БЕЗУМИЕ ДРАКО МАЛФОЯ

POV. ДРАКО МАЛФОЙ. @ Очищение моей крови и восстановление магического ядра, которое почти полностью разрушил Пиритс, проходило в три этапа. Это как у магглов химиотерапия для онкобольных в специальных больницах, что-то вроде того. Пять дней в неделю три месяца подряд, выходные — суббота и воскресенье. Магическое восстановление — сложная процедура: очищение крови, сжимание магического, раздробленного ядра — это очень больно. Я от боли лез на стенку, глаза из орбит готовы были вылезти, и все три месяца я на этих процедурах мочился в штаны от невыносимой боли — организм не выдерживал. Колдомедики «Святого Фердинанда» говорят, что обмочиться на таких процедурах — в порядке вещей. У некоторых больных бывает диарея. Ощущения? Представьте, что вас прессует лифт с четырех сторон, сжимая до размера грецкого ореха, и, при этом, словно в кровь вводят несколько литров горячего укола. Кричать нельзя — за дверью меня ждёт Поттер. Я целую его перед процедурой, и уверяю, что все хорошо, что это терпимо и не больно. Отключать сознание или проводить лечение нельзя под наркозом или с обезболивающими препаратами — все реально, только в этом случае есть эффект. Колдомедик клиники «Святого Фердинанда» в Берлине минут пятнадцать потом приводит меня в чувство, и только после этого я выхожу к мужу, готовясь уже завтра, повторить курс лечения снова и снова. И так три долгих месяца. В выходные я гуляю с Гарри, наслаждаюсь его отдыхом от работы в Аврорате. Ему не надо знать о том, как мне больно. Он хочет ребёнка, но я поставил условие, что через три месяца после лечения мы сможем его зачать, а сейчас моя кровь просто горит на этих процедурах, как и весь организм. Сил на полноценный секс тоже нет. Я каждый день отмечаю в календаре дни. Осталась неделя лечения. Мы с Поттером пока живём в Берлине, снимаем домик в магическом городе, но Гарри трансгрессирует каждый день в свой Аврорат к полудню после моих процедур. Эти, выматывающие душу процедуры, полезны, ведь восстанавливается полностью весь организм: психика, сон, головной мозг с его составляющими: Таламусом, Гипоталамусом, Мозжечком, Спинным мозгом. Мама не отходит от меня и является моим донором крови. Мне проводят очищение крови и после процедуры я становлюсь почти тем мальчишкой, каким был много лет назад. Диагностические Чары, показания МРТ, УЗИ и прочие магические и маггловские исследования в норме. Моя психика за эти три месяца стала в полном порядке, организм перезапущен на исцеление, а не на разрушение, как это сделал Пиритс. Меня удивляет, что колдомедик Мунго, Гиппократ Сметвик, не смог все это сделать в нашей британской, магической клинике. Мы сочетались браком с Поттером не только магическим способом, но и во Дворце Бракосочетания при Министерстве Магии через три месяца после моего лечения. В Министерстве справили нашу свадьбу, пригласив, конечно же, всех преподавателей Хогвартса, друзей из Дурмстранга; из Болгарии — Виктора Крама; из Шармбатона — мадам Максим; тётю Лилиан — из Парижа и многих других знаемых и их друзей. Мы были, наверное, самой прекрасной в мире гей-парой и самой счастливой — это точно. Мы весь вечер танцевали. Мой муж на медленных танцах буквально лежал на мне от усталости, так как танцевать он был не ахти. Я нежно притянул Поттера к себе, и он уткнулся губами в мою шею, обнимая за плечи. — Как ты себя чувствуешь, Гарри? — спросил я. — Может, сока хочешь, или фруктов? — Голова немного кружится, Драко, — ответил брюнет, — и я отдавил тебе все ноги. Прости… — Переживу, милый, — улыбнулся я. — Слушай, Поттер, как ты смотришь на то, чтобы сбежать сегодня на три дня на наш остров, а? Я из-за лечения не мог заниматься в полную силу с тобой любовью, и не позволял произойти оплодотворению. Я сейчас в полном порядке и готов сделать тебя папочкой. — Я все три месяца вспоминал нашу с тобой ту первую ночь после заключения магического брака, но я не зачал тогда ребёнка, хоть и надеялся… — Не всегда с первой ночи это происходит. Мой организм, моя кровь, сперма — все во мне было тогда в плачевном состоянии, ведь Пиритс почти меня уничтожил. Немецкие колдомедики меня вернули с того света, можно сказать, и сейчас я в полном порядке. Пойдем, я хочу наполнить тебя живительным семенем. — Я прижал мужа ещё ближе к себе и нежно поцеловал. — Давай, разрежем торт и сбежим. Мама с тетей Лилиан поймут и займутся гостями. Мы так и сделали и уже через час я вносил на руках моего супруга через порог виллы на магическом острове. Даже вспоминать страшно, как я страдал в первый наш приезд на этот дивный островок, в волшебный мир сказки и чуда. Островок вечного лета с кучей магических животных. Вторая брачная ночь оказалась продуктивной. После лечения я почувствовал в себе живую сперму, когда Гарри ласкал меня перед соитием. Мы раздевались на ходу и поднялись на второй этаж виллы уже полностью обнаженными. Я поднял на пороге спальни на руки Гарри и перенес его на кровать. Поттер — сильный маг, по мощи его нет никого сильнее, он — крутой и жесткий аврор в своём Аврорате, и связываться с ним профессионально — подобно самоубийству, так как не прокатит никому обвести его вокруг пальца или слукавить — раскусит мгновенно, но сейчас он очень нежен, застенчив, и как ребёнок смеётся, пока я подготавливаю любимого к соитию, пока растягиваю моё сокровище, пока ласково вылизываю все тайные чувствительные местечки. Их у Гарри очень много — почти все тело эрогенное и чувствительное. — Драко, — выгибается Поттер и заливается смехом, как соловей на рассвете за окном, — ах… твой язычок сводит меня с ума. Драко, ахах… — И снова смех. — Драко, прошу тебя, любимый… Я понимаю, он безумно ждал эту ночь три долгих месяца, пока я лечился. — Ты готов, моя радость? — улыбнулся я, хорошо подготовив любимого. — Это будет наша самая длинная ночь любви. Я полон соков для тебя и ненасытен. — Да, Драко, да! — шепчет Поттер и притягивает меня к себе. — Не могу больше, Малфой, пожалуйста… Я приставляю головку члена к анусу Гарри и одним плавным толчком вхожу в податливое тело мужа. Брюнет всхлипывает и обнимает меня. — Наполни меня собой, Драко, всего наполни, прошу, — шепчет супруг и слезы радости льются из прекрасный потемневших изумрудных озер, — подари мне малыша. — Да, мой родной, я постараюсь, — отвечаю я и начинаю двигаться в муже так, как всегда мечтал: сильно, глубоко, мощно, наполненно. Гарри стонет, выгибается, кричит от наслаждения, мечется, желая раствориться во мне, а я в нем. Я вбиваюсь в любимое тело и рычу от блаженства. Поттер — мой и он всегда будет моим, останется со мной. — Гарри, я люблю тебя! — кричу я, повторяя это на английском языке, на итальянском, на французском, на немецком и снова на родном — английском и глубоко кончаю в Поттере. Супруг не отстаёт и кричит свои слова любви, мир взрывается и мы парим вместе в этом огромном взрыве оргазма. Я осторожно выхожу из брюнета, и обнимаю мужа. — Сегодня ты мега-супер мощный и это охуительно здорово, Малфой! Я хочу ещё, родной мой! — шепчет Поттер и кусает меня за плечо. — Мы только начали, любимый! — шепчу я в ответ и прикусываю его мочку уха. — Ты скоро попросишь тайм-аут, Гарри, устанешь от моего постоянного стояка. — Не дождешься, Малфой! Я долгие годы мечтал о тебе, любил с третьего курса осознанно, и теперь так быстро не сдамся. — Он перевернул меня на спину, и как ковбой на коня, так Гарри запрыгнул на мой член. Он ездил на мне, скакал, как на жеребце, и покачивался после пика оргазма, продолжая своими стеночками ануса сжимать меня в себе, от чего я снова возбудился и налился кровью. — Малфой, это я тебя сегодня затрахаю до беспамятства, — ошалело и игриво произнес Поттер и поцеловал меня жадно. — Ты у меня такой ненасытный и это радует, — усмехнулся я и, не выходя из мужа, перевернул его на спину, начал сразу вбиваться в тело брюнета с новой силой. Мы уснули после пяти часового марафона полностью вымотанные. Я перед сном напоил «Обезболивающим» зельем супруга, чтобы он потом встать смог. А в полдень нас разбудил Кикимер. При свете дня Гарри смотрелся ещё сексуальнее: весь в моих укусах, засосах и синяках по всему телу, почти черные глаза от желания и опухшие губы от жадных поцелуев. Я оглядел себя. Я был точно таким же: искусанным, зацелованным и с изодранной испиной — супруг меня всего ногтями исцарапал, как львёнок грелку. — Кикимер просит прощения, хозяева Гарри и Драко, но госпожа Нарцисса послала Кикимера узнать, все ли у вас хорошо и нужен ли обед? — Кикимер, — ответил Гарри, — я знаю, насколько ты противный врун, и точно могу сказать, что Нарцисса не посылала тебя сюда! Здесь живёт три домовика и уж один из них в состоянии нам приготовить что-нибудь. Исчезни с глаз моих и ступай к Нарциссе. За домом пригляди и за госпожой, оберегай лучше её. — Как вчера все прошло, Кикимер? — спросил я. — Мама с тетей во сколько домой вернулись? — На рассвете, хозяин Драко. Госпожа устала, а потом с час плакала по хозяину Люциусу, но сестра хозяина Люциуса утешала её и они выпили по бокалу огневиски, а потом Кикимер сделал госпожам чай с лимоном. — Хорошо, Кикимер, ступай и как сказал мой супруг, позаботься о маме и о Блэк-холле, — ответил я и эльф исчез. — Ревнует поганец! — сказал Гарри. — Кикимер привык, что везде и во всем он не заменим, а тут я его не позвал сюда, вот и пришёл разузнать, что к чему? Дик, — позвал островного эльфа Поттер, — иди сюда! — Хозяин Гарри звал Дика? — спросил домовик. — Расскажи-ка нам, как дела на острове, как животные? — поинтересовался аврор. — Дик разрядил мандрагору и пересадил молодые саженцы в новые лунки. Ой, крику было!.. Поющая клубника разрослась, пришлось её пересадить, появился ещё один Лунтеленок, совсем кроха и Саламандра принесла потомство — трех малышей. Все здоровы, животные блогоденствуют, хозяин Гарри. Корма достаточно. — Отлично, Дик, — улыбнулся мой муж, — а теперь приготовь нам обед. Мы потом осмотрим питомник. Хозяин Драко пусть закажет меню. Я под покрывалом положил руку на член брюнета и начал делать заказ, лаская малыша. Гарри на десерте застонал и прогнулся в спине. — Клубнику и мороженое с орехами… — проговорил я и пальчиком обвел головку члена супруга, проник в углубление. Поттер вскрикнул, чем напугал эльфенка. — Шоколад с фруктами и имбирный напиток с мятой, и мёдом. Накрой обед на веранде, а теперь ступай. Дик исчез, а я откинул покрывало и приник ртом и губами к десерту, который вот-вот появится из напряженного члена аврора. — Ты у меня… ммм… слаще клубники, дорогой, — сказал я, облизывая набухшую головку члена. Ммм, а вот и сливочки показались. — Я вылизал и обсосал весь изысканный десерт под громкие стоны и крики супруга. — Поможешь и мне получить удовольствие, любимый? Гарри кивнул и принялся ласкать меня, но я хотел его снова наполнить собой, и в один момент притянул к себе, ворвался в жаркую и желанную глубину. Поттер такой чувственный и отзывчивый на мои ласки, весь сплошной эрогенный организм, от малейшего прикосновения заводится моментально. После оргазма брюнет упал на меня, и выпал из реальности на несколько минут. После обеда мы прошлись по острову, поиграли с Лунтелятами, с Окками и Нюхликами, которые за три месяца, что нас не было, немного подросли. — Драко, ты закрыл дверь в дом? — спросил муж. — Нет, родной, а зачем? — удивился я. — Пиздец, любимый, наши бриллиантовые запонки, браслеты и галлеоны все уже в логове мамочки Нюхлеров. Смотри, самки нет нигде, а детки нас здесь развлекают. — Я рассмеялся и обнял Поттера. — Мы найдём наши бриллианты, радость моя, — ответил я. Мамаша Нюхликов появилась минут через десять довольная. Когда мы вернулись после прогулки на виллу, увидели, что не только пропали бриллианты, золото и галлеоны с сиклями, но и столовое серебро Блэков и часть Малфоев. — Дик, — позвал я эльфа, — мама Нюхлеров стащила у нас запонки бриллиантовые, цепочки и браслеты, а также столовое серебро обоих древних родов Блэков и Малфоев. Деньги оставь мамочке Нюхликов, а все остальное найди, пожалуйста, — попросил я. Эльф ахнул и уже через полчаса все было на месте, но в земле и грязное. Я обнял возмущенного супруга. — Поттер, представь, что это наш малыш стащил все это, пока мы занимались с тобой любовью. Не злись, мама Нюхлеров — добытчик, оставим ей для радости сотню галлеонов и пол сотни сиклей, пусть забавляется. — Драко, а когда я смогу любить тебя? — спросил муж. — Когда-нибудь, мой хороший, — погрустнел я. Конечно, я изжил из себя страхи и ужас насилия прошлого, но пока не мог ещё позволить даже любимому Поттеру войти в меня. — Когда ты будешь на сносях, тогда. Потерпишь, Гарри? — Да, — кивнул аврор, — я понимаю и подожду, конечно. — Я уже могу позволить тебе ласкать меня, и перед глазами не стоит ублюдок Пиритс, да и во снах он мне не снится, но пока я не могу, чтобы что-то проникло в меня, даже если это и твой малыш сладкий. Подожди немного ещё, Гарри, пожалуйста, — попросил я и привлёк супруга к себе. — Хорошо… Конечно, Драко. Прости, что я затронул эту тему… — ответил аврор. — Это — нужная тема, необходимая в наших с тобой семейных отношениях, но я пока не готов, хотя во снах ты трахнешь меня где только можно. Это все придёт, но со временем. @ — Гарри, открой глаза, мой хороший, — произнес я у самых губ брюнета. — Как ему стало плохо, почему? — спросил я у Рона. Он принес в криминальную лабораторию Аврората моего мужа, когда я возвращался из буфета, где Поттер попросил купить ему пирог с патокой и бутылку лимонной воды. — Не знаю, Малфой, — ответил аврор, — я зашёл к Главному, а он стоял у окна и смотрел на Темзу. Вдруг повернулся ко мне и потерял сознание, я еле успел его поймать на руки. Я вынул из рукава волшебную палочку и провел диагностический анализ. Показатели в норме, но Поттер бледненький. — Гарри, любимый, открой глаза, пожалуйста! — прошептал я, целуя мужа. Я потрогал лоб — холодный, потом проверил пульс. Не может быть! Их было два: первый — сильный, а еле заметный — второй. — Гарри, хороший мой! — проговорил я и зарыдал. — Эй, Малфой, ты чего ревешь? Что с Гарри? — воскликнул Рон Уизли. — С Гарри тоже, что и с Грейнджер — Уизли твоей, — ответил я, — и думаю, что месяца два как… — Миона беременна, она — моя жена, — нахмурился аврор, — но какое это отношение имеет к Гарри? — У нас с Поттером магический брак и тебе ли, как чистокровному магу, не знать, что это значит? — У Гарри будет ребёнок? — воскликнул рыжик. — Да! — ответил я. — Наконец-то, дошло до тебя, Рональд! — Но я думал, что ты станешь папочкой, ведь Гарри — Герой и Главный Аврор… А тут… ничего не понимаю. — Я ещё стану папочкой, а пока Гарри на подходе, — ответил я. — Тихо, Рон, он приходит в себя. Поттер открыл глаза и осмотрелся, фокусируя на мне свой взгляд. — Драко? Что случилось? Почему я в твоём кабинете? — тихо спросил аврор. — О, и Рон здесь? Что произошло, ребята? — Гарри, — произнес я, — тебе стало плохо, ты упал на руки Рональда и он принес тебя ко мне… — Ничего не помню… — нахмурился Главный. — Я стоял у окна, думал о предстоящем рейде и… меня накрыла темнота. — Я провел диагностический осмотр, любимый и ты станешь папочкой скоро, думаю, месяца два беременности у тебя, — улыбнулся я и обнял моего мужа. — Драко, что-то мне снова не хорошо и тошнит, помоги подняться, пожалуйста, — попросил аврор. Я поднял мужа на руки и метнулся в туалет — благо за дверью была уборная. Гарри вырвало и я умыл брюнета. Поттер ополоснул рот и почистил зубы. — Пойдем домой, Гарри? — предложил я. — Мама вызовет колдомедика, тебя надо осмотреть. — Скажи-ка мне ещё раз, Драко, я не ослышался? — Ты, Поттер, ждёшь нашего ребёнка, я проверил твой пульс. Так вот, один — твой, а поменьше, еле ощутимый — малыша, — улыбнулся я и брюнет повис в моих объятиях, заплакал. — Да, знакомая сырость! — фыркнул Уизли и улыбнулся. — Моя Миона вот так рыдает постоянно и колдомедик сказал, что всю беременность такой потоп будет. Ахах, друг, это и тебя, походу, ждёт? Малфой, платочки с десяток на день готовь и вкусняшек. — Рон, оставь нас двоих, пожалуйста, на время, — попросил Главный и рыжик вышел, показав мне большой палец вверх, типа, супер все, зашибись! Я и сам знал, что все хорошо. — Драко, ты рад? — спросил аврор куда-то мне в шею. — Ты ещё спрашиваешь, любимый? Ведь это будет наш ребёнок, Гарри. Такой-же красивый с изумрудными глазами мальчик… ну, или девочка — это не важно. Я рад, мой хороший, безумно рад! — Ладно! — встрепенулся Поттер и поднял голову. — Завтра у нас важный рейд, ты не отговоришь меня его пропустить, а иначе… — А иначе, что, Поттер? — усмехнулся я. — Спать будешь с Кикимером в коморке и мама не поможет, и трахаться будешь… а до каких пор нам можно? Ладно, выясним в «Гугле», но и это тебе не светит, если ты… Отпусти… меня… — Я не трахаю зверюшек всяких, Поттер! Я — не зоофил в этом плане. Люблю только конкретного представителя рода homo sapiens — тебя, мой аврор, и мне по х*й всякие эльфы. Я обнял грозу маг мира, Героя Второй Магической войны, и поцеловал. Меня тут же обвили руки и ноги Главы Аврората, и он ответил на поцелуй. — Манипулятор! — прошептал брюнет и застонал, когда я приподнял его зад и стянул брюки с бельем, а потом расстегнул свои брюки, оголяя член. — Дверь хоть закрой, сейчас Грейнджер прибежит о моем здоровье будет спрашивать. Я успел только закрыть дверь и наложить «Заглушающие» Чары, как в неё постучали и послышался взволнованный голос Мионы: «Что? Они закрылись?» Я взял Поттера осторожно, бережно, а он потом уснул в моих объятиях. Я одел Гарри и уложил на диван, вышел в коридор, где за столом секретаря дописал отчёт по вчерашнему рейду. Я работал в Аврорате в отделе криминалистики и руководил лабораторией. Через полчаса проснулся Гарри и выглянул из моего кабинета. — Отчёт для меня пишешь по вчерашнему рейду? — спросил он и поманил меня за собой, а когда я вошел в кабинет — толкнул на диван и сел на мои колени. — Только попробуй запретить мне, Малфой, выходить в рейды! — Со мной пойдешь и ещё с тремя аврорами. После четвёртого месяца беременности — ни-ни! Привяжу дома к кровати и не пущу, любимый. Кроме шуток, Поттер, кончай геройствовать! Ты лезешь во все сверхъсуровые рейды, дерешься, как тигр так, что у меня кровь в жилах стынет. Гарри, пожалуйста, подумай о ребёнке. — Я по жизни такой, Драко, это с войны осталось. Хорошо, я попробую, но в рейды ходить буду, потому что за мной стоит весь Аврорат, и все смотрят на меня. — Ты никого и ничем не удивишь уже, Гарри, все знают, что ты — воин, настоящий Герой и сильнейший в мире маг. Подумай о малыше нашем, ему не нужны все эти люди и твой героизм, любовь моя, нашему ребёнку нужен папа. Понимаешь меня? — Да, я все понимаю, но когда на горизонте твари тёмные или пережитки Волдемортовы появляются, я с ума схожу. Их надо как гнид раздавить. — Гарри, милый, давай после полугодичной твоей беременности, заместителем будет, пока ты в декретном отпуске, Рональд Уизли. Так сказать, «исполняющим обязанности» Главного Аврора, а ты поживаешь в тишине и мире, подумаешь о прекрасном, о детях, а? Мы бы гуляли с тобой, катались на каруселях, путешествовали, отдыхали. Твои нервные срывы на работе, вечные переживания, рейды ночные, сражения в самой гуще событий… они плохо отразятся на ребёнке. Не надо, любимый. Ты не отдыхаешь, в течение дня у тебя то тренировки, то прием экзаменов новичков, то внеплановый рейд… Ты мало спишь, ещё меньше ешь, только кофе, стопка огневиски и мордредова жвачка, да сигареты маггловские. Завязывай с этим, ты станешь папой. Отныне никакого кофе, сигарет, выпивки, рейдов и рукопашного боя, а ещё мата. — Да мат стресс снять помогает, Драко, ничего ты не смыслишь в этом! Противник мат отлично понимает. Рявкнешь с командой «лежать» трехэтажным, так сразу доходит, что лежать надо, а не рыпаться. А на экзамене, как пошлешь тупого парня матом, понимает, что «Инкарцеро» отличается от «Ингоргио» и «Авада» — от «Агуаменти». Так, что не кипишуй, Малфой, авроры — не кисейные барышни. Я обнял мужа и уткнулся ему в шею, целуя. — Как же я люблю тебя, Гарри! — прошептал я. — Ладно, я не против передохнуть от должности и нагрузки Главного Аврора, но это пока малышу год не исполнится. А там глядишь, и твой подоспеет? Я хочу большую семью, Малфой, и Аврорат с ней мало совместим. Я все понимаю… — Что тебе мешает стать Министром обороны маг Британии? Будешь сидеть в кабинете, а твои замы работать. Ты будешь проверять, все осматривать, читать отчёты и отдавать приказы, проводить собрания. Министр обороны — должность молодая в магическом мире, вот ты ею и займись. — Ты прав, Драко, умничка! — усмехнулся Главный и открыл бутылку лимонной воды.