довольно неплохо умеет играть в шахматы. Она уже лишилась своего ферзя, и пару раз ее королеве был объявлен шах, но ситуация, как считала Малефисента, оставалась под ее контролем, потому что у парня тоже были потери. Они играли в напряжении, пока судья не объявил победу Малефисенты. Девушка с гордой осанкой поднялась, протянув руку. Они пожали руки, после чего Малефисента, сев обратно, со скучающим взглядом осмотрела зал, умиротворенно наблюдая за происходящим в библиотеке и ожидая своего следующего опонента.       — Эй, организм! — громко раздался по залу знакомый голос, заставляя Малефисенту вздрогнуть, а ее сердце неприязненно сжаться и ускориться от странного ощущения.       Почему-то она чувствовала что-то похожее на специфическую смесь волнения и страха, хотя причин на то у нее не было. Девушка повернулась в ту сторону, откуда донесся голос Стефана. Малефисента увидела, как он толкал в грудь и что-то шипел в лицо парню, смутно показавшемуся Малефисенте знакомым. Неожиданно она узнала в этом загнанном мальчишке спасенного, от которого она отогнала собаку не так давно. Только теперь он кажется каким-то хиляком и отбросом, пока Стефан грубо пихает его, продолжая что-то предъявлять. Она кривит губы в презрении и недолго раздумывает над тем, стоит ли ей вмешиваться, представая пред Стефаном призраком прошлого, или нет. В конце концов, Малефисента решает, что это не ее дело, да и навряд ли она сможет помочь этому парню, если не сделает только хуже. Она с холодным равнодушием смотрит за тем, как парень, ощетинившись, что-то отвечает Стефану, после чего тот гневно сжимает кулаки. Как могла понять Малефисента, он едва сдерживался от того, чтобы ударить парня. В зале было много учителей, а лишние проблемы никому здесь не нужны. Парни стояли очень близко и прожигали ненавистными взглядами друг друга. Девушка даже издалека видит те злость и ненависть, что сейчас расплескались между ними. Неожиданно к ним подходит недавний соперник Малефисенты. Он кладет руку на плечо пареньку, одним жестом и единственно произнесенной фразой отрезвляя сразу двоих. Малефисента ненадолго раздумывает о том, сыграл ли какую-то роль в усмирении гнева Стефана рост ее бывшего опонента, имени которого она так и не могла вспомнить.       Проводив взглядом парня и уводящего этого парня ее недавнего соперника, Малефисента вновь посмотрела на Стефана, пристально вглядываясь в черты его лица, надеясь найти там хоть какой-то намек на то, что расставание не далось ему так просто, как кажется. Она знает, что ничего такого ей обнаружить не удастся: сложно найти то, чего никогда не было и не будет. Но вновь и вновь Малефисента пробегается по лицу Стефана, а сердце болезненно сжимается. В какой-то момент ей становится интересно, как отреагирует Стефан, если она сейчас подойдет к нему или просто окликнет. Что он сделает? Ей интересно, но в то же время жутко, страшно, что он может сделать вид, будто не узнал ее, будто время настолько быстро выбило ее из памяти.       К ней подсела светловолосая девчушка, мягко и ярко улыбаясь ей, тихонько пробормотала: «Привет». Бегло осмотрев оппонентку, Малефисента с какой-то грустью и отчаянием сделала вывод, что и девчушка учится в школе Святого Давида. У них что там, обязательное посещение кружка по шахматам? Или у них открыли какой-нибудь профильный класс по шахматам? Чего их так много приехало?! Мотнув головой, Малефисента сосредоточилась на предстоящей игре, изредка посматривая в сторону Стефана, который что-то обсуждал с очередным человеком из школы Святого Давида.       — Это ведь ты спасла Диаваля не так давно, да? — задорно спрашивает девушка, бегая ожидающим взглядом по ее лицу.       — Я не знаю никакого Диаваля… — неохотно отвечает Малефисента и съедает очередную пешку.       — Я видела тебя в окно, когда ты отогнала от него собаку, — было видно, что она пытается сдержать свой энтузиазм и бьющую ключом энергию.       — Вполне возможно… — не хотя, ответила Малефисента, надеясь, что партию они доиграют в тишине.       — Он спас меня, — разрушает ее надежды девчушка, — он провожал меня до дома, когда мы наткнулись на ту собаку… Он отвлек ее внимание на себя, чтобы я могла убежать. Правда, как я поняла позже, плана действий у Диаваля не было. Он не хотел рассказывать, кто ты такая, отговаривался, что вы с ним незнакомы.       — Мы с ним действительно незнакомы, — отрезает Малефисента, прерывая речь девушки. — Я просто помогла бедолаге, которого чуть не погрызла собака. Вот и все.       Девушка смотрит на нее некоторое время, забавно хлопая глазами. Партия медленно подходит к концу, однако, кто победит до сих пор непонятно. В конце концов мат объявляется королеве Малефисенты, и она, пожав руку (это было своеобразной и странной традицией их турнира), отошла к Удо, который ожидал, когда все ученики школы Святого Джона вылетят из турнира, чтобы сопроводить их обратно. Куда пропал Борра, Малефисента не знала, да и не считала важным это знание.       Пока разыгрывалась финальная партия турнира между учениками двух извечно противостоящих школ, внимание Малефисенты вновь перешло на Стефана. Он до сих пор беседовал с кем-то, кого она не знала. Стефан все еще не увидел Малефисенту, и она была этому в какой-то степени рада, но в то же время ее это слегка огорчало. Когда их взгляды все-таки пересекаются, сердце Малефисенты, замерев, проваливается в пятки.       Первым, что замечает Малефисента во взгляде Стефана, является узнавание. Ну, он хотя бы не забыл ее. Она пытается придать себе гордый, независимый вид, чтобы показать, что он для нее остался в прошлой жизни. В душе девушка надеется, что таким образом она не отгонит и не испугает его, и он подойдет к ней, чтобы поздороваться хотя бы и объяснить свое резкое исчезновение. В конце концов первое время она переживала, не зная, что с ним произошло. Такое поведение было бы логичным. Ведь так поступают знакомые, да? Сетуют на судьбу и жизнь, которые силой обстоятельств разделили их таким не самым лучшим способом. Она ждет, что он хотя бы вяло поднимет руку, приветствуя ее, неохотно растянет губы в намеке на улыбку, подойдет и скажет, что между ними ничего не было и не может быть. Она даже ждала, что он подойдет поиздеваться над ней, скажет, что нашел себе девушку лучше самой Малефисенты. Но Стефан не делает ничего. Ни-че-го… Вот ее цена! Вот чего она заслужила за то время, что они были знакомы! Ни объяснений, ни простого кивка в знак знакомства. Ни-че-го…       Стефан просто отводит холодный безразличный взгляд, а после и вовсе незаметно для всех (за исключением Малефисенты: та смотрит на него неотрывно) покидает помещение. Совсем неожиданно Малефисента понимает, кем Стефан всегда оставался. Понимание сваливается на нее, сильно ударяя по голове, но боль отдается почему-то в сердце, расходится по всему телу и доходит даже до чего-то эфемерного, что обычно называют душой. Эта самая душа рвется на куски вновь, расходясь во швах, тщательно наложенных после той случайной встречи, разлетается на мелкие кусочки, которые, кажется, не склеить вместе никогда. Малефисенте кажется, что она уже не выглядит такой независимой и гордой, какой хотела казаться. Она растеряна. Однако теперь Малефисента видит, какой Стефан трус. Лишь сейчас она осознает, что он всегда был жалко труслив. Он бы никогда не объяснился с ней. Он чересчур боится этого. От ситуации Малефисенте становится паршиво и больно, но, когда девушка понимает причины поступков бывшего, по венам начинает течь злость и алая жажда мести. Она явственно ощущает желание отомстить, причинить боль этому ничтожному трусу, чтобы он понял, каково ей было все это время.       Как часто бывает в подобных ситуациях, ей в голову приходит занятная идея. Она взглядом находит высокого брюнета, и, холодно усмехнувшись, направляется к нему.       — А ты не видел Диаваля? — припоминая странное имя, интересуется у него Малефисента.       — А зачем он тебе? — странно и подозрительно щурится брюнет, разглядывая ее.       — Мы договорились с ним встретиться после соревнований.       — Он ничего не говорил такого…       — Наверное, он просто забыл. Мы недавно встретились, возможно, он просто не запомнил меня.       — Он только что вышел из библиотеки, — явно нехотя отвечает парень, продолжая щуриться.       Она, улыбнувшись коротко брюнету и пробормотав благодарность, едва ли не бегом покидает здание. Взглядом поймав Диаваля, Малефисента громко зовет его по имени. Тот останавливается и оборачивается на зов. Его лицо меняется в узнавании. Брови комично взлетают куда-то на лоб в удивлении, а глаза широко распахиваются.       — Предложение отплатить долг все еще в силе? — задает она риторический вопрос и тут же добавляет, — Ты мне нужен. Есть одно дельце, выгодное нам обоим, — произносит Малефисента заинтриговывающим, таинственным голосом, пристально смотря в глаза Диаваля.