Инстинкт мести

Эту тему тоже необходимо поднять, Незнание сущность нашу может объять И будем долго в руках иллюзии находиться А зная — этого могло и не случиться.

      Его темные глаза смотрят на нее задумчиво, и если приглядеться, то можно увидеть, как в них перебегают из одной стороны в другую мысли, путаясь и мелькая, мельтешат, скачут. Какие-то мгновения он раздумывает, а после тихо усмехается, хмыкнув, продолжает свой путь. Малефисенте приходится идти следом.       — Что-то случилось, раз ты передумала? — несколько ехидно интересуется он, поворачиваясь к ней лицом, но Малефисента по все тем же тёмным завораживающим глазам понимает, что он уже согласен, ломается просто из-за приличий или еще из-за каких-то собственных причин.       — Мне нужно отомстить одному человеку, — уверенно продолжает она, не глядя в сторону Диаваля. Тот хмыкает. Она мельком смотрит на него и видит, как лицо парня вытягивается в удивлении: притягивающие всё ее внимание глаза широко распахиваются, брови взлетают вверх буквально за миг.       — А причем тут я? — не отрывая от нее озадаченных глаз, медленно спрашивает Диаваль, на автопилоте продолжая свой путь.       — Мы не видимся со Стефаном. А ты учишься с ним в одной школе.       — Почему я должен помогать тебе в этом?       — Потому что ты тоже его ненавидишь? — риторически спрашивает она, — Так что это выгодно и тебе, и мне.       — И чего ты хочешь достичь? — Диаваль поднимает голову, любуясь чистым сегодня небом, вздыхает тяжело, вновь переводит взгляд, полный неподдельного интереса.       — Его отчисления. — холодно отчеканивает Малефисента твердым голосом.       Черты ее лица приобретают ледяную строгость. Ту строгость, при взгляде на которую по телу бегут мурашки против воли. Ту строгость, из-за которой возникает непроизвольное желание подуть на руки в попытках согреться. Ту строгость, встретив которую передергиваешь плечами, будто скидываешь с себя ее. Ту строгость, которая тут же поражает Диаваля.       Они переходят дорогу в молчании, не глядя ни на дорогу, ни на друг друга. Он раздумывает над причинами таких перемен, а она пытается отвлечься, успокоить пылающий внутри огонь, утихомирить горящую жажду мести, пытаясь хоть немного сохранить холодный ум.       — Зачем тебе это? — так и не придумав ничего достаточно серьезного, спрашивает Диаваль, с жадностью ожидает ответ.       — А это уже не твое дело, — грубо отрезает она, ломая его надежды на то, что сейчас он услышит интересную, душераздирающую историю, которая, возможно, доведет его до слез, а может быть, поразит его жестокостью Стефана или еще чем-нибудь.       Он смотрит на нее обиженно, но быстро отходит, хмыкнув. Диаваль хочет рано или поздно выведать эту тайну, но в то же время не горит желанием ковыряться в чьих-то жизни и проблемах: своих хватает. Помотав головой, он пробегает взглядом по тусклым вывескам магазинов и вспоминает, что договорился с Авророй сходить в кино. Спешно попрощавшись, они расходятся каждый по своим делам.       Диаваль погружается в свою рутину, днем забывая о Малефисенте, ночью раздумывая над связью между Стефаном и Малефисентой. Его жизнь до сих пор напоминает чаще очередной круг ада, реже — нормальную жизнь среднестатистического подростка. Стефан по-прежнему издевается над ним, Диаваль все еще главный отшельник школы. Если до этого он относился к этому более пофигистично, то после возникновения призрачного шанса избавиться от Стефана ситуация давит на него, душит, не давая сделать даже маленького глотка свежего воздуха. Встреча с Малефисентой помогла ему окончательно осознать, что он не хочет так жить. Она стала катализатором, подействовала на него, как виденье лучшей жизни бедняками, которые до того, как увидели эту пресловутую «лучшую жизнь», считали, что живут довольно неплохо. Жить становилась все невыносимей с каждым днем. Диаваль уже начинал думать, что вот-вот сам сорвется на поиски Малефисенты. Это затишье ему не нравилось.       Когда Диаваль уже был уверен, что все это было лишь порывом эмоций, лишь пустыми словами, Малефисента объявилась возле школы Святого Давида. В строгой форме она независимо и гордо стояла возле входа в учебное заведение. На нее странно косились. Еще бы! Что забыла ученица школы Святого Джона в стане соперника? В Малефисенту летели острые взгляды, полные презрения и неприязни, но она продолжала стоять с безразличным по отношению к косящимся лицом, выглядывая кого-то среди толпы. Как оказалось, выглядывала она Диаваля.       Он удивленно подошел к ней с немым вопросом в глазах. Ох уж эти глаза! Такие удивительные, темные, как бездна, как морская пучина, они приковывали все внимание к себе, заставляя утонуть в этой черноте, погружаясь в мягкую тьму. На Малефисенту эти глаза производили странное впечатление. Она каждый раз мелко вздрагивала, пересекаясь взглядами с Диавалем, но при этом не падала в эти озера со звездами.       — Что ты здесь делаешь?       — Я думаю, это очевидно. Пойдем.       Малефисента, не глядя на Диаваля, направилась в сторону ворот. Юноша некоторое время стоял, смотря в прямую гордую спину девушки. Он начинал ей восхищаться. Что-то было в ней такое, что заставляло восторженными глазами смотреть ей вслед, удивляться ее характеру и внутреннему стержню. Помотав головой, Диаваль поспешил догнать новую знакомую.       — Ты так уверена, что я пойду за тобой? А что если я не хочу этого?       — Если бы это было действительно так, то тебя бы сейчас здесь не было. — легко отвечает она, даже не удостоив его взглядом.       Он смиренно идет за ней. Каждому в голову лезут какие-то сравнения со слугой, но они отгоняют их. Они проходят мимо ярких магазинов, манительно и соблазнительно улыбающихся, пытающихся заманить к себе как можно больше любителей модных шмоток, шопоголиков, сумасшедших транжиров; они идут мимо высоток-офисов, в которых трудятся скучные клерки, заливающие себя сотнями литров кофе и чая в попытках отогнать сон и мечтающие променять свою занудную работу на что-нибудь более веселое, творческое и полезное по их мнению; они шагают мимо заведений различного характера: вот тут бюджетная школа, которую люто ненавидят ее же ученики и учителя, а вон там уже виднеется потрескавшаяся вывеска дешевого бара, хозяин которого нальет любому бедолаге по пинте отвратительного, но экономичного пива или стакан дорогого, но хорошего виски. Когда они проходят мимо памятника какому-то до ужаса важному человеку Йорка, терпение Диаваля кончается.       — Куда мы идем? — раздраженно спрашивает он, прожигая Малефисенту взглядом в ожидании ответа.       — Мы почти пришли.       — Пришли куда?       — В глушь! Или ты хочешь обсуждать способы мести прямо в центре города? — ехидно интересуется Малефисента, мельком взглянув на него.       — Давай зайдем хотя бы в это кафе. Я ужасно хочу есть! — Диаваль жалобно смотрит на нее, его живот подпевает ему своим урчанием.       Малефисента закатывает глаза, но соглашается зайти в кафе ненадолго, в конце концов она тоже бы не отказалась от легкого перекуса. Кафе было напрочь пропитано клише. Винтажные стулья, аккуратные столики, не рассчитанные на большие компании; касса с барной стойкой, у которой ничего крепче кофе не закажешь, стояли прямо напротив входа. Играла легкая, веселая музыка, какая обычно играет в кафе. Официантки и официанты в милых платьях и в строгих костюмах с бабочкой соответственно встречали гостей яркими, ненавязчивыми улыбками. В общем и в целом, это кафе было одним из тех, которых показывают в слащавых киноисториях о любви, в которые парни водят девушек на свидания, пропитанные приторной романтикой. Малефисента поморщилась. Стефан водил ее в кафе, подобные этому.       Диаваль заказал себе полноценный обед, а Малефисента обошлась просто десертом с чашечкой ароматного чая. Говорить им было не о чем, знакомы они мало, да и их знакомство не должно было вообще состояться, но Судьба внесла свои коррективы. Диаваль мог бы позадавать кучу банальных вопросов, но уже понял, что Малефисента не из тех, кто радостно распишет собственную биографию после первого же вопроса. Поэтому они молча ели, глядя в клишировано панорамное окно.       После кафе Малефисента завела Диаваля в лес. Там она нашла какую-то старую постройку, которая могла сойти для места, которое она искала. Что это за здание Малефисента гадать не спешила. А вот Диаваль уже построил в голову тысячу и одну теорию о том, чем служила эта разруха в свои лучшие времена. Это могло быть имение какого-нибудь вельможи-отшельника, а могло быть и простым домом лесника, на первом этаже которого располагались сарай или сени. Предположения сменяли друг друга, быстро пробегая в голове Диаваля.       — А тут миленько, — промямлил парень.       Малефисента бросила на него беглый взгляд и прошла куда-то вглубь помещения. Диаваль же еще раз осмотрел недозамок, прежде чем отправиться вслед за ней. Одна из каменных стен напоминала решето. Треть потолка и вовсе отсутствовала. Пустые полы, такие же голые и уродливые стены. В углу что-то зашуршало, и жуткие и пугающие хруст и треск раздались по комнатке. Диаваль поежился, сморщился. Он не хотел даже думать о том, кто мог издавать эти отталкивающие звуки, но воображение по-доброму, хитро хихикая, подкинуло ему картинки уродливых крыс с гигантскими клыками, с горящими красными глазами и длинным, мощным, гибким розовым хвостом. Он постарался отвлечься от шуршания, поэтому помотал головой и быстро забегал глазами по помещению в поисках Малефисенты. Та стояла возле стены и смотрела на него скептически. Оказалось, в этом здании было два этажа. Лестница на второй напоминала полосу Смерти. Лишь при взгляде на нее становилось страшно, голова слегка кружилась. Диаваль не горел желанием не то, чтобы подниматься по этим остаткам лестницы, он не рискнул даже подойти к ним ближе, чем на два метра. Но Малефисента смотрела на него ожидающе. Сама она уже стояла на второй или даже четвертой ступеньке. Он вновь поразился ее хладнокровию. Тяжело вздохнув, Диаваль идет к Малефисенте, с большим сомнением смотрит на дорогу в небо.       Он не умер. Это хорошая новость. Он смог подняться по этим ошметкам того, что когда-то служило крепкой и, наверное, красивой лестницей. Малефисента наблюдала за тем, как менялось выражение лица Диаваля, как в его глазах сначала горел немой вопрос — Ты это серьезно? — как после в них она уловила едва заметный страх, как лицо его озарили облегчение и радость. Она рассматривала его, вспоминала, как дрожали ее колени, как быстро билось в захватывающем дух ужасе сердце, как пыталась руками ухватиться за незаметные выступы на стене, когда она первый раз поднималась по этой лестнице.       — Я отсюда не спущусь, — пробормотал Диаваль.       Малефисента предпочла сделать вид, что не расслышала этой фразы юноши. Она тоже так считала, но спустилась ведь как-то. И он спустится. Вместо пустых разговоров она с наслаждением вглядывалась в небо. На втором этаже недозамка делать это было особенно удобно. Крыша и стены обвалились таким образом, что создали своими дырами подобие балкона. Малефисента облокотилась на остатки стены, не боясь упасть. Небо было ясным, без единого облачка… Ночное небо зачаровывает, и Малефисента стоит и не может оторвать взгляда от таких далеких и манящих маленьких точек на этом темном полотне. Она не так сильна в астрономии и назвать может от силы два созвездия, но эти миниатюрные огоньки успокаивают ее, заставляют отвлечься от повседневной рутины, от своих проблем. Звезды и космос — вот величайшее изобретение природы! Всего лишь непонятные рисунки на ночном небе, а стольких людей привлекает их таинственность, манит их яркость, притягивает их неизвестность. Малефисента испытывала детский восторг и долгожданное спокойствие, когда не могла найти в себе сил отвести взгляда от звезд. Она забыла, что сейчас рядом с ней Диаваль. Все ее внимание было приковано к ярким огням, созданными самим Богом.       — Зачем ты вообще привела меня на эту раз… валину… — Диаваль замер, с невероятным восхищением глядя на открывшийся вид.       Развалившиеся стена и крыша позволяли увидеть ночной лес с высоты. Ветки деревьев обволакивались тьмой ночи, местами они освещались полной, растолстевшей луной. Малефисента замершим взглядом смотрела на небо, усыпанное мириадами звезд. Вся она сама тоже замерла, словно боялась пошевелиться. Малефисента напоминала превосходную статую давних времен, выбитую талантливо из гранита мастером Древней Греции в признательность прекрасной богине. Диаваль переводил взгляд от звездного неба к Малефисенте и не мог сказать, что его восхищает больше: умиротворение на лице новой знакомой или же далекие огни на темном полотне.       — Вау… — прошептал Диаваль, разглядывая лес, распластавшейся перед ним как на ладони.       Какая-то птица темным силуетом вспорхнула с веток дерева и, громко хлопая крыльями и оглушая своим крикливым голосом округу, улетела прочь. Малефисента вздрогнула. Крик птицы насильно выдернул ее из того состояния, в которое она впала, пока смотрела на звезды. Девушка заозиралась по сторонам и, кажется, с удивлением посмотрела на Диаваля. Лицо ее в миг приобрело ту деловую серьезность, с которой она постоянно смотрела на него.       — Кхм, — Малефисента пару раз моргнула, чтобы согнать с себя те ощущения, которые она испытывала несколько мгновений назад, — К плану…       А плана у нее не оказалось. Она с милейшей улыбочкой спросила у Диаваля про его идеи и предложения, которых, к слову, тоже не оказалось.       Около месяца ушло у них на то, чтобы более-менее четко сформировалась идея мести. Они размышляли об этом лишь во время их встреч в замке, а случались таковые каждый вечер. Крупные планы мести, переворотов, восстаний не придумываются людьми, сидя на кровати по вечерам под дружный хохот и потирание ладошек, они не снисходят до смертных, пока те весело пьют чай, травят шуточки. Нет. Такие вещи появляются на свет в результате долгой, усердной работы. В результате тщательного, продолжительного планирования. Они возникают не в радостной атмосфере за чашечкой чая, они приобретают смысл и форму в темных, зачастую тайных местах. Подземелья, заброшенные церкви, дома, глушь лесов — подобные локации ассоциируются с заговорами и мистикой. Атмосфера во время сборов неповторима. В воздухе витает какая-та таинственная магия, сладкий аромат предвкушения лучших времен, наслаждения собственной гениальностью, ожидания приближающейся победы.       Они срывали глотки в попытке убедить друг друга. По началу Диаваль не решался перечить Малефисенте, все-таки это важно для нее, но когда та с маниакальной жаждой предложила поджечь школу, он не смог молчать.       — Ты что хочешь? — он неверящим взглядом смотрел на спокойное лицо Малефисенты, — Ты хоть понимаешь, что нам за это будет, если кто-то узнает, что виноваты мы? И как ты хочешь подставить Стефана? Ты ведь хочешь только подставить его, верно? Ты ведь не хочешь, чтобы он случайным образом остался в горящем здании, так ведь?       Малефисента закатила глаза и тяжело вздохнула. Сейчас она ничего не хотела. Ничего не желала так сильно, как простого, крепкого, полноценного сна. Ну, разве что кружечку горячего ароматного чая. Малефисента вспомнила, что чай, кстати, где-то тут был. Диаваль стал приносить с собой термос. Диаваль вообще-то принес не только термос. В нем проснулся непризнанный дизайнер, и он принялся обустраивать этот разваливающийся сарай. Он притащил сюда какие-то одеяла, пледы, старые подушки, коробок спичек, несколько листов бумаги с одним маркером, уже упомянутый термос и что-то из еды, вроде сэндвичей. В итоге, они могли засиживаться в недозамке до самого вечера без особого вреда здоровью.       — Нет. Я просто хочу устроить маленький поджог, который успеют потушить еще до того, как школа успеет догореть. Я понимаю, что будет, если кто-то узнает о том, что это сделали мы, поэтому в наших интересах сделать это так, чтобы никто ничего не заподозрил.       — Но как ты собираешься это сделать? Тебя ведь ни при каких обстоятельствах не пустят в нашу школу!       — Ты раздобудешь мне план вашей несчастной школы. Мы все спланируем, а ты это превратишь в жизнь.       — Откуда я должен раздобыть план школы?       — Я не знаю. Придумаешь что-нибудь.       Малефисента хмыкнула и полезла за сэндвичами и термосом с таким желанным чаем, которые маняще лежали рядом с Дивалем. Радостно выдохнула после горячего глотка напитка. Диаваль сначала смотрел на нее жадно, потом налил и себе чая, ухватив последний на сегодня сэндвич. Они сидели на втором этаже, грелись в теплых пледах и любовались звездами.       — Нам понадобятся еще люди, — тихо произнесла Малефисента, глядя в крыжу от термоса, в которой плескался ее чай, — Помнишь ту девочку, которую ты спас от собаки? Такая блондинка, слащавая и милая до ужаса. Как принцесса из сказки, ну знаешь, на которую наложили страшное проклятие? Как же ее зовут…       — Ты про Аврору?       — Возможно. Она сможет нам помочь?       — Может не стоит впутывать ее в это?       — Не бойся. Она умная. С ней ничего страшного не случится. Она просто поможет нам в этом деле и все. Так как, говоришь, ее зовут? И, может, ты знаешь ее адрес?       — Аврора, — тяжело вздыхает Диваль, — Ты адрес запомнишь, или тебе лучше его где-то записать?       — Я запомню, — Малефисента холодно улыбается.