На своей стороне

      Как известно, люди довольно быстро научились создавать себе проблемы. Посторонний наблюдатель мог бы с легкостью убедиться, что их вечно не устраивает своё положение. То им мало земли, то недостает власти, хочется больше богатств, хлеба или свободы… Вот блинчики — совсем другое дело. Их действительно всегда не хватает. Даже если ты не человек.       Кроули всегда был где-то рядом. Готовый мирно поспорить, попутно развеселить или в унисон погрустить, предложить выход из любой ситуации. Хотя Азирафель и старался не обращать на это особого внимания. Как бы ему ни было приятно общество демона, в глубине души или даже с книгой под одеялом он всё же не мог этого не признавать, но, тем не менее, официально они по-прежнему числились врагами. И ангел старался задвинуть подальше мысли о том, что было вне рамок их формального противостояния. «Мы не друзья, а враги», — повторял он с изрядной периодичностью, словно чтобы самому ненароком не забыть. Но от этого ничего не менялось. Прикормленные утки приветственно встречали их в парке, знакомые официанты подливали вино за обедом, а слишком терпеливые и непритязательные клиенты, отважившиеся на повторные посещения книжного магазина, даже иногда здоровались с частым гостем хозяина.       И небо не обрушилось на них, и солнце всё так же вставало и садилось, как и в начале их знакомства. Но могут ли они выйти за стену, воздвигаемую вот уже шесть тысяч лет? Стену из запретов, инструкций и обязанностей как ангела и демона, которые они должны соблюдать? А если она когда-нибудь рухнет, что тогда?.. И снова Азирафель задвигал эти мысли как можно дальше. До следующего раза.       — Поедем обедать. Я тебе остался должен, ещё с… когда это было? — небрежно закидывает удочку Кроули, делая вид, что запамятовал.       Да, ведь он, верно, тоже понимает, что им не позволительно иметь ничего общего. Или поддается, так как знает, что его самый близкий враг по-другому не может.       — Париж, 1793 год, — отвечает Азирафель, принимая это как должное и продолжая представление. Совсем незачем напоминать о том, кто кому и за что остался должен тогда.       — А, ну да. Царство террора. Это наша работа или ваша?       — Разве не ваша?       — Уже не помню. А ресторанчик был неплох…              Кроули всегда был где-то рядом. И появлялся как раз тогда, когда был жизненно необходим, в прямом смысле, спасая не только от одиночества, но и от развоплощения.       Серые стены промозглой камеры, застывший палач и неожиданно возникший в камере демон, голос которого согревал не хуже солнечных лучей, пробившихся сквозь решетку вместе с его появлением:       — Ангел, что ты здесь забыл?       — Блинчики… — отвечает и в самом деле малость проголодавшийся Азирафель первое, что приходит в голову. — А как ты здесь оказался?       — Наши прислали благодарность…       — Так это твоих рук дело?!       — Конечно, нет, — отрицает Кроули и вносит предложение. — Надеюсь, ты ничего не имеешь против моей компании? За обедом?       И они действительно идут на поиски блинчиков. Но вот незадача, этого божественного лакомства нигде нет. Зато есть грязь, голод, нищета, болезни, отрубленные головы и прочие адские прелести. Так что Азирафелю даже стыдно подумать ещё раз о каких-то там блинчиках — это ж надо было такое ляпнуть. Наконец, после парочки ненормированных чудес по пути, его начинают одолевать совсем не ангельские чувства. Но кроме представителя вражеского стана, которого можно, как обычно, обвинить во всем, под рукой никого нет.       — Это что же, всё твои проделки? Ты их призываешь к насилию? Не могу поверить, чтобы тебе дали благодарность случайно.       — А гражданин Дантон, случаем, не твой протеже? — отвечает вопросом на вопрос Кроули, который, похоже, нисколько не оскорбился и только рад приступить к их вечным спорам, без которых оба, очевидно, не могут обойтись. — Ты за этим сюда заявился? Чтобы заставить их отказаться от свободы?       — Свободы?! Разве можно насаждать свободу силой? — возмущается Азирафель. — Значит, вот чем ты тут занимаешься!..       И он останавливается, как вкопанный перед заколоченным входом в храм. Прямо у полуразрушенных церковных ворот на импровизированном пьедестале, из каких-то обломков стены, высится бюст Марата. Ещё по приезде во Францию, ангел уже успел ознакомиться с листком «Друга народа» и даже видел одно из изображений его возвеличенного автора — одного из новых народных трибунов, призывавших к убийствам.       — И в мыслях не было, — спокойно отвечает Кроули. — Они и без меня неплохо справляются.       — А заменить религию культом разума?       — А что, — ухмыляется демон. — По-моему, замечательная идея, жаль, сам разочарован, но не моя.       — Позволь не поверить.       — Твое право, — пожимает плечами Кроули, и точно меняясь ролями, соглашается, произнося приличествующую более ангелу фразу. — Я же демон, ты не обязан мне верить.       — Люди непостижимы… — наконец, вздыхает ангел.       — И это говорит тот, кто в разгар революции сорвался с места и полетел через пролив за блинчиками. Если уж не вспоминать о революции, ты хотя бы про мучную войну не подумал?       — Если я правильно помню, это было лет двадцать назад.       — Ага, а теперь, значит, по-твоему, стало лучше? Не слышал? Гражданин Робеспьер, кажется, вновь установил максимум. Вряд ли мы найдем здесь блинчики…       Но, как ни странно, обнаружить блинчики все-таки удается. Хотя вовсе не исключено, что здесь имело место чьё-то пессиместически-чудесное вмешательство.       — По-твоему, это можно было решить как-то по-другому? Избежать революции? — интересуется мнением демона Азирафель, и речи за обедом принимают уже иной оборот.       — Ха, ты же сам знаешь, они пытались, только поздно спохватились. Впрочем… вот как бы ты, например, избежал конец света?       — Зачем мне его избегать? И потом конец света произойдет не по воле народа.       — Не думаю, что революции в большинстве своём делают массы. Открой глаза, ангел, кому, по-твоему, она выгодна и кто в итоге здесь может выиграть?       — А конец света? У него, думаешь, тоже не будет победителей?..                     Спустя несколько месяцев Кроули вновь объявился в Лондоне и возник на пороге нового книжного магазина, несмотря на то, что табличка на входе не давала возможности сомневаться: рабочий день уже закончен.       — Кроули? — пораженно воскликнул хозяин, появившись на звук колокольчика из подсобного помещения. Запертая дверь нисколько не помешала проникновению из вне.       Должно быть, он не смог скрыть своей радости — приподнимая очки, демон каким-то подозрительно долгим взглядом вглядывался в него, после чего неожиданно хмыкнул, словно что-то прочитав у него на лбу.       — Не против, если я войду? Не ожидал? Не беспокойся, я ничего не куплю, — очевидно, Кроули уже навел справки о том, как велась, точнее, не велась торговля в магазине.       — И давно ты вернулся?       — Уже неделю. Я зашёл бы и раньше, но тебя не так-то легко застать на месте, когда ты покупатель. Но так как я не собираю книги, то решил, что могу зайти не как покупатель, а как…       — Ты правильно сделал, проходи, — заторопился ангел, при этом сам же умудрился вернуться к неловкому моменту. — Конечно, ты всегда можешь прийти как…       Он бросил на Кроули красноречивый взгляд, негласно призывая его помочь, но тот не ответил, на этот раз позволяя самому выпутываться из петли.       — Как тебе будет удобно… — наконец закончил Азирафель.       — А у тебя тут ничего, — оглядывая стеллажи с книгами и проскальзывая взглядом в каморку, откуда только что вынырнул Азирафель, вынес вердикт демон. Ангел, ожидавший реакции гостя так, словно это было важнее одобрения Небес, довольно улыбнулся.       — Не хочешь повторить вояж? Свобода, равенство, братство и блинчики?       Кажется, Кроули издевался.       — Нет, спасибо, у меня как-то пропал аппетит.       — А что так? Разочарован последними известиями? Все наши ставленники, говорят, полегли в неравной схватке с мадам гильотиной.       — Послушай, а тебе не кажется, что во всём этом есть что-то знакомое? По образу и подобию… — задумчиво произнес ангел, не решаясь продолжить. Все-таки его прерогатива в спорах всегда строилась на непостижимости, а тут такое безобразие.       — Смертные, которые повторяют Божественный замысел? Снести всё с лица Земли, чтобы построить новый мир?.. — мигом догадался, о чем речь, представитель оппозиции, ведь это была одна из их излюбленных тем. — А это что? Неужели читаешь сочинения господина Руссо?       Заметив на прилавке раскрытую книгу, демон с охотничьим нюхом заметившего слабое место оппонента, придвинул её поближе к себе и прочёл вслух:       — Если вы хотите придать ему прочность, сблизьте взятые составляющие его настолько, насколько это возможно…*       — Это не Руссо, — обреченно прервал его ангел.       — А что?       — Кулинарная книга.       Казалось, очки Кроули совершили спуск на кончик носа самопроизвольно, открывая перед ангелом расширившиеся зрачки демона.       — О, теперь я понимаю, зачем тебе книжный магазин… А чем это пахнет? — вдруг и в самом деле принюхался Кроули. — Это не твой.       — Что?       — Запах не твой. Что-то горит.       — О, Боже! — Азирафель подскочил и мигом исчез за дверью. Кроули, при всей своей стремительности, едва поспевал следом.       — Мои блинчики!       — Так вот отчего у тебя пропал аппетит.       — Это всего лишь эксперимент.       — Я так и подумал. У тебя это на лбу написано.       — Что?       — Печать на лбу. Мука, — пояснил демон.       Хотя спасти последние опытные образцы и не удалось, на столе красовались, по всей видимости, первые выжившие — единственные уцелевшие в кулинарной баталии с ангелом — плотные в центре, но с тонкими краешками, покрытые какими-то темными пятнами блинчики. Возможно, не слишком аппетитные на вид, но… Заинтересованный взгляд демона не укрылся даже за очками. Так что Азирафель был вынужден предложить. Все-таки кому, как не сверхъестественным существам, затерявшимся в океане людей, знать, что внешность может быть обманчива.       — Позволишь тебя искусить? Ох, это же твоя коронная фраза… Тогда, может, и мы уподобимся?       — Кому?       — Людям.       Кроули, ни слова не говоря, выражая готовность, приземлился за стол.       — Хотя, возможно, они не совсем такие. Даже совсем не такие… — запнулся ангел, напряженно замерев, пока демон снимает пробу.       — Ангел, да это же чудо!       — О, нет, там совсем нет чуда. Ну, почти.       — Хватит оправдываться, мне, пожалуйста, ещё таких же, по образу и подобию этих.       — О, мне кажется, я не смогу это повторить… Может, лучше сходим куда-то?       — А, знаешь, у тебя здесь и в самом деле неплохо. Если бы ещё…       — Вина?       — Пожалуй… Кстати, я же специально захватил… И все-таки не понимаю, зачем тебя понесло во Францию, когда там уже ничего не исправишь, а у тебя все есть и здесь, — выудив практически из воздуха бутылку и устраиваясь поудобнее в кресле, заметил демон. — Даже блинчики…       Кроули всегда был где-то рядом. Но когда вдруг приходило осознание, что его нет, возникала и другая мысль: а почему бы его не найти? Все-таки видеться пару раз в столетие — всего ничего. И эту мысль с каждым веком было отогнать труднее всего. Даже если, чтобы отыскать его, нужно было отправиться в Ад, пусть и во Франции. По крайней мере, пока.