Без ГМО 2.0

Не то, чтобы Чонгуку не нравилось общаться с Ви-хёном. Нравилось. Просто порой старшего было слишком сложно понять. Он произносил странные вещи, без конца лез обниматься и говорил-говорил-говорил не умолкая. Это… бесило. Не сильно, но достаточно, чтобы начать избегать его общества. Особенно сильно Чон старался не оставаться с Кимом наедине. "Этот хён окончательно умом поехал" – думалось Гуку и он выходил из комнаты ожидания в студии раньше, чем Тэ закрывал за собой дверь. – А ну стой, мелкий, – Намджун как-раз вовремя тормозит в коридоре макне, хватая того за ворот и затаскивая в первую попавшуюся комнату. За таинственной дверью оказывается одна из многочисленных местных гримёрок. Чёрт знает чья, но сейчас это не так уж и важно. – Появилась тема для разговора, – лидер кивает на диван, что стоит у одной из стен и Гук послушно на него садится. Сейчас ему всего пятнадцать. Он ничего не знает и полностью полагается на хёнов. Поэтому, любой диалог с Намджун-хёном воспринимается как часть его обучения, часть взросления. – Почему ты избегаешь Тэхёна? – А? – вопрос застаёт макне врасплох. Он знает, что должен ответить, знает, что может это сделать, но язык не поворачивается сказать правду. – Ты избегаешь Тэхёна. Почему? – уточняет Джун и младший вжимает голову в плечи. – Я не буду ругать тебя. Просто это стало довольно заметно и я хочу знать причину. – Хён немного… Как бы так сказать? – Гук мнёт в руках край длинной футболки, что надели на него уже для одного из концептов фотосессии. – Его слишком много. Я устал от его чрезмерного внимания. – Почему не скажешь ему об этом? – Нет. Хён, ты что? Я не могу так, – макне кусает губу и отводит взгляд. – Мы же с ним друзья. – Давай так, Гукки, – Намджун шумно выдыхает, – в этот раз я помогу тебе и сам с ним поговорю. Но больше такого не должно происходить. Если у вас есть проблемы, решайте их не медля. Мы только дебютировали и времени на подобное у нас нет. Группа должна быть в полной боеготовности. Понял? – Да. На этом разговор заканчивается и парни возвращаются к работе. Тем же вечером Джун и Тэ пропадают ненадолго из поля зрения (в магазине), а после возвращения Гук замечает, что всё внимание младшего Кима резко перешло к Чимину. Так проходит месяц. Тэхён и Чимин к удивлению Чона ни на шаг друг от друга не отходят, будто всегда были одним целым. Они всё делают вместе. Даже душ периодами вдвоём принимают, как отговорку используя фразу "так ведь гораздо быстрее". Поначалу макне облегчённо вздыхает, ведь надоедливый хён больше не висит на шее и не ходит по пятам. Затем Чон отмечает для себя, что 95-лайн начинает его подбешивать. И не слегка, а знатно так, на семь из десяти. А по итогу, спустя гребанный – по мнению самого Гука – месяц, он уже готов огнём дышать и плеваться лавой в хёнов потому, что (цитата) "да как он смеет так легко переключаться?! Я для него пустое место что-ли?!" – Чимин-хён, подвинься, – в один из вечеров произносит Чонгук, втискиваясь на диване между Паком и Тэ, хоть слева от Кима ещё два таких как Гук могли бы поместиться. Он расталкивает хёнов локтями, усаживаясь поудобнее и забирает из рук Чима миску с чипсами. – Смотрите дораму? Я тоже хочу. Парни, незаметно для макне, переглядываются, оставляя вопрос неозвученным и решают забить на наглость мелкого, ведь сами виноваты в том, что он такой избалованный. Всё дело в том, что шесть хёнов души в Гуке не чают, вот и позволяют ему фактически всё, что обычно запрещено по отношению к старшим. Он без зазрения совести перечит им, обзывает и даже дерется с ними на равных, лишь изредка получая по голове за то, что переходит границы. Вечер у всех троих проходит слегка напряжённо, можно даже сказать неловко. Чонгук всеми силами пресекает любые телесные контакты хёнов, совсем не вникая в суть того, что показывают по ТВ. Чимин никак не может в толк взять почему Чон его постоянно толкает локтем, бьёт по руке, когда он за чипсами лезет и (цитата) "с хрена ли он вообще такой вредный сегодня?!" В голове Тэхёна и вовсе перекати-поле устроило соревнование с обезьянкой, которая хлопает ударными тарелками. Происходящее заводит в тупик. Тэ боится понять ситуацию неправильно. Боится ошибиться. Ближе к часу ночи Чим решает, что ничто не может заменить ему сон и уходит в комнату к остальным. Тэхён и Чонгук остаются на том же диване, только телевизор уже выключен, а пустая миска из по чипсов убрана Паком в раковину. Нарушить тишину вопросом оказывается сложно для них обоих. Но и молчать уже нет сил. Слишком уж это самое молчание вредит. – Хочешь мне что-то сказать? – решается первым Ким, на что младший поджимает губы, откровенно не зная что ему говорить. Он опускает голову вниз и смотрит на свои ладони, что по неизвестным ему причинам вдруг вспотели. – Н-нет, – Гук сжимает челюсти от злости – на самого себя за робость, на Тэхёна за этот вопрос, на Чимина, весь вечер лезущего к Тэ и даже на остальных хёнов за то, что сегодня решили не участвовать в общих посиделках. – Уверен? – старший смотрит на донсена выжидающе. Он сам не знает, что хочет услышать. Просто устал рыть себе могилу в своей голове. Устал придумывать оправдание их непонятным отношениям. Устал топить в себе то, что спать не даёт, то, что под дых бьёт, заставляя задыхаться от своих же мыслей. – Н-нет, – вновь отвечает Чон. Закусывая нижнюю губу, он в тридцатый раз обдумывает эту ситуацию и понимает, что сейчас нельзя молчать. Это его шанс всё исправить. Шанс вернуть всё так, как было. Это ведь он всё испортил. Он оттолкнул хёна от себя. Он отпустил руку, дав старшему уйти. – Гукки, я… – начинает Тэхён, но его вдруг обрывают на полуслове. – Я ревную. – Что? – Киму кажется, что он слышал как взорвалось солнце, но это всего лишь Гук сказал два слова. – Я ревную тебя, хён, – чуть тише повторяет Чонгук и Тэ слышит второй взрыв. Это, скорее всего, была луна. – П-почему? То есть… Ты же сам попросил Намджун-хёна… – Да. Попросил. А теперь жалею, – с каждым словом голос младшего становится твёрже. – Почему? – Потому что ты только мой хён! – Гука слегка заносит, ведь он срывается на громкий шёпот, дабы не закричать. – Чимин-хёну ты донсен, Хосок-хёну тоже. Для всех ты донсен. Только мне хён. Так будь ним! – И… что я должен делать? – Ким недоумевает. Совсем не может понять младшего. Знает точно лишь то, что должен выслушать макнэ до конца. Обязан. – Как "что"? Любить меня. Я же твой макнэ! – буквально выкрикивает младший, а Тэхён давится воздухом. Гук наверное даже не осознаёт что потребовал. Именно, не попросил – потребовал от хёна. – Чонгукки, ты… – Тэ второй раз давится воздухом, когда донсен хватает его за запястье и кладёт ладонь на свою голову. – Давай хён, растрепай мне волосы, как ты любишь и скажи, что я глупый макнэ, – глаза младшего наполнились мольбой, отчего Ким теряет всякое желание противиться воле мелкого паршивца. Он давно уже утратил способность противостоять этому ребёнку, чем Гук беспардонно пользовался в данную минуту. Сдавшись моральному давлению макнэ, Тэ слегка ерошит тёмные волосы и тут же усмехается. Ему так этого не хватало. – А теперь целуй, – чуть тише, но также напористо требует Чон и у старшего глаза расширяются до размера блюдец. – Что? – Целуй говорю, – повторяет Гук. – К-как? Куда? – В щёку, – теперь недоумевает макнэ. – Забыл что-ли, как всегда делал? Тэхён сдаётся второй раз. Он абсолютно сбит с толку двумя предложениями мелкого пацана и это уже не шутки вам какие-то. Во рту становится так сухо, будто парень километр пробежал только что. Сердце кажется из груди вот-вот выскочит. Но Тэ медленно подсаживается ближе к брюнету и чуть наклоняется, ведь ребёнок всё же ниже его ростом. Киму кажется, что взорвалась Земля. Та самая, на которой его макнэ буквально в последний миг повернулся, сталкиваясь губами со своим хёном. Это сложно назвать поцелуем, но и другого названия не придумаешь. Старший резко отпрыгивает, подрываясь с дивана, и убегает куда-то в сторону ванной комнаты, пока Гук, довольный произошедшим, откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. Тэхён тяжело и часто дышит, огромными от удивления глазами глядя на своё отражение. Всё лицо и шея красные. Сердце точно планирует побег, а мысли капитулировали с диким криком о помощи на нецензурном. – Какого хрена блять? – шепчет Ким, умываясь уже в третий раз. – Пиздец. Это полный пиздец. – Эй, – слышится из-за двери, от чего Тэхён подпрыгивает и ударяется головой о полку с чистыми полотенцами что висит над зеркалом чуть справа. – Айщ, – шипит Тэ, потирая больное место. – Пусти, Тэ. Я в туалет хочу, – негромко хнычет Чимин и Кима немного отпускает. *** На следующий день ситуация становится ещё сложнее, ведь макнэ, видимо, решил довести младшего из своих хёнов до ручки. Он лезет к старшему обниматься, забирает у него еду почти изо рта, без конца что-то ему говорит или о чём-то просит. В общем, прохода не даёт. А Тэхён лишь губы поджимает и шарахается от каждого резкого движения Гука в его сторону. Взгляд магнитом тянет к губам мелкого засранца и это не на шутку уже пугает. Сердце при каждом объятии удар пропускает и Тэ даже решает в какой-то момент, что нужно к врачу заглянуть на неделе, ведь так быть не должно и это точно какая-то патология. – Итак, начнём с того, что повторим "N.O", – Ким честно пытался вслушаться в команды хореографа, но мысли предательски уходили в сторону разминающегося что есть мо́чи макне. – Тэхён, у тебя в начале второго куплета постоянно какие-то проблемы. Давай глянем с чем именно. – С ногами у меня проблемы, – выдыхает Тэ и стаёт в позицию. Так проходит почти три часа. Три адских часа пыток и издевательств под маской занятия с безобидным названием "постановка танцев". Все семеро уже лежат на полу и стонут от бессилия, ведь их любимый хореограф явно решил избавиться от них самым жестким способом, не дав даже с родными попрощаться. Тело ломит так, будто их всех палками били и даже дыхание требует нехилых усилий. – Думаю, на сегодня хватит, – произносит ласкающие слух слова преподаватель и парни в один голос стонут что-то типа "угу" в ответ. Пожалуй, это всё, на что они сейчас были способны. Дорога до общежития занимает минут двадцать, но и за это время мемберы успевают уснуть так крепко, что менеджеру приходится их будить по приезду. – Завтра у вас выходной и я советую вам хорошенько отдохнуть, ведь послезавтра начинается неделя перед концертом в котором вы примете участие, – Седжин-хён всё продолжает что-то там говорить, пока они выбираются из машины, но Тэхён уже не очень старается слушать. Он хочет поскорее принять ванну и лечь в любимую кровать, обязательно проспав в ней больше десяти часов. План полностью удаётся и вот, проспав до самого обеда, Ким с трудом открывает глаза и ещё секунд пятнадцать не может понять проснулся ли, ведь всего в двух дюймах от его носа, лицо спящего Гука. Того самого, который вообще-то должен спать на единственной одноэтажной кровати, а не рядом с Тэхёном на узкой и верхней. Теперь была ясна причина того, почему Киму так сладко и мирно спалось – ему было кого обнимать. – Чонгук, почему ты… здесь? – негромко спрашивает старший, уповая на то, что остальные отсутствуют в комнате. Ведь, в противном случае будет очень неловко. Макнэ морщит нос, причмокивая губами во сне и жмётся ближе к теплому хёну под одеялом, отчего Тэхён мысленно кричит, а потом пытается придумать выход из сложившейся ситуации. – Чонгук, – старший аккуратно касается плеча Гука и шумно сглатывает, ведь в голове так некстати всплывают воспоминания о том их "происшествии", как прозвал его сам Ким. Он поджимает губы и ведёт рукой выше, касаясь уже шеи Чона. Слишком сосредоточившись на движении своей руки, Тэ совсем не замечает того, что младший уже вовсе не спит, а смотрит пристально прямо ему в глаза. Пальцы проходятся по коже под скулой и Ким замирает, цепляясь взглядом за губы. Такие красивые. Такие… нужные. Он нуждается в них. После "происшествия" он только о них и думает. – Целуй если хочешь, хён, – вдруг шепчут они и Тэхён резко отскакивает на другой край кровати, а лучше бы света. – Т-ты что делаешь… тут? – негромко спрашивает Ви, боясь смотреть в глаза Гуку. Стыдно. А его слова лучше и вовсе проигнорировать. – Хёны ушли в магазин. Пока я закрывал за ними дверь, замёрз, – парень чешет затылок, садясь на кровати. – Решил, что так быстрее согреюсь. Мы ведь и раньше спали вместе. Ты никогда не был против. – Я н-не против, просто, – после слов младшего Ким чувствует себя хреновым хёном, ведь раньше он даже не придал бы значения этому поступку Чона. А тут упрекать его вздумал. – Забей. – Ты кушать хочешь? – Чон спускается на пол и поправляет на себе домашнюю одежду. – Джин-хён там оладьи сделал перед уходом. – Угу. Идём. *** Завтрак проходит в тишине. Тэхёну всё ещё стыдно, а Гук просто думает. В голове младшего вихрем проносятся мысли о том, что именно нужно сделать чтобы вернуть всё на свои места и нужно ли, ведь раньше совершить подобное он бы не осмелился. Но сейчас он уверен в том, что делает всё правильно. Ким ЕГО хён и, хочет он того или нет, Чонгук заставит его уделять младшему больше внимания. – Они надолго ушли? – медленно пережевывая яблочный оладий, Тэхён первый раз не знает что говорить Чону. Раньше даже думать об этом не приходилось. Он говорил первое, что в голову стукнет. Сейчас же гадкое чувство внутри скребётся и не даёт быть собой. Шепчет что-то о сдержанности, о том, что произошедшее не должно повториться. Выкручивает внутренности чувством вины за то, что он дал такому случиться. "Чонгук ещё ребёнок и не понимает что творит" – твердит Киму внутренний голос и он почти готов кричать от безысходности, ведь "происшествие" никак из мыслей не выдворить. Уж слишком крепко те ощущения въелись в кору головного мозга. Тэхён волком выть хочет от желания повторить тот вечер ещё хотя бы раз, но тут же ментально бьёт себя по лицу за подобные мысли. Его макне ещё совсем маленький. Он не осознаёт всей серьёзности ситуации и последствий, которые она может за собою повлечь. Одна маленькая оплошность может загубить годы стараний всех семерых. Этого не должно случиться. Они не заслуживают такого расклада. – Не имею понятия, хён, – бормочет Гук, напихивая полный рот оладьями. И он не врёт. Хёны ни слова не сказали о том, когда вернуться. Но раз Джин сказал ему покушать и покормить Тэ, когда тот проснётся, одним часом дело не ограничится. Этот месяц был довольно плодотворным в плане работы, поэтому и конверт с деньгами на расходы они получили немаленький. Старший хён не раз упоминал, что после получения хороших денег он обновит всю посуду в доме, ведь Намджун-хён был к ней беспощаден и тарелок скоро будет недостаточно для них семерых. – Я… – Может в приставку сыграем? – перебивает старшего Чон и Тэ тут же закрывает рот. Что бы он не собирался сказать, сейчас не время. – Угу, – Ким доедает последний кусочек и собирает посуду, тут же её вымывая, пока Чонгук готовит всё для игры. – И чипсы прихвати, хён, – слышит из-за спины Тэ, параллельно выполняя просьбу и улыбаясь. Если сейчас немного постараться и придержать свои неадекватные желания, можно вернуть всё на круги своя. Снова стать любимым хёном для своего любимого макне. Только вот как забыть то “происшествие”? – 6:4, хён, – буквально пищит Гук. – Я победил, а ты проиграл! Техён улыбается. Этот час был лучшим за последние несколько месяцев. Они снова стали собой. Просто наслаждались общим времяпрепровождением. – И что же ты хочешь за свою победу, макне? – Ким расслаблен и совсем не ожидает подвоха. Он треплет волосы младшего своей большой ладонью и смотрит прямо в его глаза. В этот момент мир останавливается. – Я хочу себе всё твоё время, хён. Проходит по меньшей мере минута, прежде чем Тэ осознает, что его маленький Гук уже сидит на его собственных бедрах и обнимает его шею. – Ч-что? – Я хочу тебя себе, хён. Не хочу делить тебя с кем-то, – Чон кусает губы и хмурит брови по-детски, только это никак не сходится с его взрослыми действиями. – Чонгук, ты хоть понимаешь, что именно просишь у меня? – Да, – младший ещё раз кусает собственные губы, но уже спустя мгновение целует Кима. Того самого, что не может сопротивляться. Он проиграл в сражении со здравым смыслом. Проиграл самому себе. Больше у него нет сил себя держать. Тэ целует в ответ остервенело, с чувством. Ему сложно терпеть всё, что так долго копилось. – Гукки. – М? – Я больше не смогу тебя отпустить, понимаешь? – Да.