Одержимость

      А вы когда-нибудь сожалели о чем-нибудь? Так сильно, что совесть не давала спокойно жить, есть, спать. И желание исправить содеянное или сказанное было настолько велико, что колкой болью отдавалось в сердце. Вот бы вернуть время назад и не отпускать, не делать поспешных выводов. А выслушать, постараться узнать всю правду, пожалеть, обогреть и приласкать.       Юнги уже вторые сутки мучали сомнения, что он опять поступил неправильно. Принял все слишком близко к сердцу, позволил эмоциям и обиде взять над разумом верх. А что, если обманула. Но зачем? Что, если Хосок запугал её или заставил врать?       Зачем? Зачем? Зачем? Тысяча и один вопрос в голове, на которые, увы, так и не было ответа. Ещё Джун и Чимин просили довериться им и подождать ещё немного. Что нельзя было лезть на рожон. Но сил сидеть без дела и в неведении уже совсем не было.       — Хен, хватит так убиваться. Ну погорячился, с кем не бывает. Ведь назад время не вернёшь, — Чимин зашёл в кабинет Мина и сел на диван. — Доверься Намджуну, он ещё ни разу нас не подводил. Ведь именно он и его связи тогда нашли Лиен.       — Да, ты прав. Но, — Юнги замешкал. — Что, если с ней что-то опять случилось? И вина уже будет на мне. Ведь знал, что тот козёл бьёт её, а про что-то ещё и думать страшно. Я идиот, слабак.       — Юн, черт, приди в себя и хватит нюни распускать! Все мы совершаем ошибки, — Пак не выдержал. — Мы справимся с этим все вместе. Кстати, откуда ты знаешь её мужа, как там его? Хосок?       — Он не давал Ли проходу ещё когда мы были друзьями. Ещё тогда он мне не понравился. Сыночек богатых родителей, родился с золотой ложкой во рту и думал, что может получить все что только пожелает, — от одного воспоминания о Чоне Юнги начал выходить из себя. — Представляешь, он даже предлагал мне тогда кругленькую сумму, чтобы я оставил Лиен и не мешал им быть счастливыми! Гнида. Уверен, что все можно купить за деньги.       — М-да, мерзкий тип. И почему она только замуж за него вышла? Ещё и терпит все это.       — Вот и мне это интересно, Чимин, — Юнги подошёл к бару и налил два стакана крепкого виски. — Держи.       Снова ночь без сна, а если и удаётся заснуть, то снится она… Вся избитая и замученная, снова и снова пытается свести счёты с жизнью. От таких снов Юнги проснулся в холодном поту, а по спине пробежали толпы мурашек. Глупец. Мин снова вышел на балкон и закурил очередную сигарету, какая это уже по счету, он и не помнил. Обещал же бросить. Опять не сдержал обещания. Обещал не отпускать и защищать, всегда быть рядом. Снова провал. И как после этого можно было на него положиться, как можно было верить ему? Правильно, что ушла тогда. Видимо, поняла и раскусила его намного раньше. Каждый ищет место под солнцем, никто добровольно не будет грубить или усложнять себе жизнь. Слабак. Но ведь с Хосоком явно не было лучше. Ведь он убивал её и физически, и морально. Почему она до сих пор была с ним? Глупышка.       «Держись, Лиен, я скоро заберу тебя! Я помогу! Только дождись меня!» — снова обещал в пустоту, словно она услышит его. Но слова так и растворились в темноте ночного Сеула, не дойдя до адресата.       В эту ночь уснуть больше и не получилось не только одному Юнги. На другом конце большого мегаполиса в чужой комнате, в чужой постели так же не знала сна Лиен. Зачем? Ради чего все это? Шлюха. Что она только что сделала? Почему так рвала на части душу? А был ли в этом смысл?       Сейчас ей самой было от себя противно. Но ведь она сама легла в его постель. Сама разрешила все это. А теперь жалела.       Ей блевать от самой себя хотелось. Мечтала встать и пойти очистить желудок от того, что так яро просилось наружу. Хотелось залезть в ванну и не выходить оттуда, пока не смоет с себя эту грязь. Но ей это было не под силу. Она погрязла в этом дерьме по самое дно, там даже солнечного света не было видно. Она давно в душе уже была мертва. Сама вырыла для себя могилу и закопала себя заживо. И некого было больше винить. И стыдно просить о помощи. Ведь никто не придёт и не вытащит из этого болота. Добровольно пошла на казнь, что ж теперь молить о пощаде.       Одинокая слеза стекла на подушку. Больше не было слез, закончились. Рука, что обнимала и прижимала её к себе, обжигала, словно пламя. А ведь все было бы по-другому, если бы она хоть на секунду смогла заставить себя полюбить его. Но ведь сердцу не прикажешь. Она давно отдала его Юнги, ещё тогда, в её день рождения, когда согласилась быть его девушкой. Хоть разум и твердил, что нельзя, что нет пути назад. Но сердце… Оно тянулось и болело о другом.       А ведь Хосок давал ей шанс на счастливую жизнь, но чёртова гордость не позволяла предать того, кого любила. Как? Как можно себя насильно заставить полюбить того, кто всегда был противен?       «Ты мне противен! Я тебя ненавижу!» после этих слов, Хосок в первый раз сорвался и ударил Лиен.

Flashback

      — Ты моя! — кричал он навзрыд. — И никто, слышишь, никто не смеет прикасаться к тебе, говорить с тобой, даже смотреть на тебя! Ты поняла меня, дрянь?! — слышится оглушительный удар.       — Это не любовь, Чон, это болезнь!       Это был второй раз, когда Хосок сорвался. Он заметил её в кафе. Лиен разговаривала тогда с бывшим одноклассником, который поздравлял её с недавней свадьбой.       Ревность. Именно она застелила Чону глаза и не дала выслушать Лиен. Моя! Словно она была вещью, а не человеком. Словно она была его собственностью, словно он купил её. Купил. И она это знала. И сумма её свободы и жизни была равна лечению и восстановлению её мамы.

Flashback end

      А сейчас уже не было пути назад, с наступлением утра нужно снова будет играть свою роль. Снова улыбаться и говорить, что все хорошо.       «Хорошо» – что блевать тянет.       «Хорошо» – что сдохнуть хочется.       Иногда можно и унизиться. Было бы, во имя чего.