One time

      Они сидели на полу и тяжело дышали. Зрение, наконец, начало фокусироваться на окружающей действительности и подавать сигналы в мозг. У Малфоя была дорогая просторная квартира в центре Лондона с панорамными окнами. Она располагалась в одном из немногочисленных небоскребов на высоте достаточной, чтобы видеть весь город, как на ладони. Сейчас, сидя на полу напротив панорамного стекла, Гермиона с восхищением рассматривала этот вид.       Глухая темнота, совершенно чёрная, как мягкое пуховое одеяло обнимает дома и здания, заполняя собой каждый уголок. Её крепкие объятия пытаются нарушить маленькие единичные огоньки, собирающиеся в незамысловатые узоры, создавая очертания города. Другого, совсем иного Лондона. Казалось бы, сейчас свет и тьма борются за лидерство, свет не хочет уступать темноте, его законное право быть здесь. А что если они не борются, а дополняют друг друга? Что если этот самый противоборствующий свет дополняет и украшает непроглядную темноту ночи? Были бы они оба так прекрасны отдельно друг от друга? Что ж, пожалуй это и называется гармонией, баланс двух противоположностей.       Вот эту саму гармонию Гермиона феерически проебала. Причём давно. Слишком давно, чтобы суметь вовремя остановиться и не разрушить свою жизнь. Как легко было жить, когда все делилось на чёрное и белое и как гадко становится от осознания, что на самом деле весь мир серый и какого цвета (белого или чёрного) в нем больше решаешь только ты.       Из восхищенного созерцания ночного Лондона и философских мыслей девушку выдернул Малфой.       — Выпить хочешь?       Он встал и застегнул брюки. В полумраке комнаты, сидя на полу, Гермиона позволила себе рассматривать его, пока он этого не видит. У него были красивые мужские руки — широкая сильная ладонь и длинные аристократические пальцы. Высокий рост, гордая осанка. Такие мужчины нравятся женщинам. А гадкий слизеринец ещё в школе был популярен среди девочек. Пэнси Паркинсон, от воспоминания о ней хотелось закатить глаза, просто боготворила его, сестры Гринграсс… да они бы душу продали за возможность стать миссис Малфой.       Хотя, почему она решила, что он свободен. Уж не проститутке ли знать, что наличие жены, а уж тем более просто девушки, не является помехой. Может в Малфой-Мэноре его смиренно ждёт жена и, возможно, ребёнок. Или, скажем, невеста.       Гермиона даже представила, как он, закрыв за ней дверь, трансгрессирует в Мэнор. Входит в просторных холл особняка, от воспоминаний о котором кожа до сих пор становится гусиной и идёт по длинной галерее с фамильными портретами, на лице холодная надменная маска. Пересекает порог просторной светлой гостиной с дорогой антикварной мебелью. Красивая молодая аристократка отрывает взгляд от книги и, с восторгом отбрасывая ее, кидается ему на шею с объятиями. Она кудахчет, что очень скучала без него и заботливо интересуется как прошёл день. А он, конечно, искусно лжёт, что слишком много работы и ему даже пришлось задержаться. И, конечно же, он чертовски устал и хотел бы как можно скорее принять душ и лечь спать.       Что ж, это вполне было бы в духе слизеринца, за исключением одного момента, чистокровный волшебник-аристократ снимает шлюх… магглов.       Это никак не могло вписаться в картину мира к которой привыкла Гермиона. Хотя кого она обманывает. Вся её жизнь, не вписывается ни в какие возможные рамки.       У тебя никогда не будет семьи, Грейнджер, даже пусть и такой лицемерной.       Да, пожалуй, она не откажется от выпивки.       — В сложившихся обстоятельствах, это я должна спросить, не угостишь ли ты даму виски?       Драко ухмыльнулся. С момента их близости он не разу не взглянул на неё. В его голове никак не складывался паззл случившегося. Гермиона Грейнджер, зубрила и выскочка, лучшая ученица, героиня магической войны, грязнокровка — проститутка.       И он её только что трахал.       Аплодисменты Малфой. Казалось куда ещё ниже падать, но нет, он из раза в раз пробивает самое низкое дно.       Он чувствует кожей, что она рассматривает его. Пусть думает, что он не замечает. Ему плевать. Плевать на неё и плевать кого она из себя изображает. Возможно, она наконец заняла своё законное место в жизни.       А какое место в этой жизни у тебя, Малфой?       Просто нужно выпить. Виски всегда его выручало, помогало взглянуть на ситуацию с другой стороны. Он достал из бара бутылку и два стакана, наполнил их янтарной жидкостью и жестом пригласил выпить.       Гермионе было крайне неудобно вставать в её специфической одежде с пола, а Драко и не собирался ей помогать. Напротив, его даже забавляли её неуклюжие попытки.       — Я думала, что аристократическое воспитание подразумевает предлагать руку помощи даме, — девушка сверкнула на него глазами. Наивно было бы полагать, что она не видит как он смеётся над её положением.       — Дамам — да, шлюхам — нет, — и снова эта ухмылка       — Какая же ты мразь, Малфой, — процедила Гермиона и скинув с ног шпильки встала на ноги.       Как ни странно, в комнате отсутствовало какое бы то не было напряжение. Абсурдность происходящего будто улетучилась вместе с разорванным кружевным бельём, а словесная перепалка стала напоминать легкую светскую беседу. Девушка подошла к барной стойке и взяла свой стакан с виски. Её платье сползло на талию и еле прикрывало голые ягодицы.       — Не хочешь одернуть юбку? — Малфой осушил свой стакан и тут же наполнил его снова.       Его взгляд скользнул по полуобнаженному телу гриффиндорки. А она давно стало такой? Длинные стройные ноги, тонкая талия и соблазнительные округлые бёдра. Неужели это все пряталось под школьной формой?       Стоп.       Нет. Что за херовы фантазии. Ему противно было даже вспоминать выскочку Грейнджер и её золотых дружков. Их присутствие в одном с ним помещение молниеносно вызывало раздражающий зуд в теле.       — А тебя что-то смущает? Мне, знаешь ли, деньги платят именно за то, чтобы я оголяла свой зад на публику — Гермиона сделала глоток, обжигающий виски спустился по её глотке и она скривилась, — Малфой это мерзко, он же тёплый! У тебя есть лёд?       — Для тебя нет, — безэмоционально.       Грейнджер ужасно взбесило его поведение. Она, возможно, шлюха, но, на секундочку, тоже живой человек. Какой же он мерзкий, высокомерный ублюдок. Он может быть и платит ей за секс, но унижения допустимы только за отдельную плату! И только для усиления возбуждения и только по обоюдному согласию, а не для попытки самоутвердиться за её счёт!       — Ну конечно, мистер Малфой! Прошу прощения, мистер Малфой! Грязнокровки не смеют просить у вашего высочества подобной милости!       На ней замер пристальный взгляд серых глаз. Казалось, от них по телу прошёлся холодный озноб.       — Мы оба с тобой хорошо знаем, что кровь у всех красная, Грейнджер, — процедил Драко.       Он сказал это полушепотом, будто звук его голоса шёл откуда-то изнутри. Какая-то мысль, а может воспоминание накрыло его и он перестал быть здесь и сейчас, переместившись в чертоги своего разума. Повисла неловкая пауза, но спустя минуту он продолжил:       — И не называй меня «мистер Малфой».       Гермиона смотрела на Драко боясь моргнуть. Вряд ли они когда-то смогут забыть это. Горы трупов в большом зале Хогвартса. Рыдания нечесаных людей, потерявших близких заглушают стоны раненых. Живые пытаются оказать хоть какую-то помощь и все они испачканы в крови. Кто-то больше, кто-то меньше, но у всех она красная, будто вино, разлитое из одной бочки. В то время она ещё верила в чертовы идеалы, в мораль, в хороших и плохих. Какая гребанная чушь.       — Почему ты не уходишь? — снова фраза Малфоя вернула её от размышлений к реальности.       Нужно сменить тему.       — Вся ночь оплачена. Я не могу уйти пока клиент не скажет уходить, либо не закончится время.       Конечно же, она лукавит. Она могла уйти ещё в самом начале, когда только вошла в квартиру и поняла кто её заказчик. Но гребанное честолюбие взяло верх.       Драко рассмеялся, не сумев сдержаться:       — Золотая девочка привыкла все доводить до конца, делать все строго по правилам! Невероятно, Грейнджер!       — Можно подумать в этом ты чем-то отличаешься от меня, Малфой!       Вот это попадание. Десять из десяти. Все веселье как рукой сняло. Снова серые радужки глаз начинают темнеть, жевалки недовольно двигаются. Драко залпом выпивает второй бокал виски и отворачивается к окну:       — Да уж, Грейнджер, вот тут ты чертовски права. Мы оба проебали свою жизнь благодаря кем-то выдуманным правилам!       Он не хотел этого говорить. Она не хотела этого слышать. Этот разговор превращался в нечто интимное, личное и Гермиона не была к этому готова. Не было ни малейшего желания выворачивать душу наизнанку. Уж тем более перед ним.       — Что ж, раз уж мы достигли такого взаимопонимания, хотелось бы скорее покончить с этим. С плотскими утехами мы закончили? Я могу идти?       Все чего она хотела сейчас это сбежать и спрятаться. Хватит, слишком много воспоминаний о прошлом, в которое нет желания возвращается.       — Проваливай, Грейнджер.       Их желания совпадали. Ему было лень с ней говорить, лень отвечать ей. Хотелось скорее избавиться от этого ненужного разговора и от неё, в целом. Пусть просто скорее уйдёт. И он просто останется один.       Как обычно.       Боковым зрением он наблюдал как она начала собираться, порывшись в сумке вытащила запасные трусики и надела их.       Как предусмотрительно с её стороны.       Это вызвало кривую ухмылку. Она заметила.       — Что, Малфой, думаешь ты первый кто рвёт моё белье?       Гермиона поправила платье и надела плащ. Взглядом она пробежалась по комнате на случай потерянных вещей. Ей казалось это профессиональной этикой, не оставлять после себя следов присутствия. Никогда не знаешь, куда именно тебя приводит клиент в съемное холостяцкое убежище или, как бы это не было ужасно, в семейное жилище.       Что ж, забытых предметов она не увидела, так же как и каких-либо признаков, что здесь живет ещё кто-то, кроме Малфоя. Ей, конечно же, все равно, есть ли кто-то у слизеринца. Это так наблюдение. Не больше.       Прощаться было не в её правилах и она всегда предпочитала уходить молча. Уже на пороге Драко окликнул её:       — Ты же предохраняешься, Грейнджер?       Ах, да, глупый слизеринец допустил оплошность.       — А разве ты, нет? — девушка изобразила испуг, — О, боже, неужели придётся нарожать тебе кучу блондинистых детей.       Конечно, она предпринимала меры контрацепции, клиенты, снимающие девочек, в этих вопросах крайне ненадежны. Но упустить возможность съерничать она не могла, поэтому закрыла за собой дверь так и не ответив на его вопрос.