Без ГМО 2.0

Тэхён кричит. Сначала имя Чонгука, затем на стафф и Намджуна, потом в пустой гримёрке от безысходности. Он ударил охранника точно в челюсть и знает, что завтра этот факт здорово ему аукнется муками совести, но сегодня ему прям плевать, прям с высокой колокольни, прям на людей. Он почти готов вынести эту хренову дверь к чертям собачьим, по пути отыгравшись ещё на паре предметов, что будут не там расположены. Останавливает лишь тот факт, что Гук после этого точно весь мозг старшему выест, за такое поведение. Успокаивается он не сразу, да и успокоением это сложно назвать, ведь Тэ просто скатывается по стене у двери и, полными слёз глазами, смотрит в никуда. Истерика отступила, но волнение никуда не делось. Он вновь и вновь проигрывает в голове вид Чона, лежащего на полу с кислородной маской на лице и кусает губы до крови, пытаясь унять внутренний крик. – Тэ, я зайду, – слышится из-за двери, и, спустя ещё пару секунд, в комнату входит Намджун. Тэхён на него не смотрит. – Он в порядке. Отдыхает в гримёрной. Через десять минут его повезут в больницу для проверки. – Мне нельзя? – младший знает ответ на этот вопрос, но и не задать его тоже не может. – С ним будут Седжин-хён и Сокджин. – Тебя послали следить за тем, чтобы я не натворил больше глупостей? – на этот вопрос тоже ответ не требуется. Оба парня знают это.

***

Четыре часа тянутся мучительно долго. Тэхён не ест и не пьёт, хотя следовало бы. Только сидит на диване в их номере, обняв колени, и молча ждёт. Четыре часа назад Чонгука увезли, чтобы как следует проверить состояние его организма. Джин-хён, как и планировалось изначально, отправился за ним вместе с Седжин-хёном. Всех остальных привезли в отель и отправили по номерам. Чимин долго уговаривал Тэ остаться ночевать в их с Хосоком номере, но младший лишь молча мотал головой и шмыгал носом, желая поскорее остаться наедине со своими мыслями и не слышать этих бесполезных "не волнуйся ты так" и "не переживай". Как он вообще может "не волноваться" и "не переживать", когда его маленький Гукки прямо сейчас находится где-то там в неизвестно каком состоянии. Ему всё ещё плохо или стало лучше? А вдруг хуже? Вдруг он прямо сейчас страдает? – Тэхён-а, открой, – слышится стук и Ким тут же несётся к двери, сметая всё на своём пути, ведь это голос его старшего хёна. – Что с ним? Что-то не так? Ему стало хуже? – только открыв, тараторит Тэ. Сокджин не медлит, заходя в номер и тут же успокаивая коротким "всё хорошо". – Что значит "хорошо"? Когда всё "хорошо" сознание не теряют. – Он переутомился. Плохо спал прошлой ночью из-за переживаний и организм не выдержал. – Где он сейчас? – До утра он останется под наблюдением. В девять его привезёт Седжин-хён. Он остался с Гуком в больнице. – Я должен был поехать! – Тише Тэхён. Весь отель услышит, – громко шепчет Джин, надеясь на благоразумие младшего. – Тебе сейчас туда нельзя. – Кто сказал? Бан-PD? Седжин-хён? – лишь из любви и уважения к хёну, Тэ перешёл на шёпот. – Пусти меня! Мне нужно поехать к нему! – И всему миру доказать, что вы пара? Тэхён, ты старше! Ты должен понимать всё и нести ответственность за ваши проступки. Ты хоть представляешь сколько раз уже Намджун спасал вас двоих? Это не шутки, Тэхён-а. – Хён, я думать ни о чём не могу, если не уверен, что с ним всё в порядке. Мне дышать страшно, когда его нет в поле моего зрения. Понимаешь? – Тэ, такая зависимость не нормальна. Вам нужно научиться контролировать это. – Помнишь тот случай на фотосессии? – Тэхён специально делает паузу, чтобы Джин вспомнил. – После этого я попытался отдалиться от Чонгукки. Делал вид, что занят, старался проводить с ним меньше времени. И знаешь, что произошло когда он понял это? Чонгук перестал есть. Два дня сидел на воде и постоянно в одиночку тренировался в спортзале. Игнорировал меня. Это был его протест. Когда я осознал насколько всё плохо и пошёл просить прощения, он сказал мне кое-что: "не смей больше так со мной поступать. Ты мой воздух. Лишая меня внимания, ты отбираешь у меня кислород". После этих слов я поклялся ему больше никогда не оставлять без нужды ни на миг. Он моё всё. – Тэ, я клянусь тебе, что как только узнаю как он, тут же тебе позвоню. Только останься пожалуйста в этой комнате до утра. Я сразу же отправлю его к тебе, как только увижу. Прошу тебя, – голос старшего сильно хрипел из-за нервов. Тэхён чувствовал себя последним куском дерьма из-за того, что заставил хёна переживать и из-за него. Сокджин ведь с момента знакомства заботился о них, как о своих младших братьях. Отдавал всего себя ради их уюта и комфорта. – Я буду здесь. Не подведу тебя. Прости за то, что сорвался, – Тэхён подходит к старшему и утыкается носом в его плечо. По щекам снова катятся слёзы. – За всё прости. – Тэ, солнце, – Ким крепко обнимает младшего и улыбается сквозь слёзы. – Всё будет хорошо.

***

Первое что видит Гук, когда открывает дверь их номера, это лежащего на одеяле Тэхёна, свернувшегося комочком и обнявшего одну из чоновых кофт. Младший машет Сокджину, коротко обернувшись и заходит, тут же закрывая за собой дверь на замок. Сняв куртку с плеч, он тихо проходит к кровати, усаживаясь рядом со своим личным миром. Касаться его нельзя, тут же глаза откроет. Никто не знает, но Тэхён спит очень чутко. Иногда от одного движения Гука в кровати просыпается. Первое время им правда было очень сложно спать вместе. Чёрное худи летит на пол, как и светло-серые штаны. Чонгук остается в футбодке и трусах, планируя проспать сегодня весь день, ведь им всем дали один выходной из-за пережитого стресса. Концерт через два дня, значит генеральная репетиция будет завтра. Двигаясь ближе к Тэ, Чон случайно скрипит кроватью, тут же поджимая губы, ведь старший открывает заплаканные глаза в эту же секунду. – Гук-а, – слёзы опять бегут по щекам, когда Ким оказывается на коленях макне, полностью окольцовывая его шею руками. Целует лоб, щеки и скулы, прижимает к себе всеми силами. – Мой Чонгукки, – срывается с губ, пока младший улыбается и млеет от происходящего. – Тэ, солнце, – шепчет Чонгук, руками обхватывая лицо Ви и смотря в его глаза. – Я в порядке. Всё хорошо. Пожалуйста не плачь. Очень тебя прошу. – Я испугался. Так сильно испугался за тебя, что… – буквы с трудом складывались в слова. Невыспавшийся мозг буквально отказывал в пользовании. – Я здесь. С тобой. Всё в порядке. Меня полностью обследовали. Я здоров. Простое переутомление. – Гук-а, – Тэхён плачет сильнее, буквально врезаясь своими губами в те, что напротив. Поцелуй выходит рваным, соленым, совсем не нежным. Будто бы полным невысказанного страха и отчаяния. Чон падает на подушки, утягивая с собой старшего и тут же меняет их положение, оказываясь сверху. Из-за стресса и беспрерывной работы, они уже несколько недель не занимались сексом. Это жутко било по нервам и выдержке. Последние несколько дней Чонгук буквально на стену лез от желания, что появлялось, стыдно признаться, даже когда Тэхён просто пил воду из бутылки или чистил зубы посреди гримёрки. Но зажать старшего в столь людном месте не представлялось возможным, а вечером сил не было даже на то, чтобы просто принять душ, что уж говорить о каких-то физических нагрузках. – Я так скучал по тебе все эти дни, – шепчет Чонгук, стягивая с Кима свою белую футболку и тут же припадая губами к его шее. – Но мы же постоянно вместе. Я ни на шаг не отхожу от тебя, – Ви каждый раз умирает в этих руках, рассыпаясь и собирая себя по кусочкам вновь. Он готов согласиться на любые страдания, лишь бы Чонгук был цел и невредим, оставаясь рядом всегда. – Мне тебя вечно будет мало... – Чонгук шепчет на выдохе, касается своими холодными после больницы пальцами песочной кожи старшего, на миг замирает, словно чувствует в своих руках огромную драгоценность и боится её уронить. Руки Чонгука на тэхеновой талии – отдельный вид искусства. С того, как взаимодействуют их тела, можно писать картины, потому что словами описать не сможет ни один поэт. Сегодня Тэ позволит донсену полностью управлять процессом. Уступит, ведь чувствует его желание, его жар, исходящий от самого сердца, его чувства, что подобно молодой звезде горят с каждым днём все сильнее и ярче. Штаны Тэхена оказываются где-то на полу так же быстро, как и снятая перед этим футболка, а затем и бельё. Ким такими быстрыми рывками помогает раздеться и Чонгуку, хочет поскорее ощутить его, прижаться кожей к коже, стать одним целым во всех смыслах. Чон вжимает его в мягкие подушки, оставляет чуть ниже уровня сосков свои метки – потому что выше блядь нельзя – кусает, целует, затем переходит к затвердевшим розовым бусинам, губами их оттягивает, целует лижет, зубами совсем слегка касается. Второй рукой другой сосок без внимания не оставляет, чередует свои действия и с лёгкой ухмылкой наблюдает за ответной реакцией. Его хен мечется под ним, словно зверёк, загнанный в очень даже приятную ловушку. Тэхен мычит, ещё пытается сдержать свой прекрасный голос. От таких ласк он всем телом дрожит, губы кусает и глаза закатывает. Наконец-то. Чонгук с ним. Они вдвоём, наедине. Могут уделить внимание друг другу, сполна насытиться этим. С губ хена всё же скрывается первый стон, когда широкая ладонь младшего дарит ему смачный шлепок по левой ягодице, а Чонгук на это лишь улыбается и врывается своим языком в горячий ротик Ви, тщательно вылизывая, так что когда отстраняется, тоненькая ниточка слюны остаётся между их губ. – Ты смазку приготовил? – шепотом спрашивает Чон, пока рука по-хозяйски шастает по аппетитным бёдрам. – Нет... – Тэхен виновато целует в уголок губ. – Я не рассчитывал на секс. Не знал, когда тебя выпишут и в каком состоянии ты будешь, поэтому... – Поэтому сейчас, мне придётся рыться среди кучи вещей, голым, со стояком, в поисках злощасной баночки со смазкой. Чонгук немного недовольно вздыхает и подрывается с кровати к чемодану. Вываливает содержимое на пол, быстро перебирая все, что там есть. Благо, такие вещи Тэхен складывал рядом с косметикой и долго искать не приходится. – Гук-и, я могу извинится... – Тэхен двумя пальчиками шагает по его кубикам на животе, а затем обхватывает ладонью почти что каменной от возбуждения член, на кончике которого виднелась капля природной смазки. – Это будет чуть позже. Сейчас я хочу поужинать, – Чонгук утробно смеется и укладывает любимого хена на живот и дарит по упругой попе несколько сильних шлёпков ладонью, так, что та приобретает красный заливистый цвет, хоть в полумраке и плохо видно. Тэхен стонет в подушку, а затем слегка раздвигает ноги. Он предстоящее любит не меньше. Чонгук его задницу просто обожает. Мягкая, упругая, идеальной формы, а ещё можно с ней делать всё, что угодно и никто не увидит следов. Он переминает её в руках, целует, кусает, снова шлепает. Тэхен уже готов кончить, ведь донсен добрался до излюбленного десерта и не оторвётся, пока не наесться. Оставив на нежной коже более десятка отметок и красные от ударов пятна, Чон, довольный картиной, улыбается и оставляет в районе копчика пару невесомых поцелуев, а затем языком опускается всё ниже и ниже, пока Ким не начинает снова дрожать и сводить ноги. Он собирает немного слюны и принимается как следует вылизывать промежность старшего. Его язык быстрый, ловкий. Руками Чон раздвигает половинки, открывая себе прекрасный вид на сжимающуюся дырочку в предвкушении главного. Чонгук рад бы растянуть удовольствие ещё немного, но самому терпеть уже сложно, да и Ким скулит от желания, поглаживая свой член. Парень выливает немного смазки на вход Тэ и так же себе на пальцы, а затем незамедлительно приступает к растяжке. 2 пальца входят довольно таки легко почти до конца. Он разводит их как ножницы, в правильности действий убеждаясь по стонам своего парня. Затем входит уже тремя, а после и четырьмя пальцами. Иногда они обходятся вообще без растяжки, но после столь длительного перерыва это необходимо. – Быстрее! – как только Тэхен переворачивается на спину, то обхватывает ногами торс Гука и с восхищением смотрит на каждое его движение. Чон обильно смазывает член лубрикантом и по запаху догадываться, что попалась с излюбленной клубникой, которой пахнет и сам Ким, а после неспешно начинает входить в Тэхена. Старший дрожит ещё больше, с пухлых губ слетает громкий стон. После они точно получат выговор от Джуна и Джина, что спят (или нет, из-за таких соседей) в соседнем номере. Чонгук толкается до конца, целует Кима, в попытках заглушить стоны, руками сжимает талию, толкает вновь и вновь, ускоряет темп, рычит на ухо Ви, кусает плечо, а когда ритм становится слишком быстрым, руки Тэ заводит наверх и сжимает запястья. Оба теряют рассудок, полностью отдаются животному желанию, становяться одним целым, растворяясь без остатка. – Я люблю тебя... Если в момент такого удовольствия, когда тяжело вспомнить собственное имя, человек способен сказать эти слова, стоит ли считать их безусловным доказательством абсолютной искренности. Да. Несомненно. Они шепчут это друг другу в губы, целуют их, кусают, ловят приглушенные стоны. В глазах Тэхена звезды, Чонгук рукой его член обхватывает и заставляет кончить прогнувшись в пояснице аж до хруста позвоночника и Ким послушно пачкает своей спермой ладонь младшего и свой живот. Но Чонгук еще не кончил, так что Тэ предстоит исправить это. Он тяжело дышит, становясь в коленно-локтевую, и опускается губами к члену Чона, приоткрывая и показывая кончик язычка. Чонгук мажет головкой по губам, пальцами зарывается в шелковистые волосы, совсем не больно сжимает их, а потом опускает голову Кима ниже и стонет не сдерживаясь ни капли. Минет Тэхён делает шикарный, да и стараться долго не приходиться, уже через 2 минуты он послушно глотает сперму. Чонгука всегда ведёт от этого зрелища. – Иди ко мне... – Чонгук большим пальцем стирает с его губ остатки смеси спермы, смазки и слюны, целует и крепко обнимает. Оба прилично устали. – Я соскучился по такому тебе. – Ким улыбается и тянет одеяло ближе, а сам голову на грудь Чона кладёт. – Скорее бы отпуск... Вот тогда уж точно я не позволю тебе кончить так быстро. – Обязательно, хён, – тихо смеется Чонгук. Сон накрывает их одновременно, принося полное успокоение и блажь.

***

Ви умирает медленно и в муках, глядя на свой смысл жизни. Задыхается уже от мысли о том, как поцелует его, как только они одни останутся. Адреналин бьёт в голову сильнее любого алкоголя, когда они замирают, держа руки друг у друга на плечах. Лица в жалких двух десятках сантиметров и Тэ почти забывает об Арми и о ребятах, что поют и скачут вокруг. Он дышать не может, так как один вдох и он ощутит родной запах. Это крышу сорвёт вместе со стенами, Ким уверен. Чону не лучше. Пауза явно затягивается и нужно что-то там дальше делать, только вот в голове ни одной мысли, кроме как о прекрасном хёне. О том, что ему волосы в глаза лезут и Гуку катастрофически нужно их поправить. О мокрых от пота шее и ключицах, что Арми плохо видно, а Чону рассудок затмевают. Ниже опускать глаза вообще страшно, ведь чёртов Тэ с недавних пор в качалку ходит и это уже начинает свои плоды давать, просвечивая через светлую, почти прозрачную рубашку. Они стоят посреди сцены стадиона, что вмещает девяносто тысяч человек, но видят лишь друг друга. Иногда своим видом Тэ доводит Чонгука до слёз, иногда одним взглядом заставляет перестать дышать. Он всегда разный на сцене. Может свести с ума одним движение пальцев. С помощью своего неземного тембра вознести к небесам или отправить в ад без права на возвращение. Каждый раз Чон старается держать себя в руках, клянётся себе, что не будет смотреть на Кима пока они выступают дабы не поддаваться. Но каждый раз с позором проигрывает самому себе и тонет с чувствах к Тэхёну. Но нужно всё же воздать ему должное. Путём долгих и мучительных стараний, Чонгук научился быть чуть более сдержанным на публике. Он аккуратен в прикосновения и словах, но когда они наедине, с катушек слетает. Тогда как Тэхён, хоть и держится изо всех сил, не может пересилить свои инстинкты. Он буквально дышать не способен без тех самых прикосновений и слов, пока стаф и пятеро участников их группы буквально седеют на глазах из-за его выходок. Но кому есть дело до правил, когда двое дышат друг другом.