Одержимость

      За окном уже давно наступила ночь, а в комнате так и не зажгли свет. Лиен лежала на кровати и не могла найти в себе силы встать с неё и хотя бы принять душ. Всё тело ломило от ужасной ноющей боли, низ живота ужасно горел, напоминая о том ужасе, что происходил в комнате несколькими часами ранее. Лиен снова плакала, горячие слезы обжигали её лицо и беззвучно падали на подушку. Она устала, была физически и морально истощена, больше не было сил бороться. Сейчас она переживала не за себя, а за всех тех, кто участвовал в побеге.       Они не заслужили страдать из-за неё. Это была только её ошибка, ведь Лиен знала, каким человеком был её муж. Он не прощал обид. Он будет мстить. Мстить всем до единого. Ведь они прикоснулись и попытались украсть у него то, что даже по закону принадлежало ему. Она была его женой, его собственностью. Именно так Лиен себя ощущала. Она давно перестала быть человеком, у которого было свое личное мнение, свои интересы и желания. Всё это давно находилось под запретом. Все друзья и знакомые давно перестали контактировать с ней. Ведь никому не было интересно стучаться в закрытые двери. Лиен осталась совершенно одна. Только тётушка Ю Ми могла хоть немного разделить её боль.       Но и здесь этого было недостаточно. И Лиен не обижалась на неё, она все понимала. У Ю Ми была своя жизнь и свои проблемы, а Лиён была лишь женой человека, который платил Ю Ми хорошие деньги. Чёртовы бумажки, которые решают и ломают судьбы людей. Из-за них убивают, спасают, калечат, защищают, предают. Они решают в нашем продажном мире почти все. Только вот от смерти не спасают. Сейчас даже любовь покупается и продаётся за деньги. Испорченный мир. Продажные люди.       Кожа Лиен до сих пор горела там, где блуждали руки её мужа. Она была больше не в силах это терпеть. Встав с кровати, Лиен почти потеряла равновесие, но вовремя успела опереться о рядом стоящую тумбу. Делая несмелые шаги, девушка оказалась снова в той же ванной комнате, где несколько дней назад чуть не попрощалась с жизнью. Лучше бы умерла. Воспоминания нахлынули на Лиен, словно бурлящая река и из глаз снова прыснули слезы. На руках до сих пор красовались следы от порезов. Теперь эти шрамы всю жизнь будут напоминать ей о неудачной попытке закончить свои мучения.       Лиен включила воду и встала под обжигающие струи воды. Все тело приятно заныло от того тепла, что окутало девушку. Она взяла в руки мочалку и вылила на неё большое количество геля. Гель пах её любимым запахом зелёного чая. Не дождавшись, когда появится достаточное количество пены, Лиен начала сильно тереть все свое тело, пытаясь смыть прикосновения Хосока. Её тошнило он него. Тошнило от жизни в целом.       Время нещадно бежало вперёд, а девушка так и не могла выйти из душа. Ведь чувство того, что она была грязной, запятнанной позором никак не покидало её. Ей хотелось избавиться от этого чувства, хотелось отмыться. Но это вряд-ли получится. Она и купалась в этой грязи с головой и даже успела глотнуть её сполна. Просидев в кабине душа ещё какое-то время, девушка все же решилась выйти. Не помогло. Встав у большого зеркала в своей гардеробной, на лице Лиен отразился ужас. Всё тело снова было в синяках. Лицо, руки, ноги, живот — все это было в гематомах. Но самая большая рана была у неё внутри. И казалось, что уже и не заглушить её ничем. Там была слова бездна, длинной равная Марианской впадине. Но нужно было что-то делать. Лиен не могла поступать так эгоистично, занимаясь самобичеванием. Ведь могли пострадать невинные люди, и этого нельзя было допустить. Нужно было срочно что-то придумать. Ведь времени почти не осталось. Лиен было сейчас только больнее от тех слов, что она наговорила Юнги. Надеялась так защитить его от себя. Защитить от Хосока. Девушка закончила одеваться, когда услышала звук открывающейся входной двери. Хосок вернулся домой. Лиен собрала всю свою волю и храбрость в руки и вышла навстречу своему мужу. Идя по длинному коридору вся решимость потихоньку покидала её, но отступать она не имела права. Лиен хотела наладить отношения с Чоном и, когда тот потеряет бдительность, она попытается вымолить пощады за парней. Но риск был слишком велик и, если она сделает хоть один неверный шаг, все рухнет. Словно карточный домик.       Лиен встретила мужа в гостиной. Он сидел спиной к ней. Спина его была сгорблена словно на его плечах висела непосильная ноша, а руки были запущены в волосы. Девушка сразу почувствовала стойкий аромат алкоголя. Он снова пил, а это значит, что нужно было обдумывать свои слова и действия на несколько шагов вперёд. Иначе все повторится снова и насколько зайдёт далеко на этот раз, никто не знал.       Лиен подошла со спины и невесомо опустила свою тонкую маленькую ручку на плечо Хосока.       — Где ты так долго был? — пауза. — Я волновалась.       Голос девушки звучал тихо, словно шёпот, но уверенно. Чон на секунду вздрогнул и поднял свой взгляд на жену. В глазах мужчины читалось недоверие, он не верил ей.       — Ха, не смеши меня и не заговаривай мне зубы, милая, — Чон ухмыльнулся. — С чего это тебе волноваться?! Неужели, соскучилась? — и снова эта ухмылка. — Неужто понравилось то, что происходило в твоей комнате? Так можем повторить!       Хосок смотрел на жену и видел испуг в её глазах, а так хотелось любви и нежности, ответных чувств. Но там было пусто. Страх и ненависть.       — Да не бойся ты так, я не трону тебя. Пока что, — Хосок снова опустил свою голову.       Он должен был быть счастлив, у него было все, что он только желал. Деньги, статус, семья, жена. Но не было тепла и уюта. Он всегда страстно желал Лиен. Она была его наркотиком. Без неё он не мог жить. Он был одержим ей. Его любви хватало на двоих. Но он хотел, чтобы она хотя бы не ненавидела его. Просто хотя бы это. Он был сам виноват в этом, но он не мог ничего с собой сделать. Чон все привык брать силой. Так было ещё с детства. Эта привычка была у него в крови.       Лиен обошла мужа и села напротив него. Внутри бушевала буря эмоций. Ей было страшно, больно, противно от одного только взгляда на мужа, но назад дороги не было. Нужно было хорошо играть свою роль. Нужно было, чтобы Хосок ей поверил и доверился.       — Хосок, — пауза, в горле застрял ком. — Прости меня. Я совершила огромную ошибку и обещаю, что такого больше не повториться, — она подалась вперёд и обняла Чона за плечи. — Пожалуйста, верь мне. Я больше не сбегу. Обещаю.