Реквием по счастливым дням

      — Ты что, издеваешься? Решил проснуться, как Росомаха? Ты что, долбаёб?       Выслушав ещё тонну ругательств со стороны ушастого друга, Фокси закрыл глаз и продолжил впитывать в себя всю грязь, что вырывалась из уст этого разозлённого кролика. Причём всё происходило с таким порывом и нервозностью, что казалось, будто у Бонни синдром Туретта. Ну или сбой в программе. Ничто из этого Фокси не исключал, но наверняка знал лишь то, что провода Бонни накалились не просто так. Тяжело признавать, но в этот раз старый лис был виновен. Виновен в ранении младшего брата своего друга — Той Бонни.       Стоит сказать, что с ним всё в порядке: крюк не попал в сердце, а Марионетка и Чика вовремя подоспели на помощь. Сейчас они латали грудь бедного крольчонка, а те, кто не мог лечить, упражнялись в красноречии на главном виновнике. Фредди, впрочем, решил отказаться от этого дела и оставить всё на Бонни. Молодых аниматроников Фазбер погнал прочь, попутно раздав каждому поручения. К счастью для него, сегодня пиццерия не работала.       Теперь Фокси сидел в одном из служебных помещений, которое аниматроники признали общим, и слушал прекрасные трели красноглазого кролика. В этой же комнате на столе лежал Той Бонни и изредка постанывал от боли, а рану, оставшуюся после удара, старательно зашивала Чика. Марионетка стояла рядом и успокаивала кролика.       — Бонни, слушай, — хрипло начал Фокси, перебив друга и лишив его тем самым возможности закончить свой цитатник. — Я клянусь тебе, это было ненамеренное нападение. Стал бы я…       — В тот раз ты тоже сказал, что ненамеренно! — вспылил Бонни, хватая Фокси за воротник пиратской рубахи. — Но как-то с трудом верится, что ты «ненамеренно» чуть не создал второй труп!       — Бон, а ну успокойся, — устало вздохнула Чика, наложив последний шов. — Ты же сам знаешь, что Фокс не может справиться с этим.       — Да! Да, я знаю, — парировал Бонни. Он отпустил Фокси и развернулся. — Только вместо Той Бонни мог оказаться кто-нибудь из нас. А удар мог бы и не пройти мимо сердца!..       — Ничего страшного, — гулко ответила Марионетка, чёрной рукой погладив Той Бонни по голубым волосам. — Наша смерть не принесёт этому миру скорбь. Если умрёт человек, то будут опечалены люди, которые являются его семьёй.       Монотонный голос Марионетки, которую аниматроники ласково величали «Мама», действовал сейчас удручающе. И хоть Фокси отчасти был рад, что его избавили от порицания, на душе всё равно остался отвратительный осадок. Даже Бонни притих. Он, правда, открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ на меланхолию Марионетки, но, поймав мёртвый взгляд её стеклянных глаз, смолчал.       — Мама… — пролепетал Той Бонни, пальцами взявшись за рукав рубашки Марионетки. — А мы не семья разве?..       Прежде, чем Марионетка успела ответить, Чика поспешно вставила:       — Конечно, семья, Бон-Бон. Ты просто неправильно понял Маму. Она имела в виду, что если кто-нибудь из нас умрёт, то нас можно будет вернуть к жизни, а людей — нет. Вот и всё.       В глазах Той Бонни Фокси увидел смешанную с недоумением детскую грусть. Лис сначала подумал, что так на кролика подействовала быстрая речь Чики. Но потом понял, что это не так. К улучшенному процессору утки уже все сотрудники пиццерии успели привыкнуть.       — А почему это сказала Чика, а не Мама? — тихонько спросил Той Бонни.       Фокси вздохнул. Этот маленький крольчонок больше всех вёл себя, как ребёнок, но иногда он задавал такие вопросы, которые ставили в тупик любого. Развалившись на потрёпанном кресле, лис уставился на потолок, посчитав его гораздо более интересным зрелищем. Как он и предполагал, ответа не последовало. Хотелось закурить, но страх перед гневом Фазбера был сильнее: лёгкие ремонтировать было сложнее, а оттого и дороже. Из-за относительно недавнего инцидента пиццерия влезла в долги, поэтому начальство было на взводе каждый божий день. От него перепадало и аниматроникам. Зачастую попадали под горячую руку именно новые игрушки — именно они чаще всех устраивали разные беспределы. Старикам же приходилось расхлёбывать эту кашу: Фокси таскал стройматериалы, Чика проводила уборку, Бонни писал объяснительные и отчитывался перед гендиректором, а Фредди приносил публичные извинения пострадавшим. Марионетка с Голден Фредди мало, что делали, но страдали не меньше. Игрушечные аниматроники оставались навеселе только по причине того, что они были запрограммированы на шаловливое и жизнерадостное поведение. Только Бонни в последнее время поутих и всё реже принимал участие в авантюрах друзей.       — Ладно… — вздохнул Бонни, завязывая фиолетовые волосы в хвост. — Время идти завтракать.       — Точно! Let's eat! — выпалила Чика, подпрыгнув.       — Сегодня в нашей коммуне будет пополнение, — сказала Марионетка.       — Это тебе Голди сказал? — удивилась Чика.       — Именно, — кивнула Марионетка. — Поэтому Фокси сегодня идёт на завтрак с нами.       После этого заявления лис едва не упал с кресла. Фокси посмотрел на своих товарищей и почувствовал, что в этот раз он снова не знал, что можно было сказать.       После случившегося год назад Фокси полностью изолировали от общества людей и частично от коллег. Ему запрещено было покидать зону персонала, а в некоторые дни — даже свою каморку, завешанную лиловыми портьерами. Историю пытались всеми силами замять, поэтому, когда приходила инспекция, возле каморки ставилась табличка: «Простите! Вышел из строя». Сам же Фокси успешно притворялся мёртвым. Такая жизнь не то чтобы устраивала аниматроника — она его чуть больше чем расстраивала. Фокси привык находиться среди товарищей, среди людей в большом зале пиццерии. Но одно неверное движение — и размеренной жизни пришёл конец.       Более того, Фокси начали посещать странные сновидения, результатом которых неизменно становились резкие пробуждения. По этой причине аниматроники тоже перестали навещать товарища. Как главный механик, вызванный из Токио, так и врач говорили про одно и то же. Заключение их было также одинаковым: лечению или восстановлению не подлежит. На голосовании по поводу отключения Фокси (на котором, разумеется, не было самого Фокси) большинство высказалось против. Старики аргументировали это тем, что это, как минимум, не выгодно с финансовой точки зрения — ведь лис блестяще справлялся со своей функцией поставщика. Молодые же говорили, что нашли в Фокси хорошего друга и не желали его терять. Голден Фредди, конечно, посмеялся над таким сентиментальным поведением, сказав, что оно не присуще роботам, но Фазбер, глава аниматроников, был непреклонен: пара голосов в перевесе решили судьбу лиса.       Учитывая всё это, Фокси не думал, что с ним когда-нибудь захотят восстановить контакт. Однако его удивило не столько приглашение за стол, сколько появление нового робота в пиццерии. А оттого лохматая голова Фокси забилась одним лишь интригующим вопросом: кто же именно?       — Я пойду, конечно, если вы не против… — протянул лис не то с неохотой, не то с равнодушием. В его голосе всё же промелькнула заинтересованность, за что Фокси мысленно дал себе подзатыльник.       — Нет, мой дорогой Фокси, — Марионетка снисходительно улыбнулась и с неприятным хрустом склонила голову набок. — Я не сказала, что ты можешь пойти, если мы не против. Я сказала тебе, что ты пойдёшь. Без разговоров.       Фокси едва не перекосило от её жуткого лица. Он внезапно почувствовал в себе нежелание перечить Марионетке — даже в её голосе лис слышал угрозу. Впрочем, Фокси решил, что ему всё это почудилось, и списал всё на помехи, вызванные, скорее всего, медленно, но верно развивавшейся паранойей.       Другие же аниматроники отреагировали на слова «Мамы» куда более простодушно.       — Смотри, Фокс, — подмигнула Чика. — С Марионеткой штуки плохи! Если она сказала тебе, что ты пойдёшь, то ты пойдёшь.       — С тобой хотя бы оживлённее за столом станет, — буркнул Бонни.       На его щёки отчего-то брызнул румянец, что немало повеселило Фокси, заставив его еле сдержать усмешку.       — Т-точно!.. — поддакнул Той Бонни, вскочив со стола, на котором его латали. — Нужно встретить новичка как подобает!       Все вели себя нормально, подумал лис. Но дрожащие ушки голубого кролика не ускользнули от внимания Фокси. «Это фиксаторы так барахлят или я всё же умудрился его напугать?» — спросил себя лис. За своими раздумьями он и не заметил, как к нему подошёл Той Бонни и тронул за пиратский кафтан.       — Всё хорошо, Фокси? — пропищал крольчонок. — Ты сегодня… странный.       В глазу лиса стремительно потемнело, словно кто-то исподтишка надел ему на голову ведро. Силуэт Той Бонни стал бледнеть, на его месте появилась маленькая девочка, которая, слегка разинув рот, смотрела на Фокси.       — Что это с ним? — тонко воскликнула она.       — Не приставай к Фокси, хорошо? — послышался голос одного из организаторов праздника. — Он, конечно, не кусается, но лучше не донимай его.       — Не буду! — девочка показала язык мужчине и посмотрела на Фокси. — Тебе нравится праздник, Фокси?       В горло словно ударили стальным молотком.       — Да… очень…       — А почему ты тогда такой грустный, а? — спросила девочка, уперев руки в бока. — А ну, улыбнись! Я не хочу, чтобы на моём дне рождения кто-то грустил!       Во рту собиралась голодная слюна. Глотать было невозможно, поэтому рот держался плотно закрытым, чтобы ребёнок не лицезрел мерзкую картину.       — Да-да, хорошо, — Фокси пытался сконцентрироваться на ребёнке, но его мысли уплывали вдаль, а внимание рассеивалось. «Но я же не пил сегодня», — подумал он. Сделав усилие, лис сглотнул и улыбнулся, обнажив острые зубы. — Как я выгляжу?       — Стрёмно! — выпалила девочка. Хоть она и сказала так, на её лице не было и тени страха, а в замечании — злобы. — Тебе надо научиться улыбаться, Фокси.       Снова к горлу подкатила тошнота. Взор становился мутным, сознание лиса будто захва*#&$¢∆       …       — Эй, тебя же Джессика зовут, правильно?       — А? Да, я Джесси!       — У тебя… Очень красивые глаза… Такие синие, словно море.       — Правда?       — Ага. И волосы… тоже…       — Синие?       — Да нет же… красивые. Красивые, да. Они похожи на солнце.       — Здорово! Я маленькое солнышко!       — Хоть они и красивые, я всё же думаю… почему бы они не могли стать рыжими… красными… алыми?..       — Не знаю. Эй, Фокси…       — Что, Джессика?       — Ты сегодня… странный какой-то.       Мгновение. Удар сердца. Хрип. Лязг. Фиксация. Разрыв. Всплеск. Алый… алый… алый… Всхлип. Слёзы. Крик… кричат… много криков… Удар.       — Эй, Фокси, ты чего, уснул там? — позвал Бонни, стукнув друга по голове ребром ладони.       Фокси медленно повернул голову и уставил на него отсутствующий взгляд. На него смотрела точно такая же пара зелёных… Нет, синих глаз и задала немой вопрос, который прозвучал в голове так отчётливо:       — Зачем… так больно?!       — А чтобы проснулся наконец-то и перестал виснуть, — Бонни поджал губы и сложил руки на груди.       Фокси застыл в недоумении. «Я… что-то сказал?..»       — Ты точно в порядке, Фокси? — обратился к лису Той Бонни, посмотрев на него доверчивыми глазами.       Лис посмотрел на кролика. Уши его дрожали, как осиновый лист, но в глазах не было страха. Точно, фиксаторы плохие. В прошлый раз дело было не в них.       Верно… Ты потянулся к своей добыче и целился, чтобы уж наверняка. Скажи мне, Фокси, неужели ты сейчас не голоден?       Рот Фокси приоткрылся. Руки его потянулись к Той Бонни, а тот, не чувствуя угрозы, лишь стоял и смотрел на старшего друга. Лис хотел было крикнуть странному голосу, чтобы тот убирался, крикнуть Бонни, чтобы тот защитил брата, Чику и Марионетку. Хотел, но в горле застрял этот крик. Маленькая комнатка давила на Фокси своими стенами, плакаты, висевшие на них, исказились до неузнаваемости. Изображённые на них звери раньше весело улыбались, а теперь их улыбки превратились в оскал. Эти звери раньше пели, а теперь все, как один повторяли: «Это ты, это ты, это ты!..» Глаза животных словно кто-то замазал чернилами, музыка, что просочилась сквозь стены, сводила с ума, испещряя разум диссонансами. При этом присутствующие в комнате аниматроники все как один показывали пальцами назад. Не понимая, что происходит, Фокси обернулся и увидел, что за его спиной стоял завешанный знакомыми лиловыми портьерами гроб, на котором было выведено: «It's me». Его крышку проломила чья-то маленькая рука, бледная и склизкая. На тоненьком вытянутом пальчике, указывающим на Фокси, шевелился маленький белый червяк. Послышалось до невозможности жуткое детское хихиканье, а затем раздался звук копошащейся внутри тела живности. Фокси обуял страх. Не отдавая себе отчёт в своих действиях, он обернулся к Той Бонни.       — Фокси… Ты чего?..       — Бонни… — прохрипел Фокси. Его руки схватили кролика за плечи и притянули к себе. — Прости меня, но…       НЕТ!!!