БЕЗУМИЕ ДРАКО МАЛФОЯ

POV. От лица Гарри Поттера. & — Невилл, Джордон, Симус, — проговорил я, — прошу вас поехать во Францию ещё раз и понаблюдать за домом Малфоев, может, вы что-то разузнаете о Драко? Я ничего не расскажу Рону и Гермионе. Его жене нельзя беспокоиться, а Рональд к Драко всегда относился с презрением. Два дня у вас на это задание. — Хорошо, Гарри, но ты нас четыре раза в год посылаешь во Францию. Наши Чары Слежения и Прослушивания ничего не засекли о Драко. Во Францию он не приезжал, а его родители о нем не говорят, — ответил аврор Лонгботтомом. — Мы съездим во Францию, без проблем, но Гарри… ты должен перестать изводить себя. Может, Малфой не хочет, чтобы его искали или беспокоили? Сам посуди. Ты их защитил на суде, хоть в то время Драко уже не было с родителями, а они даже «спасибо» не сказали тебе. Может, Драко живёт где-нибудь на островах и в ус не дует, что ты весь извелся, ища его день за днем, — ответил Невилл. — Он снится мне каждый день, каждую ночь и зовёт со слезами на глазах. Я уверен, что ему очень плохо, и Малфой страдает. — Хорошо, командир, как скажешь! Мы выполним приказ! — сказал Симус. Мои самые надёжные авроры кивнули и вышли из кабинета. Я знал, что они сейчас же трансгрессируют, применив международный порт-ключ, который я им сделал сам. Во Франции они постараются найти Драко, или хотя-бы попытаются услышать что-то о наследнике рода Малфой. Я встал со своего кресла и подошел к окну во всю стену в моем кабинете. Оно сейчас было открыто и прохладный летний ветерок ласкал мои волосы, а алая мантия Главы Аврората развивалась на ветру. Я вынул пачку маггловских сигарет и закурил одну, выпуская кольца дыма на улицу. — Драко, где же ты? — прошептал я, но ветер мне не ответил. На кануне мне снился Малфой. Он снова звал меня надрывно, просяще умоляя спасти его из ада. Пожирателей почти всех давно приговорили к Поцелую дементоров, но кого-то посадили в тюрьму Азкабан; кто-то сам покончил с собой, чтобы не попасться в руки авроров. Сначала я все эти сны о Малфое не воспринимал всерьёз, считал бредом, но они продолжали сниться мне каждую ночь, а это значило одно — Драко зовёт меня. Неожиданно в окно влетела сова из больницы Святого Мунго. Время девять часов вечера. Что такое? У меня никто не болен, а дела по расширению больничного корпуса и оснащения его всем необходимым мы решили ещё утром на собрании во главе с Министром Магии, Кингсли Шеклболтом. Что-бы это значило? Старая сова влетела в кабинет и плюхнулась на стол совсем как сова Рона по кличке Эрл, когда принесла вопилер сыну о том, что тот угнал машину на втором курсе Хогвартса. Вот и эта сова, подобно Эрлу, плюхнулась на стол, заухав. В клюве она держала небольшое письмо с гербом больницы Святого Мунго. Я вынул из её клюва письмо и угостил старушку вкусным совиным печеньем. Пернатая улетела, а я включил настольную лампу и вскрыл письмо. «Главному Аврору магической Британии, Гарри Джеймсу Поттеру, Герою войны и Победителю Того-Кого-Нельзя-Назвать! Дорогой, мистер Поттер! Прошу Вас в ближайшее время посетить больницу Святого Мунго по одному срочному и конфиденциональному вопросу. Это касается непосредственно Вас и нашего клиента… С уважением, целитель Гиппократ Сметвик, кавалер Ордена Мерлина второй степени, заслуженный колдомедик больницы Святого Мунго». Странно все это. Мистер Сметвик был сегодня в Министерстве Магии и мы с ним виделись. Я ещё уговорил Министра Кингсли Шеклболта, чтобы он подписал документ о инвестицировании средств на строительство дополнительного корпуса с маггловским уклоном, что будут приобретены аппараты МРТ, УЗИ, ЭКГ, машина для лечения зубов и так далее. Пора уже ведущей больнице Альбиона выйти на мировой уровень больниц других магических стран. В Штатах уже давно построена магическая клиника «Всех Святых», в Германии — «Святого Фердинанда», в Испании — «Пресвятой Девы Марии Утешительницы» и так далее. И только наша Британия отстаёт от всех. Я и от своего Аврората инвестировал на благое дело не мало, ведь и моим аврорам не раз придётся обращаться в Мунго. Я снял мантию аврора и повесил её в шкаф, потом переоблачился в домашнюю одежду, повесив на пару стульев мундир и брюки. Я часто, если не сказать постоянно, ночевал в Аврорате. Здесь у меня есть не только кабинет, где я работаю и принимаю людей, но и спальня с душевой, с туалетом, и все это за зачарованной дверью. Перед сном я прикрыл окно и выпил пол бокала Огденского, чтобы уснуть. Ночью мне снова приснился Малфой, он рвал на себе шелковистые волосы и звал меня истошным, сорванным голосом. Чем ближе я подходил к нему, тем дальше он удалялся от меня. — Драко! — крикнул я и проснулся, сев резко на диване. — Малфой, где же ты? Принц Слизерина давно уже перестал быть для меня врагом. Я любил его, тайно любил всю жизнь, но не мог признаться в этом самому себе. Озарение пришло только тогда, когда Малфой испарился, а потом пришли эти выматывающие душу кошмарные сны. Даже не сны, а видения… Не знаю, как я дождался девяти часов утра. Я выпил много кофе, а также «Бодрящее зелье», чтобы не уснуть, в 8 часов дал задание Рону Уизли заняться обучением и боевой подготовкой новобранцев в наш аврорский спецназ, а дежурных авроров смотреть в оба за магической составляющей всего Альбиона на магокомпьютерах и радарах. Мало ли, не приведи Мерлин и Моргана! Я просмотрел письма, которые мне принесла Пэнси Паркинсон, моя личная секретарша, но с ответом на них можно и подождать до обеда, скажем. — Командир, вы куда-то собираетесь? — спросила меня Пэнси с блокнотом в руках. — Да, в Мунго по делу, ты что-то хотела? — спросил я в ответ. — Да, Гарри, могу я пораньше уйти сегодня домой? У сына день рождения и он прилетает из Италии в 16.00 с отцом. Блейз возил мальчика к миссис Забини на море. Я не виделась с Лео и с мужем месяц, пока он был по делам в Риме. — Как его бизнес, процветает? Он, небось, стал бизнесменом серьёзным? — улыбнулся я. — Да, он строит отели в Италии, у нас собирается по типу маггловских со всякими спа-салонами и мед обслуживанием элитных клиентов. В магической Италии это давно в порядке вещей. Так я могу уйти? — спросила Паркинсон. — Конечно, Пэнси! — ответил я. — Привет мужу и Леонардику! С меня подарок малышу. Я прошёл к шкафчику и вынул коробку с детскими пазлами-головоломками, а также маггловский кубик-Рубика. — Думаю, что Леонардику это понравится, — улыбнулся я снова. — Спасибо, командир, вы всегда так внимательны к моему малышу! — воскликнула молодая женщина. — Сын любит все заумное, и мы не ограничиваем с мужем игры как магические, так и маггловские, в жизни все пригодится и давно пересмотрели свою лояльность к магглорожденным. Я появился в больнице Святого Мунго в девять часов ровно и попросил медведьму проводить меня до кабинета мистера Сметвика, сказав, что меня ждут. Главный Целитель как раз провел, как говорят врачи-магглы, пятиминутку, где кому-то из своих колдомедиков, медведьм и интернов поддал, и они получили разбор полётов, кому-то всыпал помягче, а кому-то досталась хоть и скупая, но благодарность. Гиппократ Сметвик увидел меня в коридоре и сразу позвал в свой кабинет. — О, дорогой мистер Поттер, как я рад, что вы пришли так скоро, — проговорил Главный Целитель. — Да мы с вами, вроде, вчера виделись в Министерстве у Кингсли? — спросил я. — Все верно, Гарри! — ответил Сметвик и взмахнул палочкой, запирая дверь за последним вышедшем из кабинета интернов, и накладывая Чары Конфиденциональные. — Садитесь, мистер Поттер! — проговорил Гиппократ и предложил: — Чай, кофе, вино? — Благодарю, милейший, — улыбнулся я и солгал, не поморщившись, — только позавтракал. Что случилось? Вам угрожают, может, шантажируют? — Нет, со мной все впорядке, Гарри… речь идёт не обо мне… — В чем дело? — не на шутку насторожился я. — Скажите все, как есть, мистер Сметвик. — Пообещайте, мне Главный Аврор, что не пустите мне «Аваду» в лоб, когда я расскажу? — Нет, конечно! Что с вами, вы так побледнели? Воды принести? — засуетился было я, но Главный Целитель Мунго жестом руки остановил меня. — Я прекрасно знаю, что конфиденциональность моего пациента я открывать не имею права, как и его диагноз, принцип лечения, но он вчера вечером впервые за несколько лет назвал имя… ваше имя, проговорив: «Поттер». — Мерлин! Да о ком вы говорите, Гиппократ? — воскликнул я. — О чистокровном и единственном наследнике рода Малфой, о Драко… — тихо, почти шёпотом ответил Сметвик. — Что?.. Что вы только что сказали? Чей наследник? — переспросил я и глухо сглотнул. — Если он вам неприятен и вы испытываете к Малфою неприязнь, ведь всем известно каким он был в Хогвартсе, и сколько вреда принес лично вам, то я пойму… Кто же захочет общаться с таким… — О чем вы, Гиппократ? — закричал я так, что задрожали окна в кабинете Главного Целителя. — Я искал… Нет, не так… Я ищу его пять долгих лет и не могу найти. Что с ним, где он? Отведите меня немедленно к нему! — Мистер Поттер, успокойтесь, в первую очередь. Драко не должен видеть вас в возбужденом состоянии, иначе начнётся кошмар самый настоящий. — Расскажите мне все о Драко, прошу вас, мистер Сметвик, — попросил я уже гораздо спокойнее. — Мы с Малфоем не враги, если честно и он очень дорог мне. — Понимаю… — глубокомысленно изрек целитель. — Драко доставлен был пять лет и три месяца назад к нам своим отцом, Люциусом Малфоем. Тогда ещё был жив… э… Темный Лорд и Пожиратели Смерти не были пойманы. Малфой старший принес сына на руках и попросил помочь ему. Драко весь был в крови, в синяках, порезах, ушибах … в его теле не было ни одной кости целой, ни одного хряща или не порванных жил. Нос разбит, внутренности все отбиты, на теле следы засосов, царапин и много засохшей спермы. Парня подвергли изнасилованию. Порван был анус, Малфой младший почти не дышал. Мы не знали, выживет ли он? Магией и зельями, лекарствами и операциями мы смогли за полгода по крупицам собрать Драко. Но… когда он впервые открыл глаза… они были пусты, в них не было человеческой жизни, только боль. Он не узнал ни мать, ни отца, на нас смотрел, как на дементоров или своих насильников. Он и сейчас кричит и дико себя царапает, рвёт на себе волосы и ест с пола, подобно собаке. Мы применяем «Очищающие» заклинания, так как он боится воды, не выносит никого в своей палате. Зелья и лекарства мы расстворяем в питье или в пище, а так он не дается. А вчера вечером за эти пять лет, что Малфой у нас, он впервые назвал ваше имя «Поттер» и потерял сознание. Я позвал вас, Гарри, но если вы не… — Я хочу его увидеть, Гиппократ, — ответил я, — пожалуйста, отведите меня в его палату. — Хорошо… — как-то спокойно, но не менее твёрдо и решительно сказал Сметвик, — палочка при вас? Она вам может пригодиться. Главный Целитель повел меня в левое крыло Отделения для пострадавших от магических заклинаний и увечий. «Гарри, спрячь на пока свою месть тем, кто совершил такое с Малфоем. Все потом, сейчас главное его увидеть», — твердил я про себя, как мантру. Сметвик привёл меня к одиночной палате под номером 57 с зарешетченным окном. Кровать, стол и стул — всё было привинченно к полу. Твою ж мать! — Пиздец! — возмутился я и резко повернулся к Гиппократу, пока ещё был в коридоре. — Вы издеваетесь? Содержите его как заключенного? — Он считается буйным пациентом и мы вынуждены, мистер Поттер, так как у Драко постоянные мысли о суициде, и не раз он порывался выпрыгнуть в окно. Пятый этаж, равный маггловскому измерению как седьмой. Я вас оставлю с ним наедине, а мне надо на обход. Главный Целитель прочел заклинание и дверь открылась. Я вошел и за мной она тут же закрылась. Я огляделся: белая кровать, на полу тапочки. Малфоя я не сразу заметил. Он как-то слился с белыми стенами. Драко сидел в углу и его серебристые глаза смотрели в даль, он сейчас был в своих мыслях. Рядом с ним лежала на полу пустая тарелка из пластмассы и такой-же стакан. Я подошел медленно к парню: спутанные и свалявшиеся волосы, потемневшие от грязи; обгрызанные ногти, на руках. Он сидел на ледяном каменном полу задницей и голыми ступнями. Его ноги от холода покраснели — ступни ног до щиколотки, как у гусей. Я навел на Малфоя «Согревающие Чары», а также на пол под ним. Он не реагировал на меня абсолютно. Я сел на корточки перед парнем и тихо произнес: — Драко? Малфой не отреагировал и продолжил смотреть в даль. — Драко? Это я, Гарри Поттер, ты звал меня? — произнес я. Внезапно из глаз его бриллиантовых полились слезы, губы задрожали. — Гар… Гарри? — тихо прошептал он. — Где ты? Где ты был, Поттер? — Я здесь, мой Драко, я пришёл к тебе, — ответил я и приблизился к нему. Но стоило мне прикоснуться к нему, как он закричал, дико, надрывно, забился в конвульсиях и начал рвать на себе волосы, расцарапал лицо, грудь и без того всю в шрамах от моей «Сектумсемпры», брошенной в туалете Плаксы Миртл. — Не прикасайся ко мне, скотина, ублюдок! Я ненавижу тебя, Пиритс! Будь ты проклят! — Драко схватил тарелку со стаканом пластиковым и бросил в меня. Я преодолел один шаг и обнял Малфоя. — Драко, мой Драко, это я, Гарри Поттер! — шептал я, пропуская через себя успокаивающие магические волны. Малфой угомонился и затих, его взгляд стал более осмысленный. — Я здесь, мой хороший, Поттер рядом! Прости, что так долго. В палату вошел целитель Гиппократ Сметвик и пара медведьм. Малфой снова затрясся и завыл, как раненный пес, когда их увидел, и бросился на них, изменившись в лице. — Убирайтесь, ублюдки! Вы не получите меня, бляди продажные! Уёбки Волдемортовы! Вон! Пошли все вон! — Выйдите все! — скомандовал я и взмахом моей руки их смыло из палаты. — Убирайся! — закричал он не хуже своей тетки Беллактрикс Лестрейндж, когда нас привели в мэнор егеря — Рона, Гермиону и меня, и когда тётка Драко выгоняла после егерей, увидев у них меч Годрика Гриффиндора. Так вот, Малфой визжал сейчас не хуже Беллы, выгоняя меня, или невидимых химер с глаз долой. И тут он сорвал голос. — Ты не получишь меня, моя душа принадлежит Поттеру, тварь! Ненавижу, проклинаю тебя! Я снова обнял блондина, пропуская свою магию и силу через Малфоя. — Драко, я здесь рядом с тобой, все хорошо. Твой Гарри рядом с тобой. — Поттер? — блондин вздрогнул и прерывисто, очень быстро зашептал, захрипел: — Забери меня с собой, Гарри, не оставляй этим сукам, этим выродкам! Мерлином заклинаю тебя, Поттер! Я не могу больше, я так долго тебя ждал, так долго звал, когда он меня мучил, а ты… ты все не приходил ко мне! — Прости, мой хороший, прости! Мы больше не расстанемся с тобой никогда! — ответил я и крепче обнял Драко. Его снова затрясло и он потерял сознание. Я поднял его на руки и перенес на кровать. Пока он спал, я применил к Драко «Лигилиментс» и увидел все своими глазами. Ублюдок, щёголь недорезанный насиловал Малфоя постоянно, издевался, применяя то «Империус», чтобы Малфой выгибался перед ним и просил его трахнуть, то — «Круциатус», когда Драко сопротивлялся. Я слышал как в крошку превращались зубы блондина от невыносимой боли, а после этого ублюдок напомаженный вгонял в Драко свой член и разрывал его раз за разом, оскверняя моего Малфоя своей спермой. Выродок! Надо поднять дело по этому Пиритсу. Где он, что с ним стало? Как только я выйду отсюда, посещу Малфоя старшего. Я выбью из него всю правду. Как он допустил такое? Я прижался губами ко лбу уже просто спящего Драко. — Все будет хорошо, любимый, я вытащу тебя отсюда, потерпи немного. Я вышел из палаты и дверь сама закрылась за мной, отрезая меня от Драко. Это не надолго, я обещаю. Я нашёл Сметвика на обеде. Нет, я не мог даже смотреть на еду, не то, чтобы её есть, хоть Главный Целитель и предлагал мне. — Я заберу к себе Малфоя, — сказал я, когда он закончил свой обед. — Это невозможно, мистер Поттер! — возразил он. — Я дал обещание Люциусу, что мы постараемся помочь ему. И он, к тому же, заплатил нам деньги. Что я ему скажу? — Я заплачу вам лично, Гиппократ, в три раза больше за Драко. Ему не место оставаться здесь. Со мной он адекватный, мы разговаривали с ним. Я проник в его сознание и все сам увидел. Я найду того ублюдка … — Пиритс мёртв, Гарри Поттер, — ответил Главный Целитель, — Малфой старший убил его собственными руками, когда узнал, что он сделал. Эта тварь похитила Драко в свой дом и в подвале все это совершал. Драко… Я думаю, что он отдал себя на растерзание Пиритсу, лишь бы не трогали его мать. Гарри, если Драко с вами лучше, то можете его забрать, я не против. — Я заплачу вам за Драко, чтобы Люциус не смог его забрать. Сегодня я уеду прямо во Францию и «по душам» поговорю с Малфоями, а потом я найду могилу этого Пиритса и сожгу его кости, чтобы от ублюдка и духа не осталось.