Инстинкт мести

С нею можно навеки проститься, Не заткнуть если вовремя рот. Тайна — крайне пугливая птица, Разболтаешь ее — упорхнет.

      Уговорить Аврору на участие в их афере было дело непростым. Диаваль не мог даже представить, как он будет предлагать подруге такие вещи. Планы Малефисенты временами отличались жестокостью. И где мог промолчать он, Аврора обязательно выскажет свое мнение. Да и сложно подумать о том, что такое милое создание, такой лучик света в темной жизни, такой комок оптимизма может согласиться причинить кому-то вред. Тем не менее Малефисента уже успела убедить Диаваля в том, что без Авроры в их плане ничего не имеет смысла. Он настолько устал пытаться переубедить девушку, что даже начал подумывать, что Аврора своим вступлением в их «тайную организацию» поднимет знамя по борьбе с маниакальным желанием Малефисенты сжечь их школу к чертям. В общем, Диаваль понял, что Аврора поможет им так или иначе.       Однако перед тем, как Диаваль приведет Аврору в их тайное убежище, Малефисента хотела сама встретиться с ней. Домой к девушке она направилась на следующий день после того, как узнала ее адрес. Медлить было нельзя. В этом году они сдают экзамены и выпускаются, и шанс отомстить Стефану позже, возможно, так и не представится.       Домик находился в довольно благополучном районе, и Малефисента усомнилась в непорочности Авроры. Стереотип о том, что богачи — ужасные люди, мигом посетил ее мысли и прочно засел там. Ей уже не казалось, что она идет к такой милой и доброй девушке, какой ее описывал Диаваль. С другой стороны, причин не верить Диавалю у нее пока не было. По рассказам юноши, Аврора была едва ли не принцессой из сказки. Добрая, милосердная, заботливая, активная, оптимистичная… Малефисента в какой-то момент подумала, что такие девушки должны жить в сказочном лесу в пряничном домике, а на их пение обязательно должны сбегаться лесные жители: птички, зайчики, белочки и прочий зверинец.       Вопреки всем стереотипам Аврора жила в самом обыкновенном доме. Малефисенте он показался смутно знакомым, но она не спешила думать на эту тему. Двухэтажный особняк в пастельных тонах с приветливой надписью «Welcome!» на коврике перед дверью возвышался перед девушкой. Немного постояв перед дверью, она, повинуясь какому-то неведомому чувству, посмотрела по сторонам перед тем, как нажать на звонок. Да, там был самый обычный звонок, не колокольчик со шнурком, не какой-нибудь еще очень романтизированный или необычный механизм, а самый стандартный замок. Судя по всему, это был очень обычный дом.       Малефисента услышала быстрые мелкие шаги и переругивание за дверью. Любопытство в девушке не успело проснуться, как дверь плавно отворилась. Перед Малефисентой появились три низенькие женщины бальзаковского возраста. Некоторое время все молчали, но женщина, которая была самой худой из троих, первой прервала молчание:       — Малефисента?! — воскликнула она, остальные повторили ее реплику с секундным опозданием.       Малефисента закатила глаза. В этих трех женщинах она узнала своих давних знакомых. Когда-то давно ее родители очень тесно общались с ними, но после эта веселая троица переехала. С тех пор Малефисента их и не видела. Пока женщины продолжали что-то радостно галдеть, почти впритык подойдя к ней, девушка пыталась найти ошибку в случившемся. Почему Аврора живет в доме, в котором она встретила Флиттл, Фислвит и Нотграсс? Она ошиблась адресом? Или ошибся Диаваль? Что еще могло способствовать тому, что она оказалась сейчас среди этих чрезмерно надоедливых женщин?       — Ой, что это мы, девочки! Где ваши манеры? — недовольно воскликнула Нотграсс, самая старшая и полная из сестер, — Малефисента, заходи в дом!       Малефисенте хотелось бы найти причину, по которой ей не придется проводить время с этими странными женщинами, но сделать ей этого не удалось, потому что неугомонные веселушки уже затолкали ее внутрь. Лицо Малефисенты поморщилось от недовольства и проявленной к ней фамильярности, однако тут же оно вернулось в прежнее выражение спокойной строгости. Женщины продолжали галдеть, не давая уловить суть своих слов.       — Как ты нас нашла? — раздался вопрос от Флиттл, — Мы ведь никому не сообщали своего адреса.       Малефисенте хотелось грубо спросить: «А разве вы прятались?». Она смогла себя сдержать, ей даже удалось выдавить из себя вежливую улыбку. Девушка поняла, что это удачный момент, чтобы прояснить ситуацию.       — Вообще-то я ищу Аврору. Мне сказали, что она живет здесь. Я же не ошиблась адресом?       Вопросы в духе «я же не ошиблась?» всегда были с подвохом. Правильный ответ на них был: «Нет, ты сделала все правильно, ошиблись те, которые сказали тебе сделать это». Малефисента ненавидела ошибаться, поэтому она не делала это. Каждый раз, когда была совершена ошибка с ее стороны, девушка жутко злилась на саму себя и вымещала эту злость и беспомощность на окружающих. Три сестры переглянулись, удивленно глядя друг на друга. Малефисента уже ожидала, что сейчас ей вежливо скажут, что они не знают никакой Авроры.       — Она ушла час назад в парк. — взяла слово озадаченная Нотграсс.       Малефисента удивилась, но ни одним движением не дала знать об этом. Ей тут же представилось, как милая Аврора кормит голубей, помогает бабушкам переходить дорогу, снимает бедных котят с деревьев и прочие прелести добродетелей. Девушка тут же поморщилась от слащавости представленных ею картин.       — Оу, в таком случае, я думаю, подожду ее. Не подскажите, где ее комната? — как можно более безмятежным и незаинтересованным тоном произнесла Малефисента, подходя к полкам, заставленным счастливыми фотографиями.       На одной из них девушка видела кроху Аврору в колыбели, на другой — милую Аврору, которая, судя по ее широко открытым глазам, впервые пошла, на следующей фотографии была Аврора, катающаяся на велосипеде, еще на одной — Аврора с широкой улыбкой шла в школу. Вся полка была заставлена изображениями Авроры с неизменной улыбкой до ушей. Лишь на одной из огромного количества фотографий Аврора была не одна. На ней была изображена женщина очень сильно похожая на Аврору, она с любовью смотрела на маленькую девочку в своих руках. Наверное, это была мама Авроры. Но где же она теперь? Задумчиво смотря на фотографию, Малефисента едва ли не впервые задумалась о том, что она собирается сделать, но тут же отмела эти мысли подальше.       — Оу, конечно. — с большой задержкой проговорила Нотграсс, — Она на втором этаже, — кивком головы она указала на лестницу.       Малефисента, пробормотав «спасибо», проигнорировала вопрос о том, как они познакомились с Авророй, направилась на второй этаж. Аккуратным движением открыв дверь, Малефисента поморщилась от излишка света и нежности в интерьере комнаты. Медленно зайдя в комнату, она долго осматривала обстановку. Как она и думала, комната Авроры была похожа на хоромы принцессы из сказок от Disney. Высокие потолки вынуждали чувствовать себя ничтожной букашкой, но Малефисенте прибавляли какой-то королевской грациозности. Светлые стены и некоторые предметы мебели вынуждали Малефисенту морщится и игнорировать жгучее желание покинуть эту комнату. Ей хотелось уйти, но она понимала, что это, возможно, единственный шанс разузнать что-то о девочке.       Малефисента подошла к письменному столу, на котором был едва ли не идеальный порядок. Все меньше девушка думала, что Аврора не сбежала из какой-нибудь сказки, где до побега была прекрасной принцессой без изъянов. На столе лежал лишь блокнот. Задумавшись на миг, Малефисента открывает его, быстро пробегая глазами по строчкам. С первого же предложения девушка понимает, что нашла личный дневник. Сначала она хочет захлопнуть его, потому что не лишена воспитания и не горит желанием копаться в чьей-то душе, но потом подумала, что если бы Аврора хранила это в жутком секрете, то спрятала бы дневник и хранила бы в каком-нибудь тайном месте, хотя бы под подушкой. Пролистав несколько страниц, Малефисента не вчитывалась в текст, взгляд ее привлекали лишь слова выделенные цветом. Творческие люди обычно как-то пытаются оформить свое излияние души на листе бумаги с помощью выделения цветом отдельных, ключевых слов, миниатюрных рисунков, зарисовок. Бездумное перелистывание страниц прекращается, когда из дневника вылетает какой-то клочек и падает к ногам Малефисенты на пол. Подняв клочек, девушка видит фотографию, порванную с края. На ней изображен человек, знакомый Малефисенте. Она точно его знает, но не может вспомнить, где она его видела и кто это именно. Спустя мучительные минуты размышлений девушка наконец понимает, кого напоминает ей мужчина с фотографии. Он очень сильно похож на директора школы Святого Давида. С удивлением Малефисента осознает, что это он и есть. Сложности узнавания его были в том, что снимок был сделан более десяти лет назад. Директор Генрих на этой фотографии держал в руках младенца и радостно, но устало улыбался. Думать над тем, что за младенец в руках мужчины, не пришлось. Малефисента была уверена, что на фотографии изображена Аврора. Но почему Аврора хранит фотографию мистера Генриха? Неужели они родственники? Но почему тогда Аврора живет с теми тремя? Где ее мама? Вопросов было очень много, и Малефисента решила отправиться за ответами к трем знакомым, которые что-то бурно обсуждали этажом ниже.       Нотргасс, Фислвит и Флиттл распивали чай на кухне, обсуждая какие-то хозяйственные проблемы. Когда Малефисента вошла на кухню, они подозрительно быстро замолчали, но после предложили девушке «чашечку восхитительного чая с бергамотом». Бергамот Малефисента не жаловала, но ей нужна была информация, поэтому она согласилась.       — Я спрошу прямо. Директор школы Святого Давида Генрих — отец Авроры?       Малефисента вглядывалась в замолчавших женщин. Флиттл и Нотграсс переглянулись, а Фислвит икнула, подавившись чаем с отвратительным бергамотом. Малефисента все еще ждала ответа, напряженно следя за всеми тремя.       — В-видишь ли, Мал-лефисента… — начала, заикаясь, Нотграсс.       — Он оставил Аврору нам на воспитание, — протараторила Фислвит, заработав недовольные взгляды своих сестер и недоумевающий от Малефисенты.       — Вам?       — Да, — вынужденно согласилась Нотграсс, — Мама Авроры погибла после трагического случая во Флориде.       — Это была Джорджия, — поправляет ее Флиттл, влезая в разговор.       — Нет, это была Флорида.       — А я говорю, что Джорджия.       — Не важно. Это было в Штатах, — прерывает их спор Малефисента. У нее совсем нет желания и времени выслушивать их нелепые пререкания.       — Да. Она уезжала в отпуск, оставив нам крошку Аврору, — лицо Нотграсс приобретает блаженное ностальгирующее выражение, — в Штатах тогда была не самая хорошая погода. Она занималась серфингом и…       — Она занималась дайвингом, — вновь влезает в повествование Флиттл.       — Нет, она любила серфинг. Волны, скорость, драйв.       — Нет. Она погружалась на дно океана, любуясь местными животными и растениями.       — Может быть, тогда ты будешь рассказывать, раз все знаешь? — недовольно пыхтя и возмущаясь, воскликнула Нотграсс.       — Может и буду. Я все помню, я младше тебя. У меня еще не начался старческий склероз.       — Ах ты! Ты младше всего на два года!       — В общем, она утонула? — громко спросила Малефисента злым голосом. Бессмысленные ссоры женщин ее выводили из себя.       — Да, — ответила Фислвит, чем вызвала недовольство старших сестер.       — Но при чем тут мистер Генрих?       — О! Тут грустная и несколько типичная история. У него была любовница, которую он любил. От этой любовницы у него была дочь. После смерти мамы Авроры он ушел к любовнице, создал с ней семью, а Аврору оставил нам на попечение.       Нотграсс говорила быстро то ли для того, чтобы ее не успели перебить, то ли из-за того, что спор с Флиттл был ей гораздо интереснее, чем рассказ о грустной истории милой Авроры. Малефисенте стоило неимоверных усилий не сказать, что он поступил так зря. Не было ничего глупее, чем отдать ребенка в руки этих теток.       — И он никак не помогает Авроре?       — Он поставил условие, что разрешит ей без тестов учиться в своей школе, но при этом ни мы, ни Аврора не расскажем никому о том, что он ее отец.       Малефисента усмехнулась. Нотграсс, Флиттл и Фислвит были теми еще сплетницами. Договориться с ними о секрете или тайне было невозможно. Если о чем-то знают эти трое, то об этом может знать каждый на этой планете.       Поблагодарив сестер, Малефисента попрощалась и покинула надоедливых женщин. Лично встречаться с Авророй теперь было не нужно. Она уже поняла, что Аврора именно та, кто сможет им помочь в реализации их плана.       Вечером она сообщила об этом Диавалю. Малефисента решила не рассказывать ему о том, что она за сегодня узнала об этой девочке. Диаваль наверняка знает эту информацию, он ведь дружит с Авророй.       — То есть ты с ней не встретилась? — несколько убито спрашивает Диаваль, потирая синяк на спине, сегодня ему в очередной раз досталось от банды Стефана.       — Нет. А нужно?       — Ну, если бы вы были знакомы хоть на немного ближе, мне было бы легче уговорить Аврору помочь нам, — тяжело вздыхает юноша, грея руки о горячую кружку чая из термоса.       — Это твои проблемы, — спокойно отвечает Малефисента.       Некоторое время они сидят в напряженном молчании. Малефисента понимает, что сказала, возможно, грубо, но извиняться она не собирается. Кто Диаваль такой, чтобы она перед ним извинялась? Он просто помогает ей отомстить. Но все равно что-то заставляет девушку вновь и вновь думать о том, что она ответила слишком грубо. Диаваль же, не обративший внимания на не самый вежливый ответ, в это время зачарованно наблюдает за звездами.       — Ты знаешь историю Андромеды? — неожиданно спросил Диаваль.       Малефисента вздрогнула, сильнее укуталась в принесенные Диавалем одеяла и пледы. Она посмотрела на парня, а после перевела взгляд на небо. В астрономии она была не сильна. Ей нравилось слушать различные легенды, рассказы о созвездиях, но сама она так и не могла найти какое-то определенное созвездие. Девушка знала, где находится Большая Медведица, знала, что где-то тут есть созвездие Дракона, Лебедя и прочих.       — Андромеда — дочь царя и царицы Эфиопии Цефея и Кассиопеи. — не дождавшись ответа, продолжил Диаваль. — Однажды Кассиопея похвалялась перед морскими нимфами — нереидами, что она и ее дочь Андромеда прекраснее всех на свете, даже самой богини Геры. Оскорбленные нереиды обиделись и разозлились на Кассиопею. Они пожаловались Посейдону, который обещал наказать Кассиопею. Он затопил землю Эфиопии и послал морское чудовище в образе Кита опустошить страну и уничтожить людей. Испуганные Цефей и Кассиопея обратились к оракулу за помощью. И тот посоветовал принести в жертву Андромеду. Только так они смогут спасти страну и свой народ… — Диаваль сделал паузу, словно рассказ был закончен. Малефисенте показалось, что он задумался, жалея бедную Андромеду. — Андромеду приковали цепями к скале, и она стала ждать своей печальной участи. А в тот час над Эфиопией пролетал на крылатом коне Пегасе Персей. Он возвращался домой после победы над ужасной Медузой Горгоной, от взгляда которой все превращалось в камень. Увидев красавицу, прикованную к скале, Персей кинулся ее защищать от надвигавшегося из морских пучин чудовища. Трижды вонзал Персей свой меч в тело Кита, но Кит не слабел, а наоборот, становился сильнее и чуть не погубил героя. Уже изнемогая, Персей выхватил из сумки голову Медузы и показал ее Киту. Тот мгновенно окаменел, превратившись в остров. Персей освободил от оков прекрасную пленницу. — Диаваль сделал глоток горячего чая и посмотрел на небо. Малефисента была поражена, ей было интересно… — И боги, как гласит предание, в назидание людям вознесли всех героев мифа на небо, превратив в созвездия. На старинных картах к северу от Андромеды изображена Кассиопея, — Диаваль указывал на созвездия, — несколько дальше — Цефей, а у ног Андромеды — ее освободитель Персей. Далее за созвездиями Овна и Рыб распластал свое неуклюжее туловище Кит. И светит блистательная Андромеда тысячелетия, хотя уже не раз ее пытались уничтожить или потеснить.       Они сидели в молчании и наблюдали за звездами. Малефисента пыталась отыскать названные созвездия и не упустить их из виду. Диаваль просто наслаждался тишиной и спокойствием. Ему было хорошо. Он чувствовал успокоение и умиротворение. Еще раз показав созвездия, Диаваль не отрываясь смотрел на небо.       — И зачем ты мне это рассказал? — наконец осмелилась спросить Малефисента. По непонятным причинам она сделала это тихим шепотом.       — Не знаю, — просто пожал плечами Диаваль, — мне показалось, что сейчас самое время блеснуть перед тобой моими познаниями в астрономии.       — Скорее в мифологии, — фыркнула и усмехнулась Малефисента.       Диаваль грустно улыбнулся, но не сказал ни слова. Что-то подсказывало ему, что момент для слов он уже упустил, да и говорить ему не о чем. Малефисента, наверняка, права и здесь. Не имеет смысла ее переубеждать, да и желания такого не было. Он наслаждался прекрасной тишиной момента.       — Будешь? — предложил он девушке еще не остывший чай.       Она кивнула и улыбнулась. Лицо ее приобрело мягкие и нежные черты. Малефисента взяла горячую кружку и поторопилась перевести взгляд на небо, медленными глотками опустошая емкость с чаем. Диаваль тепло улыбался, хотя она и не видела этого.