Инстинкт мести

Пылало пламя красное, Деревню сжечь грозя. Огонь — стихия страшная, И с ним играть нельзя.

      В Йорке была поздняя ночь. Обычно в такое время редко встретишь людей на улице, и попадаются лишь те, кто спешит на работу или домой, и те, кто торопится в ночной клуб, чтобы успеть оторваться в эту ночь. Малефисента не встретила ни тех, ни других. Девушку посетила гениальная идея. Именно поэтому она, захватив карманный фонарик, отправилась в Тихий Лес. Малефисента некоторое время что-то ищет глазами на земле, светя фонариком.       Девушка пробегает глазами по некоторым местам по несколько раз, крутит головой, вспоминая, куда же оно отлетело, наклоняется ниже, ворошит правой ногой листья, чтобы проверить, нет ли его под ними. Ее поиски заканчиваются успешно. Малефисента радостным и торжественным шепотом восклицает: «Нашла!»       Пожар был назначен на четверг. Конец недели был выбран не случайно. Их план должен был воплотиться в реальность в этот день, чтобы у школы было время устранить последствия пожара без ущерба для школьной программы. На дате настояла Аврора. План совершенствовался, обговаривались даты и сроки, планировались четкие действия, договаривались о различных отклонениях, которых не должно быть.       Первым пунктом было раздобыть план школы.       Сверившись с часами, Аврора посмотрела по сторонам, убедившись, что никого рядом нет, проникла в кабинет директора. Мистера Генриха действительно не было в его кабинете. Часы показывали время обеда. Аврора быстрым взглядом осмотрела помещение, ища сейф или место, где может храниться план школы. Искать долго не пришлось. Недалеко от стола, буквально на расстоянии вытянутой руки, стоял средних размеров сейф с PIN-кодом.       Девушка подошла к сейфу и дернула за рычаг в надежде, что сейф, как и кабинет, мистер Генрих не считал нужным запирать. Но, видимо, невнимательность и глупость директора не распространялась на сейфы. Он оказался заперт. Аврора пробежала взглядом по столу в поисках кода. Фортуна ей улыбнулась. Бумажка с четырьмя цифрами была приклеена к монитору компьютера. Конечно, это был пароль для доступа к компьютеру, но, насколько могла судить Аврора, мистер Генрих был одним из тех людей, которые используют один код для всего, чтобы не запоминать множество паролей.       Аврора ввела четыре цифры и еще раз дернула за рычаг. Дверь поддалась и отворилась.       Торопясь, девушка перебирала различные документы, среди них нашлась черная бухгалтерия, денежные махинации, жульничество в различных сферах, но все это было неинтересно Авроре. С радостным восклицанием она вытащила и развернула на столе план школы. Быстро взглянув на часы и поняв, что осталось около десяти минут, Аврора торопливо сделала фотографии. Качество было не лучшим, но и не самым ужасным.       Не глядя запихнув план обратно в сейф, девушка дрожащими от адреналина руками заперла его и осмотрела кабинет на видимые изменения, которых не обнаружила, и поспешила покинуть помещение, не желая встретиться с мистером Генрихом лицом к лицу. Обед подходил к концу.       — Вот этот кабинет будем поджигать. Ты успеешь быстро скрыться, потому что выход всего в нескольких метрах, — Малефисента указывает пальцем, проводит линию от кабинета до выхода и поднимает взгляд, чтобы убедиться, что ее поняли.       — Эм… я, возможно, не по теме… — промямлил, все еще сомневаясь, стоит ли высказываться, Диаваль.       — Что еще? — закатив глаза, устало спросила Малефисента и скептически посмотрела на юношу.       — Разве не было бы проще просто сфотографировать план эвакуации при пожаре, который висит на стенах каждого из этажей?       Малефисента удивленно смотрела на Диаваля. Аврора сначала так же взглянула на парня, а после, поняв, что так действительно можно было бы сделать, недовольно уставилась на Малефисенту. Та в свою очередь удивление сменила очень странным выражением лица. Губы растянулись в ухмылке, а глаза выражали тихую ненависть и злость, но брови оставались на месте, а нос не морщился. Это было похоже на насмешку и злость, на признание поражения, но также это было и спокойствие, смертельное спокойствие.       — Почему ты не высказал эту гениальную мысль, когда я только придумывала все это? — ехидно и ворчливо спросила Малефисента, продолжая смотреть на Диаваля этим странным взглядом.       Диаваль, не зная, что сказать, пожимает плечами, извиняющийся взгляд переводит с Малефисенты на Аврору. Первая по-прежнему недовольна тем, что упустила такое простое решение проблемы, а вторая подбадривающе улыбается ему в ответ.       Четверг медленно, но верно приближался. Приближались и сомнения Диаваля. Неожиданно он начал думать, что его устраивает и его нынешняя жизнь со всеми ее проблемами, склоками, бедами и происшествиями. Он понимал, что это просто страх перед переменами в его жизни. Если все пройдет успешно, то его жизнь поменяется кардинально. Диаваль знал, что парни из банды Стефана не станут его задевать, потому что исчезнет лидер, ненавидящий его.       Это был и страх попасться на пожаре. Его мозг вновь и вновь подкидывал ему различные недочеты их плана, возможные способы провалов. Он то попадался при побеге после поджига, то кто-то видел, как он поджигает кабинет с зловещим смехом, то Стефана не обвиняют в пожаре, а приглашают полицию, которая волшебным образом выясняет, что поджог устроил Диаваль, и его забирают в тюрьму. Он пытался бороться со своим воображением и страхом, но выходило пока не очень успешно.       На следующий день Малефисента поджидает Диаваля возле школы, чтобы поделиться с ним своей идеей. Парень очень сильно удивляется появлением девушки, тем более возле их школы, но молча выслушивает ее, держа свое мнение при себе во время рассказа.       — Ты серьезно? Зачем это? — удивленно спрашивает он, когда Малефисента замолкает.       — Месть слаще, когда тот, кому она предназначается, знает о ней. Сам подумай, мы наказываем его. Нужно, чтобы он знал за что.       — И как я это сделаю? Я не его мамочка, которая кладет ему обед в рюкзак, я не залезаю в его сумку.       — Придется сделать это. Что-нибудь придумаешь.        Диаваль на ее слова лишь закатывает глаза, но делать нечего. Он соглашается. В его голове уже прокручиваются идеи того, как он сделает это.       Рядом проходит под руку с Лейлой тот, кому предназначается их месть. Стефан слегка замедляется, проходя мимо них. Он выглядит удивленно и немного шокировано, смотрит на них несколько подозрительно, мысленно, наверняка, недоумевая, что здесь делает его бывшая и почему она разговаривает с Диавалем. Кажется, Стефан настолько удивлен и погружен в размышления, что забывает про Лейлу, совсем не уделяя ей должного внимания.       Малефисента успешно игнорирует Стефана, лишь бросив на него пренебрежительный взгляд, чем поражает Диаваля. Он бы не смог спокойно смотреть на человека, так поступившего с ним, как Стефан поступил с Малефисентой. Диаваль в очередной раз восхищается Малефисентой, сам не замечая того.       Его прежние страхи и переживания отходят на второй план. Он решительно настроен исполнить их план, чтобы Стефан мог получить по заслугам.       Незаметно для окружающих, Малефисента передает Диавалю вещь, о которой они только что говорили, и предлагает прогуляться, заодно еще раз проговорив план.       Четверг подкрался незаметно. Диаваль наизусть вызубрил план их действий и план школы. Он превосходно знал, что он будет делать, куда ему нужно будет скрыться, как он выяснит, кого обвинят в пожаре.       Диаваль, согласно плану, остался в школе на весь день. У Стефана сегодня была тренировка по регби. Все должно было произойти после нее. Стефан обычно покидал учебное заведение самым последним из школьной команды по регби. На момент поджига там должны были остаться некоторые работники школы, тренер и Стефан.       Почему Диаваль не мог уйти из школы и прийти туда к тому моменту, когда тренировка Стефана должна была подойти к своему логическому завершению? Этот вопрос волновал Диаваля, но Малефисента очень строго и упрямо велела оставаться в школе и тайно шпионить за Стефаном. Если бы Диаваль не следовал за Стефаном тихой поступью и незаметной тенью, все бы пошло совсем по-другому. Но Диаваль не отходил от ненавистного и противного ему парня ни на шаг. Благодаря этому он смог подслушать и подглядеть диалог Стефана и тренера школьной команды по регби, произошедший в самом начале урока физкультуры. Вместе с Диавалем свидетелями этого диалога стал Бальтазар и некоторые другие ученики.       — Ты замечательный капитан, — произнес тренер, устало глядя на Стефана, — ты прекрасный регбист, и, возможно, у тебя большое будущее в регби…       — Что-то не так, тренер? — недоумевая, спросил Стефан, не желая слушать пустые рассуждения, хоть они льстили и тешили его самолюбие, — Какие-то проблемы?       — Проблемы с твоими остальными оценками… — тренер тяжело вздыхает и сжимает пальцами переносицу, приподнимая свои очки, — Они ужасны. Я выдвинул эту проблему, и совет учителей пришел к выводу (и я полностью поддерживаю его), что тебе нужно снизить нагрузку вне школы.       — Я не понимаю, тренер…       — В общем, если до ближайших соревнований твои оценки не станут лучше, ты не будешь принимать участие в матчах.       — Что?! Но, сэр…       — Никаких но, Стефан! Если ты хочешь и дальше играть в регби и учиться в этой школе, тебе нужно исправлять отметки. А пока твои капитанские обязанности возьмет на себя Кармайкл…       — Вы лишили меня капитанства? — шокировано спросил Стефан, неверяще глядя на тренера.       — Это будут временные меры, пока ты не исправишь ситуацию. Несмотря на все это, на тренировки ты продолжишь ходить.       После этого разговора Стефан поспешил скрыться от всех, ворча себе под нос проклятия в сторону всех учителей и тренера, который лишил его капитанства. Возможно, Стефан бы осмелился перечить тренеру и даже закатил бы скандал, если бы мистер Боулс не был бы таким, каким он был: чересчур серьезным, постоянно сердитым и невероятно строгим. А так Стефан просто пошел обдумывать ситуацию и зализывать раны в одиночестве. Диавалю нужно было следовать за ним, поэтому он спешно попрощался с Бальтазаром и хотел было уже пойти за Стефаном, но его попросили задержаться.       — Ты весь день бегаешь за Стефаном… Что происходит? — спросил Бальтазар, взволнованно и подозрительно глядя на него.       Было бы глупо надеяться, думать и быть уверенным, что Бальтазар не заметит неумелого шпионажа со стороны Диаваля. Разумеется, Бальтазар заметил, он ведь не слепой. Вообще, Диавалю кажется, все в школе заметили, что он следит за Стефаном. Как часто бывает в подобных ситуациях, заметили все, кроме Стефана.       — Я позже тебе все объясню, Бальтазар. Сейчас мне нужно спешить. Встретимся завтра.       — Ты не пойдешь сегодня в скейт-парк? — удивленно воскликнул Бальтазар.       — Я позже все объясню! — кричит Диаваль, уже торопясь догнать объект его слежки.       Тот разговор Стефана и тренера подкинул Диавалю одну очень интересную мысль. В его голове наконец решилась проблема: как сделать так, чтобы все подумали, что поджог устроил именно Стефан, а не кто-либо еще. Он помнил, что Малефисента вообще-то была категорически против любых поправок и изменений в плане, который она так долго корректировала, но Диаваль был уверен, что так будет лучше, он уже даже придумал возможные оправдания перед Малефисентой.       Эта его мысль окончательно основалась и оформилась, когда тренировка Стефана подходила к концу. Диаваль не стал подвергать сомнениям или обдумывать ее более серьезно.       Он дождался, пока вся команда по регби покинет раздевалку. Когда это произошло, парень аккуратно заглянул в помещение и, убедившись, что Стефан в душевой и это надолго, быстро и незаметно для возможных прохожих (которых не было, но Диаваль не мог отделаться от ощущения, что за ним самим кто-то шпионит, как он шпионил весь день за Стефаном) проник в раздевалку. Там он отыскал шкафчик и сумку Стефана. Действовать нужно было быстро, Стефан мог с минуты на минуту выйти из раздевалки, тренер мог вернуться к себе в кабинет в самый неподходящий момент — могло произойти что угодно. Подойдя к вещам Стефана, Диаваль в отвращении сморщил нос и сощурил глаза, но приоткрыл сумку парня и ловким движением подкинул туда вещь, которую ему передала недавно Малефисента. Теперь нужно было поторопиться все сделать до прихода тренера.       Он так же незаметно и скрытно покинул раздевалку, направляясь к кабинету тренера. Кабинет был заставлен всевозможными наградами: кубки и медали за победы в регби, баскетболе, футболе, легкой атлетике, бейсболе и даже в шахматах. Диавалю было жалко такой кабинет: было видно, что тренер проводит здесь огромное количество времени и проводит его с удовольствием. Везде был строгий порядок, листы лежали ровно, а не были разбросаны по всему столу, как это было в кабинете директора, ручка была одна и лежала на видном месте, чтобы сразу при необходимости найти ее. Диаваль знал, что кабинет не успеет пострадать сильно: тренер с минуты на минуту войдет и, наверняка, успеет все потушить.       Диаваль дрожащими от напряжения руками зажигает палку, обмотанную тканью, пропитанной горючим, и кидает ее на пол, быстро покидая кабинет и выбегая на улицу. Он прячется в кустах какого-то дурно и сильно пахнущего растения, откуда хорошо видно окна спортзала и кабинета тренера. Мистер Боулс появился практически сразу, как только Диаваль нашел взглядом его окна. Как и думал Диаваль, тренер без лишней паники, но с легким испугом приступил к тушению возгорания.       Когда огонь больше не представлял опасности, тренер вышел из кабинета, а Диаваль покинул кусты и направился обратно в коридор, чтобы узнать, что там со Стефаном. Парень, стараясь, чтобы его не заметили, выглянул из за угла. Тренер ходил из стороны в сторону по коридору и с кем-то разговаривал.       — Да, сэр… нет, сэр… никого, сэр… да, сэр, всего пять минут… хорошо, сэр… до завтра, сэр, хорошего Вам вечера, сэр.       Из раздевалки, словно почувствовав, что его здесь ждут, вышел Стефан, глядя по сторонам. Тренер подозрительно посмотрел на него. Диаваль практически слышал, как в его голове начинают набирать скорость и крутятся маленькие шестеренки. Недолго думая, мистер Боулс делает выгодный для Диаваля и Малефисенты вывод и сердито хмурит свои густые брови. Темные солнечные очки, которые были при мистере Боулсе в любую погоду и придавали ему дополнительной строгости, опасно съезжают на кончик носа. Мистер Боулс, злясь, сжимает и разжимает кулаки, пытаясь выпустить гнев и агрессию.       — Стефан! — грозно гаркает он, едва сдерживая свои эмоции.       Парень удивленно и медленно поворачивается к тренеру. Тот не обращает никакого внимания на недоумение Стефана и продолжает подбирать слова, чтобы не напугать юношу и не сделать их взаимоотношения хуже, чем они есть сейчас.       — Зачем ты поджег мой кабинет?! — прикрикивая, спрашивает мистер Боулс.       — Но я этого не делал, тренер.       — Не ври! Кроме тебя, в школе больше никого нет! — Стефан хотел было что-то возразить, но тренер его перебивает, резко грозно поднимая руку, — Я не хочу слушать твою ложь. Завтра расскажешь все директору!       — Но, тренер… — потерянный голос Стефана прозвучал так тихо, что Диаваль его практически не слышал.       Мистер Боулс покачал головой и покинул Стефана. Диаваль понял, что сейчас самое время покинуть школу. Он незаметно вышел и поспешил домой. У него еще не была сделана домашка, а уже поздний вечер…       На следующий день главной новостью и темой для обсуждений стали разборки мистера Боулса и Стефана в кабинете директора. Это вызвало большой шок среди учеников. Они разделились на два лагеря, кто-то защищал Стефана во что бы то ни стало, а другие подтверждали, что именно он поджег кабинет мистера Боулса.       — Я слышала, как он говорил, что ненавидит мистера Боулса, — проговорила Стейси.       — А я слышала, что он хотел, чтобы Боулса в аду ждал отдельный котел, — поддержала ее сестра Бекки.       — Я уверена, поджог устроил не Стефан. Он ведь и мухи не обидит, — возразила толстушка Кейт, но ее доводам никто не поверил.       Учителя тоже были шокированы новостью о поджоге, но они не делились на лагеря, как это делали ученики. Каждый из них был уверен в виновности Стефана. Играли ли ужасные оценки Стефана по большинству предметов какую-то роль или же это была профессиональная солидарность, Диаваль не знал, но все происходящее было на руку ему и Малефисенте.       Диаваль решил подслушать разговор, происходящий в кабинете директора, чтобы знать: удался ли их план или нет. Но, как оказалось, столь блестящая идея пришла в голову не только ему. Возле двери уже стояла целая группа желающих узнать происходящее самим, а не получать новости одними из последних. Эта группа уже разработала целую систему, благодаря которой каждый из присутствующих мог услышать разговор мистера Генриха, Стефана и мистера Боулса.       Роберт и братья Кармайкл и Франклин стояли впритык к двери кабинета директора и подслушивали разговор, происходящий за дверью. Каждый из них передавал слова кого-то конкретного: Стефана, директора или тренера. Рядом с ними в толпе стояли остальные, которые слушали тихий шепот, пересказывающий диалог за дверью. Диаваль незаметно присоединился к толпе.       — Почему Вы, мистер Боулс, решили, что именно Стефан поджег кабинет? — тихо передал слова директора Роберт.       — Потому что никого больше в школе не было. Вдобавок, Стефан мог разозлиться из-за того, что я отстранил его от участия в матчах по регби и лишил капитанства, — произнес Кармайкл.       Толпа возбужденно зашепталась, но быстро стихла, слушая продолжение. Диаваль закатил глаза на такое поведение одноклассников.       — Мистер, это был не я! — Стефан ответил так громко, что его было слышно даже за дверью, но Франклин все равно повторил его слова.       — Стефан, ты действительно был единственным, кто еще не покинул школу… — задумчиво проговорил Роберт, он старался даже передавать интонации, с которыми говорил их директор.       — Но я этого не делал! — беспомощно твердил Стефан, а Франклин упорно повторял его слова за дверью.       Вдруг, распихивая толпу своими острыми локтями, появилась Лейла.       — Отойдите! — воскликнула она своим фальцетом, — Дайте пройти! Чего столпились! Хотите зрелищ — идите в театр! — она грубо отталкивала тех, кто был у нее на пути.       Лейла распихала всех и встала перед дверью в кабинет своего отца. Гордо подняв голову и задрав нос, девушка распахнула дверь, сбив с ног Роберта и братьев Кларк, до сих пор опирающихся на дверь и пересказывающих разговор в кабинете. Бросив напоследок презрительный взгляд на собравшихся, она вошла в кабинет. Роберт, Кармайкл и Франклин вновь приникли к двери. К ним присоединилась толстушка Кейт, пихая парней локтями, отвоевывая себе место у двери.       — Папочка, — капризным тоном протянула Кейт, пародируя Лейлу, чем вызвала смешки среди толпы, — Стефан здесь не причем.       Собравшиеся за дверью удивленно переглянулись между собой. Диаваль почувствовал неладное, но он был уверен, что Лейлы не было вчера в школе и она не могла видеть, кто устроил поджог.       — Лейла, сейчас не время… — мягко попытался урезонить дочь мистер Генрих.       — Папочка… Ты мне не веришь? Я знаю, что Стефан не виноват. Я была рядом с ним во время того, когда кто-то поджег кабинет мистера Боулса.       — Почему же Вы не вышли из раздевалки вместе? — Кармайкл передал справедливый вопрос Боулса.       — Я задержалась в раздевалке. А когда вышла, Вас уже не было.       — Решено, — воскликнул за дверью мистер Генрих, его слова все расслышали, поэтому Роберт не стал их повторять.       Толпа настолько сильно стихла, что можно было услышать, как этажом выше уборщицы протирают полы. Каждому было интересно, чем же обернется дело и какой будет итог. Диаваль слышал свое ускоренное сердцебиение, ему не терпелось узнать: получилось ли у них или все провалилось.       — Стефан признается невиновным, — после этих слов толпа удивленно ахнула. Сердце Диаваля ушло в пятки, он даже побледнел.       — Но, сэр… — попытался возразить мистер Боулс, чьи слова передал Кармайкл.       — Ваш кабинет, мистер Боулс, будет восстановлен, я сейчас же распоряжусь распределением средств. Спасибо, Лейла, ты помогла нам разрешить этот спор. Мистер Боулс, я полагаю, Вы должны извиниться перед Стефаном.       — Да, Стефан, прости меня. Я был не прав.       Было понятно, что разговор завершился и скоро они начнут выходить из кабинета. Собравшиеся под дверью директора не хотели быть застуканными в своем подслушивании, поэтому медленно стали расходиться по своим делам. Случай со Стефаном перестал быть для них интересным, как только стало ясно, что никакого наказания для Стефана не будет. Диаваль решил не уходить далеко и притаился за углом.       Мистер Боулс, чье лицо было обезображено злостью на несправедливость, первым покинул кабинет директора. Диаваль почувствовал укол совести, но разумом он понимал, что уже поздно что-то исправлять. Школа выделит средства на ремонт кабинета. Насколько знал Диаваль, там пострадал всего лишь пол и стол со стулом. Они слегка обгорели и пострадали несильно, но все-таки пострадали. К счастью, мистер Боулс успел потушить пожар, пока он не натворил делов.       Вскоре из кабинета мистера Генриха вышли Стефан и Лейла. Они мило о чем-то разговаривали, чем очень сильно раздражали Диаваля. Они дошли до ближайшего дивана (по школе было расставлено около десяти диванов и столько же кресел) и присели на него. Диаваль был на таком расстоянии, что мог спокойно подслушивать их разговор и при этом нельзя было бы с уверенностью сказать, что он подслушивает. Он достал и разблокировал свой телефон, чтобы окружающим казалось, что он что-то смотрит в своем гаджете.       — Откуда у тебя эта красота? — спросила Лейла, показывая Стефану ожерелье Малефисенты, которое Диаваль умело подкинул в сумку парню.       — Где ты это взяла? — испуганно спросил Стефан, выдирая из рук Лейлы украшение.       — В твоей сумке, — недоуменно ответила девушка, подозрительно глядя на ожерелье.       — Но его там не было…       — Ты мне не веришь?       — Нет, я тебе верю, — неубедительно пробормотал Стефан.       Лейла закатила глаза и ушла, сказав, что ей нужно отлучиться по делам. Стефан поднял взгляд на Диаваля и с ненавистью и подозрительностью смотрел на него несколько минут, после чего вновь перевел взгляд на ожерелье в своих руках.       — Его там не было… его там не было… не было… этого не может быть… его там… — бессвязно шептал он, оторопело глядя на чертово ожерелье, которого не могло быть в его сумке.