Без ГМО 2.0

– Тш-ш-ш, – шепчет старший, пальцем накрывая губы Чона. Хёны сейчас буквально за дверью бегают по их квартире и собирают вещи, пока младшие, собравшиеся немногим ранее, закрылись в ванной комнате. Всего полчаса назад они примчались из здания компании после трёхчасового обсуждения долгожданной поездки. Через час они отправляются в аэропорт, садятся в самолёт и летят в Тайвань. Для группы это третий концерт их тура и огроменная ответственность. Первый концерт в этой стране. Он обязан быть идеальным. Ничто не должно его испортить. Это ещё одна ступенька к мечте. Для Тэ и Гука это означает полное отсутствие времени друг для друга. Никаких зажиманий, никаких нежностей, никаких… поцелуев. Тэхён не готов к этому. Кажется, он вообще ни к чему не готов. После возвращения в общежитие, куда их привезли для того, чтоб перепроверить и забрать чемоданы, собранные утром, Ким тихо хватает младшего за капюшон и тащит в ванную. Ему нужно срочно успокоить нервы. Чон не сопротивляется абсолютно. Он заходит в маленькую комнатку, слышит за спиной щелчок дверного замка и тут же чувствует руки на своей талии. Крышу срывает капитально. Ким кусается во время поцелуев, сжимает пальцами левое предплечье так сильно, что скорее всего следы останутся и нужно будет снова врать хёнам. Он жмёт младшего спиной к умывальнику, дышит рвано. Чонгуку от всего этого так хорошо, что аж плохо. Он задыхается от чувств к Тэхёну. Хочет полностью его поглотить, чтобы тот больше никому и никогда. Только ему пусть принадлежит. Его личный хён без права на обжалование. Гук усаживает Кима на стиралку, цепляется пальцами за его футболку и тянет вверх, пока ноги старшего окольцовывают его бёдра. Целует ключицы и шею, легко кусает кожу за ухом. Тэ почти стонет. Он держится из последних сил. – Тэ, – голос Чимина из-за двери заставляет резко замереть. – Тэ, мне нужна моя щётка. Это же ты там? – Тш-ш-ш, – шепчет старший, пальцем накрывая губы Чона. – Щётка уже в твоей дорожной сумке. Ты положил её ещё утром. – Точно? Я не могу найти, – не унимается Чим, пока Ким мысленно покрывает его последними придуманными матами. – Уверен. Я видел как ты паковал её. – Ладно. Давай там скорее. Мы уже выходим. Гукки кажется уже в машине давно, – кидает напоследок Пак и уходит от двери, на что двое парней облегчённо выдыхают. – Но… – Чонгук хмурит брови, кидая взгляд на раковину сбоку, – его щётка тут, – шепчет он. – И? Мне нужно было ему её вынести? – Ким тихо усмехается. – Подкину в его дорожку, пока спать будет. – Хён, ты прекрасный актёр, – закусывая губу, тянет Чон. – Надеюсь, не только актёр, – он делает многозначительную паузу. – Нужно идти. – Угу, – Чонгук знает, что нужно. Знает, что их ждут парни и стафф. Знает, что самолёт ждать не будет. Но поделать с собой ничего не может. Целует хёна ещё раз. Сейчас он готов на всё, лишь бы им ещё пару минут дали. – Гукки, – Тэ плавится. Он вкурсе, что так нельзя. Но отказать мелкому засранцу не может. Да и как отказывать в том, чего до сумасшествия хочешь сам. – Нам… нам нужно. – Блять да… ты прав... хён, – шепчет Чонгук прямо в губы парня и Тэ ведёт ещё больше от этого его “хён”. Это блятский запрет. Нельзя так. Запретить бы законом мелкому садисту это самое “хён” навеки. – Иди первый. Я скажу, что возвращался за чем-то. Тэхёну пиздецки хорошо и неебически хуёво одновременно. Пиздецки хорошо, ведь, этот макне целиком и полностью принадлежит только ему – Киму. Больше нет причин для ревности. Но трогать его нельзя даже Тэхёну. Нельзя обнимать так как они привыкли. Нельзя целовать в шею или кусать губы. Нельзя спать в одной кровати – в отеле их селят по двое-трое и младших всегда со старшими. Это и есть то самое “неебически хуёво”. *** – Намджун-хён, на два очень важных слова, – утаскивая за руку немного растерянного лидера, тихонько говорит Тэ. – Ты выбрал неудачное время, Тэхён-а, – Джун оглядывается, взглядом цепляясь за менеджера, с которым должен был срочно обговорить кое-что не менее важное, чем слова одного из макне. Они только зашли в отель и даже не успели обсудить список мероприятий, что изменился, пока парни летели сюда. – Как бы так… В общем, – Ким-младший мнётся, пытаясь сформулировать мысль, и сделать свою просьбу как можно менее подозрительной. – Давай в ускоренном режиме, Тэ. Я правда очень занят сейчас. – Поменяйся со мной комнатой. Мне достался Джин-хён, а он в последние недели хреново спит. Я очень уставший и хочу поспать. А он будет сидеть в телефоне полночи, – Тэхён, очень-при-очень, прям изо всех сил, надеялся, что Намджун пипец как спешит и согласится на обмен, ничего не заподозрив. – Ты… уверен? Я с Гуком должен ночевать, – старший Ким ведь буквально недавно разговаривал с Тэхёном по поводу их с Чоном отношений. А если быть точнее, что младший недоволен этими отношениями. – Мы всё уладили, хён, – прикусывая внутреннюю сторону щеки, бубнит Тэ. А сам мысленно молится, боясь покраснеть. Ну он ведь не врёт. Правда уладили. – Ладно. Но будь уверен, в удобный момент мы обсудим это втроём. – Как скажешь, хён. На этом разговор был окончен и младший, подхватив свои вещи, умчался в комнату, где его уже ждал макнэ. *** – Намджун-а? – Сокджин не понимает, почему в его комнату входит лидер их группы вместе со своим чемоданом, ведь жребий, проведённый в самолёте, пал совсем не на этого Кима. – Тэхён просил поменяться со мной. Я не смог отказать, – младший закрыл за собой дверь, тут же щелкнув замком, дабы никто не вломился в их номер без спроса. Такого случая пока ещё не было, но Седжин-хён настоятельно рекомендовал не ждать его и предпринять меры заранее. – А причину назвал? – Джин всё не унимается, ведь оставлять их макне наедине с недавних пор запретил сам Намджун. – Сказал, что в последнее время ты подолгу не спишь и это ему мешает, – Джун выкладывает свой драгоценный ноутбук на стол и подключает его к сети. Сейчас в его планах быстро принять душ и приняться за коррекцию текста, который уже неделю пишется для их камбека. Песня должна быть готова уже через неделю, иначе в следующий альбом она не войдёт. – Либо он что-то напутал, Джун-а, либо врать наконец-то научился, – усмехается старший, ложась на бежевые простыни своей кровати. Усталость берёт своё и он тут же прикрывает веки, ожидая ответа репера. – Не понял. – Я уже три недели засыпаю, как только дохожу до кровати. Уверен, эти двое просто хотят позажиматься в тайне от всех, вот и хитрят. – Хм-м, – Намджун хмурит брови, глядя на хёна и схватив чистое полотенце из шкафа, садится рядом с Джином. – Думал, я один заметил. – Хах, пропустишь тут такое. – Как узнал? – Застал их пару дней назад в кухне. Наш милый Гукки так вжимал Тэхёна в холодильник, что даже подвинуть его умудрился, – тихо смеётся Сокджин, а у Джуна от этого смеха внутренности в узел завязывает. Нет. Это не тот смех, который заставляет смеяться всех вокруг. Этот хриплый слегка и ненавязчивый. Намджун прикусывает щеку изнутри, дабы сдержать порыв посмотреть в этот момент на старшего. – Ясно. Нужно бы узнать кто ещё заметил и подумать, что нам с этим делать. – Нам? – Сокджин укоризненно повысил тон, сощурившись. – Джун-а, я не думаю что МЫ сможем что-то сделать. И даже пробовать не хочу. Тэхён с Чонгуком ведь не дураки и тоже дорожат нашей группой и всем чего мы достигли. – Я на это искренне надеюсь, Джин-а. Но ты ведь понимаешь, что грозит нам как группе, если их раскроют? – А ты понимаешь, что грозит нам как семье, если мы будем вмешиваться? – "Семье..." – эхом прозвучало в голове младшего Кима. На этом спор был окончен. Намджун поднялся с кровати и, не оглядываясь, ушёл в ванную комнату. Ему предстояла сложная ночь перед экраном ноутбука. Сокджин же, лишь надул губы и, переодевшись, лёг под одеяло. Этой ночью в номере лидера и старшего члена "BTS" так никто и не уснул. На парней слишком давил груз ответственности, страх за друзей и ещё некоторые чувства, которые один не осмелится озвучить, а второй просто не сможет правильно назвать. *** – А сейчас мы с вами поговорим о вашем блять поведении, – буквально вталкивая в пустую гримёрку младших, Намджун почти рычал от злости. – Что это, мать вашу было, скажите мне пожалуйста!? – Джун-а, будь с ними помягче, – вмешался вошедший следом Сокджин, лелея надежды на то, что ему удастся слегка остудить пыл лидера. – Помягче? Могу их подушкой задушить! Так будет "помягче"? – Джун ходил по комнате туда-сюда, пока Тэхён с Чонгуком молча сидели на диване, опустив взгляд в пол. Джин лишь уловил краем глаза то, как макне аккуратно переплел пальцы их рук, пряча это действие за расстегнутой кофтой. – Хён, – начал было Чон, но грозный взгляд лидера заткнул ему рот. – Не "хён", Гук-а. Вообще не "хён". Я знал. что так и будет, но Сокджин убедил меня в том, что вы не идиоты. Что вы взрослые. А я имел глупость понадеяться на ваше благоразумие, – Намджун сел на стул, что мгновение назад поставил спинкой к младшим, и уперся в металлические перекладины локтями. – Мне казалось, что вы осознаёте риски, – опустив голову на руки, он шумно выдохнул. – Бан-PD хочет вас разделить. То есть больше никаких взаимодействий, никакого фансервиса, даже стульев рядом на интервью и шоу. Понимаете? – Но хён… – попытался возразить Чонгук, но был снова прерван Джуном. – И скажите мне спасибо за это! Изначально он хотел вас двоих вообще расселить по разным общежитиям. Забрать Тэхёна в общежитие стаффа. – Что? – тут уже Тэ сжал руку Чона, пытаясь таким образом хоть чутка успокоить, но младший точно с цепи сорвался. Вскочив на ноги, он схватил Намджуна за ворот рубашки и яростно посмотрел в глаза. Тэхён вскочил следом, вцепившись пальцами в рукав кофты Гука, а Сокджин, подбежав к Джуну, схватился за его плечо. – Гук-и, пусти Джуна. Не дури, – прошептал дрожащим голосом Тэ. Он и подумать не мог, что Чонгук выкинет подобное. Макне буквально поклонялся их лидеру. Дословно помнил все советы, что старший ему давал. Почти боготворил его. И тут такое… – Я не позволю забрать у меня Тэхёна! Он мой, ясно? – Чонгук-а, – Намджун в отличие от двух других Кимов этот выпад младшего воспринял вполне спокойно. Можно даже сказать, он привёл его в чувства, остудил бушующий ураган ярости внутри. – Я уговорили Бана-PD не принимать поспешных решений. Сказал, что больше подобного не случится. И ты должен пообещать мне это. Я поручился за вас головой. – Обещаем. Больше такого не повторится, – шепчет Тэхён, но Джун явно ждёт этих слов от макне. – Гук-а, пожалуйста, – тихо просит Сокджин, чувствуя, как напряжены мышцы лидера. Намджуну сегодня точно понадобится моральная поддержка и старший её окажет. – Я понял. Мы будем осторожны, – наконец-то сдаётся Чон, отпуская воротник рубашки хёна. – Мы ещё вернёмся к этому разговору, когда будем дома в общежитии, – напоследок говорит Намджун и выходит из гримёрки. Вслед за ним, похлопав младших по плечу, уходит и Сокджин, а Тэхён щёлкает замком на двери и поворачивается к своему парню. – Чонгук-а, скажи пожалуйста какого чёрта? И я не о том, что было только что. Я о том, что ты сделал в студии, – Ким скрестил руки на груди и сжал губы в тонкую полоску. – Ты чуть не сломал руку тому парню. – Он тебя лапал! Я должен был стоять и смотреть? – возмущению младшего не было предела. – Да не лапал он меня! – Его рука была на твоей заднице! – Потому, что он поправлял мне одежду! Фотограф сказал это сделать!!! – Тогда я убью нахуй этого фотографа!!! – Гук-а! – Да что "Гук-а"? Что?! Я тоже, знаешь ли, не железный! – Я люблю тебя, вот что! Понял? – Тэхён подходит к младшему совсем близко и, ухватившись за кофту, внезапно целует так, что у Чона крыша течет основательно и колени дрожать начинают. *** – Я блять ему сейчас руку сломаю. Я тебе клянусь, – Тэхён сжимает пальцы в кулак и кусает губу почти до крови. Его безбожно бесит то, как его Гук-и улыбается этой своей пиздецки счастливой улыбкой какому-то американцу. – Чонгуку? – непонимающе косится на друга Чимин, но тут же видит тот самый взгляд из-за которого порой хочется убежать к хёнам жаловаться на плохого Тэхена. – Нет. Этому челу. Какого он липнет к Гуку? Это типа нормально у них в Америке? Если я ему пальцы по локоть откушу, меня засудят? Может сказать, что это корейская традиция? – Ким вообще редко злится, а ревнует ещё реже. Но сегодня видимо весь мир против него. – Успокойся Тэ, – к парню подходит Сокджин, мило улыбаясь фанатам, что наблюдают за ними со сцены. – Ты излучаешь ярость. Арми это видят. Завтра весь твиттер будет кричать о твоей ревности. – Да я сам сейчас блять буду о ней кричать, – откровенно рычит Тэхён, наблюдая за руками американца, будто ястреб за добычей. – А ещё Гука постоянно ругаешь, – усмехается Джин, толкая младшего в плечо. – Это другое. – Уверен? – Чимин бесит уже почти так же как и чужак, за что получает презрительный взгляд. Проходит ещё минут пятнадцать и все гости премии расходятся по своим гримерным помещениям. Тэхён буквально влетает в уборную возле их гримерки и тут же протирает смоченными водой руками шею. Лицо нельзя – мейкап. – Блять. Блять… – шепчет самому себе Ким и снова нещадно кусает губы. Из зеркала на него смотрит красивый парень, мечта миллионов фанатов. Но перед глазами картина, где его макне обнимает американца, чьё имя Тэхён принципиально даже в голове не произносит. Он злится сам на себя за то, что не может сдержать свою ревность. Знает, что Чонгук никогда и ни за что не предаст. Ведь он только для Тэхёна и по другому вселенная просто не будет существовать. Но где-то очень глубоко кошки скребут по стеклу когтями. Это сводит с ума. – Ну ты куда убежал, хён? – вдруг раздается из дверного проёма, заставляя Тэ резко обернуться. На пороге Чон Чонгук – его смысл существования и планы на всю оставшуюся жизнь. – Ч-что-то случилось? – брюнет в миг преодолевает расстояние между ними и аккуратно кладёт руки на плечи своего парня. – Тебе плохо? Что-то болит? Я сейчас позову врача. – Стой, – голос Тэхёна холодный. Даже слишком. Он никогда не говорил с Гуком таким тоном. Чон замирает. Боится даже воздух из легких выпустить. Вдруг это запустит какую-то реакцию, которая в последствии приведёт к ядерному взрыву. – Я в порядке. Просто… Молчание затягивается и Гук начинает нервничать ещё сильнее. – Тэ, не пугай меня пожалуйста, – голос опускается до шепота. Сейчас в голову лезут самые беспощадные мысли. Вот-вот его накроет паника. – Я… приревновал и разозлился, – в глаза младшему не смотрит. Только на губы. Они его наркотик дающий чистый, ничем не заменимый кайф. А сейчас эти губы растягиваются в улыбке и тянутся ближе за поцелуем. Такое лёгкое, почти невесомое касание. – Тэ, ты серьёзно?