Без ГМО 2.0

Мало кто знает, с каким трепетом и обожанием Тэхён относится к макнэ. Возможно, даже сам Чонгук не понимает, насколько важную роль играет в жизни своего хёна. Ким не просто хочет быть рядом, он боится дышать, когда они порознь. Мало кто знает, что Чонгук во время выступлений буквально ежеминутно оглядывается на старшего, готовый в любое мгновение оказаться рядом. Он ревнует ко всем и поэтому ненавидит весь мир, тайно лелеет мысль о том, как бы запереть Тэ в своей комнате и не показывать никому своё сокровище. Их отношения всегда были за гранью разумного. Лишь в самом начале, когда Гук был слишком мал и откровенно не понимал поведения Тэ, всё было мило и невинно. Тогда им было сложно. Чон даже старался избегать своего хёна. Позже у младшего начался период полового созревания и он как с цепи сорвался. Кидался на любого, кто лишь косо глянет в сторону Кима. Злился и ревновал с поводом и без. Устраивал Тэхёну скандалы налево и направо, хоть и не понимал имеет ли на это право. Не знал, почему вообще испытывает к хёну такое сильное чувство… совершенно непонятное чувство. Тэ, в свою очередь, тихо ждал, пока гормоны перестанут бушевать и его донсен успокоится. Он стойко сносил все крики и ссоры, что Гук пытался спровоцировать между ними. Обнимал буквально круглосуточно, напоминая о том, что он рядом и никуда не уйдёт. Спал с младшим в одной кровати, ел из одной тарелки, про себя удивляясь происходящему, ведь раньше Гук был брезгливым до ужаса. С момента знакомства их отношения пережили буквально всё, став впоследствии настолько… значимыми, что даже Бан Шихёку пришлось их признать. Мало кто видел, как, только успев покинуть сцену после тяжёлого выступления, эти двое проверяют состояние друг друга. Буквально сканируют взглядом, дабы убедиться в том, что всё хорошо. Они часто не могут подойти, так как вынуждены переодеваться к следующей песне или чему-либо ещё, но взгляды их не прекращают пересекаться, будто бы раз за разом говоря "я в порядке, как ты?" Те моменты, когда с одним из них что-то случалось, всегда пересматривались осведомленным из съемочной группы стафом раз пятьдесят, перед тем, как отснятый материал попадал в фильмы. Ведь некоторые кадры могли вылиться в настоящий скандал. Когда во время тура в Чили Чонгуку стало плохо, Тэ будто с катушек слетел. Он накричал на менеджера и Намджуна за то, что те не запретили макнэ выходить на сцену, когда узнали о его недомогании. А в тот момент, когда Чон потерял сознание, его хён и вовсе ударил охранника. Мужчина пытался увести Кима из гримёрной, где младшему оказывали помощь, но Тэ впал в ярость. Тогда же менеджер и руководство компании сошлись на том, что нужно на какое-то время прекратить взаимодействие этих двоих на камеру. Вырезались сцены их объятий, диалогов и даже взглядов, если они казались слишком откровенными. В какой-то момент один из помощников менеджера попытался повлиять на ситуацию и заставить Тэхёна и Чонгука прекратить отношения. Он обратился напрямую к Бан Шихёку, в следствие чего Тэ закатил настоящую истерику главному менеджеру и ушёл из общежития. Лишь спустя три часа ребята узнали, что Ким ходил лично к директору. О чём они говорили, никто так и не смог выведать, но в споре явно победил Тэхён, ведь он вернулся с победным выражением лица.

***

– И Богом там будет? – с напускным спокойствием поинтересовался Гук, насыпая себе в тарелку салат. Ничего не предвещало беды. Вечер после интервью на радио был полностью свободен и парни решили поужинать вместе дома. Джин, не без помощи ребят, наготовил любимых корейских блюд друзей, а Намджун выбрал фильм для просмотра после ужина. Остальные накрыли стол и уже уселись на свои места, ожидая главное блюдо вечера – кальби из говядины. Разговор начал Хосок, поведав парням, что сестра на выходных водила его в ресторан корейской кухни в Ёнсане и, по его нескромному мнению, там готовят лучшие куриные крылышки в Сеуле. Чон так откровенно расхваливал опробованную еду, что друзья один за другим записывали адрес места, точно собираясь его посетить. Тогда-то и началось это… – Вот схожу туда с хваранами в четверг и вынесу вердикт, – пробасил Тэхён совершенно без задней мысли, стоя напротив макне, так как только подошёл к столу со стаканами в руках и ещё не успел занять место рядом с младшим. Он вообще редко контролировал свои слова, когда расслаблялся по вечерам в кругу мемберов. – И Богом там будет? – с напускным спокойствием поинтересовался Гук, насыпая себе в тарелку салат. От сказанного младшим в комнате вдруг повисла тишина. Все присутствующие знали об их с Тэ отношениях. Можно было даже сказать, вся группа переживала их ссоры вместе. Все, хотят они того, или нет, участвовали в скандалах, причиной которых по большей части была ревность. И, вроде бы, этот период отношений они уже давно пережили, чему радовалась вся семёрка, без исключения. Намджун и Сокджин были готовы молиться в тот день, когда младшие решили между собой всё, что связано с этой темой. Только вот… Как во всех правилах есть исключения, так и здесь без них не обошлось. И в данном случае, это исключение – Пак Богом – близкий друг Ким Тэхёна. Того самого, который только для Чонгука и по другому вселенная просто не будет существовать. – Будет, Чонгук, – Тэ прекрасно знает чем ему грозит продолжение этого разговора, но и молчать не может. Он знает причину по которой Гук ненавидит его друга, но и отступать не собирается. Ведь, произошедший несколько лет назад инцидент, уже даже самим Богомом забылся. Что уж о других говорить. Но у Чонгука феноменальная память, впрочем как и всё остальное, и из-за этого Ким готов иногда на стену лезть. Чон молчит. Он как никто понимает, что причины волноваться нет. Что любые обвинения в сторону Тэ беспочвенны и даже жестоки, ведь его хён не раз доказывал свою категорическую верность. У неё нет границ, нет альтернативы или обходного пути. Она существует вне понимания других и имеет лишь один аналог – верность Гука. Тэхён, как и все остальные в комнате, ждёт взрыва. Скандала, который может дойти даже до драки. Но ничего не происходит. Гук спокойно ставит свою тарелку на стол, считая, что двух ложек салата ему будет достаточно и берёт в руки порцию Тэ. Он накладывает в керамическую ёмкость овощи, тут же убирая из общей массы оливки, так как помнит, что его хён на время отказался от этого продукта. Молчание продолжается ровно до того момента, пока предмет посуды не касается стола и Гук не садится на своё место. – Не забудь отдать ему подарок. Ты ведь так и не поздравил его с днём рождения? – Чонгук поднимает глаза на Кима и у того сердце удар пропускает. Он ошалело кивает, обходит стол и садится рядом с макне. Остальные переглядываются, пожимая плечами и принимаются к дальнейшему обсуждению вопроса еды. Вечер проходит тихо, если так вообще можно сказать о посиделках, где пять человек старательно друг друга перекрикивают, доказывая свою точку зрения, смеются, вспоминая неудачи в своих же выступлениях и обсуждают расписание на следующую неделю. Почему пять, спросите вы. Да потому, что Тэхён всё ещё молчит, обдумывая произошедшее в начале ужина, а Чонгук так и вовсе ковыряется в тарелке, старательно делая вид, что ест, просто очень медленно. С горем пополам расправившись со своей порцией, Чон встаёт из-за стола, благодарит старшего хёна за ужин, берёт тарелку и относит её в раковину. Он не хочет смотреть фильм, не хочет есть десерт. Кажется, сейчас он вообще ничего не хочет. Тэ вскакивает как раз в тот момент, когда за младшим закрывается дверь его комнаты, щелчком своего замка на миг прерывая дискуссию между остальными участниками группы. Они все обескуражены, ведь в своей комнате Гук уже месяца два не ночует, и об этом знает каждый житель их апартаментов. Ещё при заселении в "THE HILL", когда каждый из них выбирал себе комнату, Чон заявил, что выберет оставшуюся, так как жить в ней особо не собирается. У Тэхёна тогда аж уши покраснели, но возражать он не собирался. С чего бы? – Иди уже, – негромко произносит Джин, видя как Тэ мнётся, желая поскорее помчаться за макне, но не решается, кусая губы и сжимая кулаки. – Сам знаешь, тебе нельзя сейчас упустить момент. Тэхён шумно втягивает носом воздух и быстрым шагом выходит из комнаты в коридор. К двери он подходит решительно, но лишь коснувшись её металлической ручки, замирает, не в силах даже выдохнуть. – Г-гукки, – зовёт Ким, слегка дрогнувшим голосом, тут же открывая дверь. Чон сам когда-то сказал, ему не нужно разрешение на то, чтобы быть рядом с младшим. Он имеет все права на это. На вообще всё, что ему в голову придёт. Только бросать права не имеет. Гук себя ломает, но молчит, лёжа на кровати спиной к двери. Он отчаянно хочет повернуться, но точно не сделает этого, иначе влепит себе с разгону ровно в тот момент, когда останется один. Всё дело в том, что один взгляд на Тэхёна снесёт все обиды к херам, но проблему не решит. Гук не хочет прощать, потому, что не за что, он хочет заставить себя смириться с тем, что хён дружит с бесячим Богомом и младший не посмеет требовать прекращения этой дружбы. – Гукки, ты злишься? – Ким садится рядом с макне и протягивает руку к его волосам, чтобы привычно уже потрепать их, но отчего-то замирает. Движения сковывает то ли страх, то ли сомнение. Он не знает как на это отреагирует младший. До дрожи боится, что тот оттолкнёт его. Тэхён никогда не признается Чону, но он трус. Самый что ни на есть настоящий. До истерики боится остаться без Гука. До смерти, что его Чон Чонгук уйдёт навсегда. – Чонгук-ки, – голос сквозит мольбой, – пожалуйста, поговори со мной. В ответ снова тишина. Гук из последних сил держится. Он сам уже молить готов, лишь бы не слышать от старшего таких слов… никогда. Это больно. Это бьёт по вискам молотом и режет без ножа. Будто из груди сердце достали и сжали изо всех сил. – Хочешь, я никуда не пойду. Буду с тобой, – это ещё больнее. Чон боится, что следующий удар станет последним. Голос хёна дрожит и Гук не выдерживает. Он резко вскакивает и обнимает Тэ так крепко, как только силы позволяют. Пальцы остервенело вцепляются в мягкую ткань домашней футболки Кима. Чон зарывается носом в волосы парня напротив и глубоко вдыхает их запах. Такой родной. – Прости, – шепчет Гук, не давая старшему отодвинуться даже на миллиметр. – Я снова это сделал. Обещал, что не буду, но сделал. – Чонгуки… – Я постараюсь привыкнуть, – Чон продолжает шептать, так как боится, что голос дрогнет, если начать говорить громче. – Он ведь твой друг. Я привыкну. Только подожди ещё немного. Ладно? – Гукки, – Тэ удивляется с какой силой его обнимает макне и с трудом, но всё же заставляет Чона посмотреть ему в глаза. – Я буду ждать столько, сколько потребуется. – Спасибо. В этот вечер они уже не выходят из комнаты Гука. Просто лежат вместе на кровати, иногда перекидываясь парой фраз. Закинув одну руку за голову, Чон рассматривает белый потолок, параллельно перебирая пальцами волосы хёна. Тэ этим наслаждается. Он блаженно улыбается, лёжа на груди младшего с закрытыми глазами и думает. В голову сейчас лезут только воспоминания четырёхлетней давности, что были наполнены сомнениями и страхом. Но причины у этих чувств были другие. – Я вдруг вспомнил, – начал Ким, открывая глаза, – наш первый поцелуй. Чон тоже помнит. Он с ужасом вспоминает, как ненароком чуть не испоганил своё счастье.