Одержимость

      Мерзко до тошноты обнимать человека, который несколько часов назад безжалостно насиловал и бил тебя из-за очередного приступа гнева и ревности, которая затмивала ему глаза. Но есть такое слово, как надо! Если Лиен хотела, чтобы её план сработал, а она надеялась, что все получится, то нужно было терпеть. Грызть ногти, но терпеть, кусать губы, но терпеть. Да, она была готова землю грызть, лишь бы все пошло как надо. Но будет сложно. От слова очень.       Лиен понимала, что Хосок ей не верил. Этого и следовало ожидать, ведь за пять лет совместной жизни у них не было и дня счастья и спокойствия. Вечные скандалы, которые часто заканчивались рукоприкладством. Вечные упрёки. Но ни дня спокойствия.       — Хочется тебе поверить, но это вряд ли, — Чон отстранился и с подозрением посмотрел жене в глаза. — Ведь я узнаю, что ты затеяла. Конечно. Это же все из-за твоего обожаемого Юнги. Что, боишься за него? А может мне убить его? А? Чтобы не мешал нам?       Лиен не верила своим ушам, но надо было держаться. Она чувствовала, как по телу пробежала дрожь, а ладони моментально вспотели. Как? Как он мог такое говорить? Ведь он же не сделает этого? Или все же сделает?       — Хосок, что ты такое говоришь? Я же с тобой. Я не уйду. Я клянусь тебе! — голос предательски начал дрожать, выдавая волнение. — Не нужно опускаться до таких крайностей. Он давно в прошлом. Пожалуйста, поверь мне!       — Тогда, если он в прошлом, почему ты сбежала? А? Как объяснишь?       Чон начинал выходить из себя. Он очень хотел ей поверить, но не мог. Ведь он знал, что она любила Юнги и всегда будет любить. И от этого хотелось метать молнии.       — А знаешь, что, докажи мне свою преданность!       — Как? — Лиен было страшно, ведь он мог придумать всё, что угодно.       — Отдайся мне по собственной воле, без сопротивления и слез. Я хочу слышать, как ты стонешь и кричишь от наслаждения моё имя. Только моё. И тогда я подумаю.       Хосок растянул губы в коварной улыбке. Он знал, что секс с ним для неё был равен маленькой смерти. Он знал, как сильно был ей противен. И поэтому хотел проверить, если все будет так, как он описал, значит что-то изменилось. Значит, есть надежда на счастье.       Лиен застыла на несколько минут. Она знала, что если откажется, то все всплывёт наружу, а если согласиться, то очередной раз испытает только отвращение к себе и своей жизни.       Секс без любви для неё был неприемлем. И все эти пять лет он был у них без её согласия. А Чону оно и не нужно было. Ему лишь бы утолить свой животный голод, а на желание жены ему было плевать. Плевать на то, что ей до дури было больно, как физически так и морально. Плевать.       — Х-хорошо, — голос дрожал от волнения и страха. — Только будь сегодня нежен.       «Шлюха» — пронеслось в голове у Лиен, когда Хосок подхватил её на руки и понёс в свою спальню. Всю дорогу до комнаты девушка пыталась подавить в себе рвотный рефлекс, который комом встал в горле. Её тошнило от него, от себя, от своей жизни.       Докатилась.       Но всё было ради него. Ради Юнги. Ради всех, кто пытался помочь. А на себя было плевать. Она и так достаточно погрязла в этой грязи, да так, что не отмыться и в следующей жизни. Если она, конечно, будет. А Юнги и не узнает, да и не оценит жертвы. Ведь он думал, что она и не любила его никогда, что играла с ним.       Глупый Юнги. Ты так легко поверил ей, даже не попытавшись разобраться. А, может, оно и к лучшему? Всё равно ей до конца жизни придётся вариться в этом аду. Даже после смерти, которую она безумно желала. Нет жизни, значит нет мучений.       Хосок с ноги открыл дверь и зашёл в комнату. Лиен была здесь впервые, ведь жили они в разных комнатах, да и путь сюда её не привлекал никогда. Когда муж опустил её на кровать, она спиной чувствовала шёлковые простыни, которыми было заправлено его ложе. Она ненавидела этот материал, как он противно скользил по коже и охлаждал её. Такой же холодный как и их хозяин. Все. Пути назад не было.       Хосок навис сверху и начал целовать её губы. Такие мягкие и нежные. Сладкие, с привкусом клубники. Он только сейчас понял, что она не отталкивала его, а отвечала на поцелуй. Хосок от этого потерял голову и поцелуй из нежного начал перерастать в страстный, словно он боялся, что если остановится, то все это окажется сном. Он кусал её губы и чувствовал металлический привкус у себя во рту. Лиен от неожиданности и лёгкой боли промычала и открыла рот.       — Прости, — Чон извинился впервые. Он первый раз думал не о себе. — Я обещаю постараться быть нежным. Но ты так соблазнительна, что это срывает крышу.       Он снова припал к ней, а она ответила. Когда воздуха уже не хватала, Хосок спустился к шее и ключице, страстно посасывая их, оставляя свои метки. Помечал её. Он до одури был доволен, когда заметил, как на белоснежной коже жены появились засосы. Руки блуждали по телу и останавливались то на груди, то на ягодицах Лиен, слегка сжимая их. А ей было противно и хотелось плакать. Реветь навзрыд. Её мутило. Но она поддавалась ему, не могла совершить ошибку и все разрушить. Нельзя. Держись, Лиен.       Чон начал снимать по немного одежду, освобождая такое желанное тело от такой ненужной сейчас ткани. Он вздрогнул, когда почувствовал, как Лиен дотронулась до его рубашки и начала понемногу расстегивать её. Поддалась. Он осыпал тело девушки поцелуями и остановился на груди. Хосок слышал первый тихий стон, когда начал покусывать и посасывать затвердевший сосок аккуратной груди. Ему льстило то, что девушка и её тело отзывалось на его ласки. Чон закончил с грудью и медленно спустился вниз, осыпая живот поцелуями.       Лиен извивалась и тихо стонала под ним. Он снял с себя рубашку и брюки и остался в боксерах, где давно уже было тесно. Он всегда хотел её, но сегодня, сейчас, то как она тихо и несмело стонала, заводило его ещё больше. Но он обещал ей стараться и не мог спугнуть сейчас. Пусть она почувствует всю его любовь. Он снял с жены юбку и последний элемент нижнего белья, что так мешал ему. Он аккуратно прикоснулся к сокровенному и слегка надавил на комок нервов, от чего Лиен ахнула и выгнулась в спине. Хосок почувствовал, насколько она стала мокрая внизу и запустил в девушку сначала один палец, а следом и второй.       Он начал двигать ими внутри жены и видел, как она стонала от его ласк, как извивалась. Когда терпеть больше не было сил, Чон снял боксеры и освободил томящуюся плоть наружу. Он аккуратно вошёл в лоно девушки, позволяя привыкнуть к его размерам, но спустя пару секунд вошёл по основание. Внутри неё было узко, это заводило его ещё больше. Хосок начал двигаться, постепенно наращивая темп. Он больше не мог себя сдерживать.       — Громче. Стони громче, — просил он Лиен.       — А-ах. Х-хосок. Д-да.       Слыша это, Чону сорвало крышу и, он начал ещё сильнее вбиваться в неё. Он вошёл по основание, он чувствовал, как ногтями она царапала его спину. Ещё пара толчков, и они кончили вместе. Хосок излился прямо в Лиен. Он знал последствия этих действий. Он хотел от неё детей. И этим он точно привяжет её к себе навсегда. Она не сбежит. Она не сможет оставить ребёнка. Он был уверен в этом. Ведь он знал Лиен.       Хосок опустился на кровать рядом с любимой и обнял её со спины. Он был счастлив, он надеялся, что все изменится. Надеялся на счастливую семью, где по дому будут бегать их общие дети. С этими мыслями Чон провалился в крепкий сон. Сегодня впервые они спали вместе. Сегодня он впервые обнимал её во сне и ему было тепло.