Реквием по счастливым дням

      Судя по массивным тучам, скоро должен был начаться дождь. Фриц, впрочем, был спокоен: из здания он не собирался выходить, а у Майка всегда в дверце машины лежал зонт. Сейчас Смит жалел лишь об одном: он не заехал домой переодеться в тёплую одежду. Рубашка охранника не сильно грела. Вчера такого холода не было, поэтому Фриц пришёл налегке. Сегодня приходилось расплачиваться за такую ошибку. Руки вцепились в плечи, мужчина обнимал себя, пытаясь хоть как-то согреться. Только он сгруппировался, как тут же его телефон начал вибрировать. Фриц выбежал из магазина.       — Да, Майк, чт-…       Позади него раздался взрыв, где-то недалеко прогремел ещё один. Фриц отлетел вперёд и едва не разбил себе нос о скамейку. От взрывной волны зазвенело в ушах, но Смит довольно быстро встал на ноги. Он осмотрелся вокруг, пытаясь хоть что-то увидеть, но всё перед глазами выглядело мутно. Тогда только до Фрица дошло, что очки отлетели от него примерно на полметра. Кое-как дотянувшись до них и нацепив на нос, мужчина осмотрелся ещё раз. Впереди был вход, заполненный дымом, слева он увидел Той Бонни и Той Фредди. «А они-то здесь откуда?» — вопрос остался без ответа. Звон в ушах ещё не закончился, но Фриц прекрасно слышал приближавшуюся сирену. Он медленно прошагал к месту, где полицейские окружили молодых аниматроников.       Вдруг из входа, находившегося напротив места происшествия, потянулись сотни полупризрачных обгоревших рук, с которых облезала кожа. Стоит ли говорить, что их увидел только Смит? Остальных больше интересовало другое. А потому, поддавшись внезапному порыву, Фриц подбежал к ручке двери и резко дёрнул за неё.       …Зажмурившись от дыма, разъедавшего глаза и лёгкие, мужчина сначала ничего не увидел. Стоило немного приглядеться, как на сетчатке глаза тут же появился кровавый отпечаток. Всё живое здесь было истреблено. От людей — посетителей и продавцов — остался лишь фарш, припорошённый осколками, заваленный железными конструкциями и всем тем, что не уничтожил взрыв или пожар. Фриц словно чувствовал, как кровь выливалась из тела, превращая его в бесформенную оболочку; кожа отпадала, словно змеиная чешуя. Некоторое время у входа оставался стоять лишь голый скелет. Смит словно становился единым с этим кровавым фаршем…       — Не смотри!       Мужчине кто-то резко закрыл глаза и отвёл подальше от двери. Голос Майка Фриц узнал не сразу, а потому сначала хотел предпринять попытку отбиться. Когда же понял, кто перед ним, он хотел было сказать, что уже слишком поздно, но сам не успел. Беспомощно осев на колени, он почувствовал, как больше не в силах сдерживать тошноту. Его вырвало. Фриц уже не мог остановить крупную дрожь: его заколотило так, словно он был в припадке. Тяжело дыша, Смит так и продолжил сидеть, скрючившись. На спине он чувствовал ладонь Майка. Шмидт что-то говорил ему, но тот не слышал. Что творилось рядом, Фриц и предположить не мог.       А рядом происходила поистине ужасная сцена: крольчонка, с потускневшим от страха и смирения взглядом, медленно поднимали полицейские и, нацепив на него наручники, вели к одной из их машин. Словно зачарованный, за всем этим наблюдал Той Фредди. Он не смог вымолвить и слова ровно до тех пор, пока к нему не обратился старший брат:       — Иди домой. Там от тебя пользы больше будет, чем в участке.       — Н-но, брат!.. — Той Фредди порывисто вскочил и сделал пару шагов к Фазберу. — Ты же знаешь, Той Бонни не поступил бы так. Ты знаешь, что это не он!       — Увы, нельзя полагаться только на такие поверхностные знания, — Фредди был как всегда холоден. — Все улики, что есть у полиции, указывают на причастность Той Бонни к терактам, а также к его возможной связи с «Kyrie». К тому же недавние чудовищные инциденты. Это двойное убийство и взрыв в магазине с кучей народу — тяжкий грех.       — Это не Той Бонни! — выпалил Той Фредди. Его попытались остановить полицейские, но он оттолкнул их и направился к брату. — Я своими глазами видел, что девушек убил не он. А взрыв мог быть совпадением или же подставой. Ты знаешь это и всё равно отдаёшь моего друга копам? Да ты с ума сошёл!       — Показаний Наналли, Той Чики и Мангл хватит, чтобы подтвердить виновность Той Бонни, — Фредди развернулся к машине. — Они говорят, что видели, как он вытащил из кармана нож и зарезал девушек. Этого вполне достаточно.       — Это всё ложь! — крикнул Той Фредди, снова избежав захвата полицейскими. Он выставил указательный палец вперёд. — Я вижу, как ты нагло пиздишь мне, лишь бы отослать меня куда подальше, будто я здесь ни при чём!       — Выбирай выражения, — бросил Фредди, не оборачиваясь.       — Мне похеру на твои выражени-…       Той Фредди подошёл к брату почти вплотную, как вдруг Фазбер выудил из кобуры, стоявшего рядом полицейского, пистолет и остановил младшего брата одним тычком дула промеж глаз. Тот замер в ожидании расправы над ним.       — Мне кажется, ты не понял, — протянул Фредди, ничуть не убавив стали в голосе. — Аниматроник вновь преступил закон, что означает поломку. Поломка означает утилизацию. Утилизация означает убытки. Убытки означают угрозу закрытия. Если разберутся только с Той Бонни, то много убытков не будет: самым лучшим исходом будет сброс, — Фредди поднял пистолет. — Самый же худший можешь придумать сам. Но учитывай то, что это не «Укус 87» и не тогдашняя ваша вылазка на мелких бандитов. Если учёл, можешь иди домой.       Фредди вернул пистолет полицейскому, тихо извинившись, и перевёл взгляд на брата. Тот, казалось, пытался что-то обдумать: беспокойный взгляд метался в разные стороны, сосредотачиваясь на решении проблемы. В голове Фазбера сверкнула надежда, но она тут же угасла, когда Той Фредди прошёл мимо него, с силой сжав кулаки.       — Блять, да пошёл ты, — в расстроенном голосе медвежонка послышалось что-то похожее на разочарование. Той Фредди направился в сторону машины, куда посадили его друга. Он распахнул дверь и сам сел внутрь.       — Вот и поговорили, — Фредди раздражённо цыкнул. Вместе с остальными полицейскими он также забрался в машину.       Фриц ничего из этого не видел, до ушей его долетали лишь бессвязные слова, произнесённые либо слишком тихо, либо слишком громко. Какой-то маленький кусочек подсознания дал своему обладателю понять, что позади него происходила ссора двух аниматроников. Но после осознания произошедшего Фриц уже не мог думать ни о чём другом, кроме того, что он увидел в магазине.

***

      — Эй, Смит! Эй, канадец ебаный, ты где заныкался?       — Вылезай, рыжий ублюдок, и отвечай за свои слова!       — Блять, да где он? У меня нет желания бить по всем кабинкам, чтобы выкурить его.       — Опять вы его достаёте, придурки?!       — Пошёл нахуй отсюда, малолетка!       — Здесь взрослые разбираются, а ты иди к мамаше своей!       — Сами пошли нахуй! Он вам не сделал ничего!       Щуплый рыжий юноша сжался, сидя в одной из кабинок. Страх распирал его грудную клетку, сердце колотилось так сильно, что должно было уже давно его выдать тем, кто едва не сломал ему нос. Кровь немного пролилась на белоснежную рубашку, но сейчас это меньше всего заботило юношу. Самое главное в тот момент ему было не попасться этим психам.       — Блять… укусил…       — Пиздюк!!! Лучше бы ты по съёбам давал уже! Прямо сейчас!       — Слышь, а ты что делаешь-то?       — В лотерею играю, — послышался скрип, как будто кто-то передвигал что-то тяжёлое. — Если он здесь, то на следующем уроке мы не увидим его.       — А и хуй с ним.       — Мне его сейчас чёт жалко стало…       — Как трогательно. Пойдём в класс, пока меня не стошнило.       Фриц нервно поправил очки и затаил дыхание. Он услышал топот убегавших ног и скрип кроссовок по плитке и линолеуму. Кажется, те трое уже ретировались, возможно, погнались за тем, кого назвали «малолеткой». Немного расслабившись, Смит опустил ноги с крышки унитаза и выдохнул. Думая над тем, кто же мог вступиться за него, юноша, предварительно выждав несколько минут, встал на ноги и, отодвинув задвижку, попытался открыть дверь. И не смог. Что ж, судя по всему, тот парень выиграл в свою лотерею.       Прозвенел звонок. Фриц со всей силы ударил в дверь, едва не выбив себе при этом несколько пальцев. Он обратно забрался на унитаз и, бросив рядом с собой сумку с тетрадями и несколькими учебниками, поджал колени и спрятал в них лицо. Что ж, дома его, может быть, хватятся: кто-нибудь из учителей заметит пропавшего ученика. Не всем же в этом поганом городе наплевать на него.       Трясясь от пронизывающего холода, обиды и страха, Фриц потерял счёт времени. Внезапно он услышал скрип. Дверь чуть-чуть приоткрылась. Он, вздёрнув голову, не поверил своим глазам. Схватив сумку, Смит выскочил из кабинки, едва не задев по носу своего спасителя. Тот, впрочем, в долгу не остался: схватил рыжего юношу за галстук и приподнял его так, чтобы он встал на носки. До Фрица донёсся немного вкрадчивый, приглушённый голос:       — Блять, я тебе точно куплю пейджер или мобилу. Заебал.       — Майк? — Фриц с облегчением бы выдохнул, если бы всё ещё не стоял на носках. — Господи, напугал же, придурок…       — Это я должен говорить! — темноволосый юноша опустил друга на землю. — Тебе повезло, что урок последний был. Так бы сидел ещё целую вечность.       Фриц виновато опустил взгляд. В такие моменты он не мог с собой ничего поделать. Особенно тогда, когда он выглядел жалко и заставлял кого-то беспокоиться о себе. Смит сжал кулаки. И резко отвернулся, не поднимая головы.       — Эх ты ж… — Майк приобнял друга за плечи. — Ладно. Пошли домой.       — Угу, — коротко пробурчал Фриц.       — Не реви.       — Я не реву-у-у!       — И не ори. Хочешь на тех еблоидов ещё раз нарваться?       — Нет!..       — Пошли за мороженым?       — Д-да!       — Как же легко тебя успокоить. Как маленького ребёнка, ей богу…       — Я-я не ребёнок уже! Вот я вырасту и побью тебя, Шмидт!       — Ты и через пять лет не вырастешь.       Прогулка до ларька с мороженым превратилась для двух старшеклассников в игру «догони меня кирпич». Но им было весело тогда, несмотря на предшествовавшие события…       — Фриц?       Как будто мало рыжему юноше было постоянных насмешек и унижений. С тех пор как он переехал из Канады в Соединённые Штаты, постоянно что-то случалось. И увы, Фриц не выходил из этих ситуаций сухим из воды.       Но вот чего он точно не мог ожидать, так это того, что ему придётся стоять в одном из коридоров школы, прижавшись лбом к стене, с руками на затылке. В то время как между лопаток ему упиралось дуло автомата.       — Ты Фриц Смит? — спросил у юноши грубый мужской голос.       — Д-да!.. — выпалил в ответ Фриц. Его тут же резко развернули спиной к стене и схватили за подбородок. — Ч-ч-что вам нужно от меня?..       — Нам — ничего, — хоть под чёрной маской лица не было видно, но, судя по образовавшимся складкам, её обладатель криво усмехнулся. — А вот наш босс имеет к тебе дело. Давай-ка, парень, без глупостей, — мужчина выстрелил из автомата куда-то в сторону, размозжив при этом голову ученика, попытавшегося приподняться. Послышались женские визги. — И без резких движений.       Фриц послушно шёл вперёд. Ни быстро, ни медленно — страх быть застреленным быстро помог найти нужный темп. При этом юноша всё продолжал ощущать на своей спине холодное дыхание опасности в виде нескольких наставленных на него автоматов.       «Зачем я им понадобился, что я им сделал, почему они меня сразу не убили?» — ворох вопросов, на которые Фриц так и не получил ответов, всё рос и рос, а собственное убеждение юноши в том, что он определённо кем-то проклят, лишь сильнее укрепилось. Через несколько минут ходьбы по коридору Смита толкнули в один из кабинетов. Дверь за ним тут же захлопнулась, а перед глазами оказалась женщина в весьма экстравагантном наряде. Она сидела, забросив ноги на парту, и курила трубку. На её мерно вздымавшейся груди покоился крест. Фриц не успел ничего сказать, как его тут же подвели поближе к парте, резко посадили на колени и связали руки за спиной. Сбоку от него присела на стул девчушка с короткими каштановыми волосами и кокетливо поправила блузку, пару раз обнажив ключицы. Фриц, внезапно забыв, в какой ситуации оказался, покраснел и отвёл взгляд. Девушка как будто насупилась и, повернувшись к женщине, пролепетала что-то, судя по всему, на итальянском. Увы, юноша жил в Канаде, а не в Швейцарии, поэтому кроме английского знал только французский. Некоторые слова он всё-таки разобрал, но не смог понять, в каком контексте они были использованы.       — Фриц, — обратилась к Смиту женщина слегка грубоватым, но всё же певучим голосом. — Скажи, пожалуйста, ты знаешь, зачем здесь находишься?       Фриц мотнул головой. Женщина подала какой-то знак, и Смита неслабо ударили под дых. Скрючившись, юноша удивлённо посмотрел на главаря всей этой вооружённой банды с крестами на шеях. А женщина подошла к Фрицу и, выдохнув на него дым, спросила:       — Ты по-английски разговариваешь? — прежде чем юноша успел что-то ответить, она продолжила. — Если да, то отвечай мне. Голосом. Язык жестов у меня вызывает лишь недоверие к собеседнику, — женщина вернула трубку в рот и ухмыльнулась. — Правда, это не касается тех случаев, когда кто-то пытается со мной флиртовать.       — Что вам от меня надо? — тихо, но прямо спросил Фриц, пытаясь не отрывать взгляд от женщины. — Я же… я же не сделал вам ничего!..       — А, вот как. И вправду ничего не знаешь, — она щёлкнула пальцами, и девчушка с готовностью протянула ей какую-то бумажку. — А знаешь ли ты, что переезд в Штаты обошёлся твоей семье довольно дорого?       — Возможно… — неуверенно ответил Фриц, пытаясь заставить свои мозги лихорадочно соображать и взвешивать каждое произнесённое слово.       — Не возможно, а точно! — выпалила девчушка.       — Ну-ну, милая, так невежливо, — прервала её женщина. — Бедный мальчик и в самом деле ничего не знал. Как же ему не повезло, что родители погибли так рано.       — Откуда вы знаете?..       — Мне, знаешь ли, нужно обладать информацией о своих незадачливых клиентах. Особенно о таких безбожниках, как твой отец.       — Что?.. Я не понимаю… О чём вы?!       — Ну-ну, успокойся, — Фриц закашлялся от очередной порции дыма и зажмурился. — Мне правда стало жаль тебя, мальчик. Жаль… Потому что твоим родителям никто не объяснил, что занимать деньги у нас — рискованно. Ведь мы, к превеликому сожалению, очень мелочны. Мне же надо содержать людей! Но как же плохо иметь такого отца, прости Господи, врагу не пожелаешь.       — Прекратите… — буркнул Фриц.       — Знал ведь, что оставит двоих детей на парализованного старика, — женщина снова подошла к парте, — но всё равно сел пьяным за руль и поехал подбирать свою любимую жену.       — Хватит! — выпалил Фриц. На глаза стали наворачиваться слёзы, но юноша списал их на дым.       — Ты кричишь, потому что тебе больно вспоминать об этом? — игриво поинтересовалась женщина. — Или потому что всё прекрасно понял?       — Я понял, — промолчав немного, выжал из себя он. — Я понял, что вы хотите сделать, но… но я не могу понять, что требуется от меня!       — Пока просто посидеть несколько часов смирно, — женщина демонстративно посмотрела на стену. — Сейчас твоя жизнь зависит от решения одного человека. Если он сделает правильный выбор, то мы тебя отпустим. Если же нет, то… — девчушка снова присела рядом со Смитом и, подобрав юбку, выудила ножик, лезвие которого тут же оказалось возле горла юноши. — …то Господь упокоит твою душу.       Фриц еле удержался от того, чтобы сглотнуть. Все здравые вопросы, на которые никто не смог бы дать ответа, так и продолжили кочевать внутри головы Смита. Что это за люди? Почему его отец связался с ними? Кто эта женщина? Кто эта девчушка и почему она сначала пыталась с ним флиртовать, а теперь держала нож у его горла? Его всё-таки собираются убить? А что будет с Наналли и дедушкой?.. При одной мысли о возможном ответе на последний вопрос Фрицу становилось плохо. Он словно выпадал из реальности, устремляясь в иное пространство, лишь бы подальше отсюда. Но всё равно краем уха он слышал:       — Боже, прибежище наше в бедах, дающий силу, когда мы изнемогаем, и утешение, когда мы скорбим. Помилуй людей Твоих, и да обретём по милосердию Твоему успокоение и избавление от тягот. Через Христа, Господа нашего. Аминь.       …А когда всё закончилось, Фриц остался один в кабинете. Совершенно один. Руки у него теперь не были связаны, холод на шее больше не чувствовался. Комнату освещал лишь огненно-рыжий закат. Всего на мгновение Фрицу показалось, что это был сон. Но натёртые от верёвок запястья и зажатый в окровавленном кулаке католический крест говорили об обратном…       — Фриц? Фриц, ты меня слышишь?       — Наналли, дедушка, вы где?!       Это был первый обронённый Фрицем вопрос, когда тот влетел в дом и закрыл за собой дверь. Он не успокаивался ровно до тех пор, пока не увидел в коридоре свою двенадцатилетнюю сестру с инвалидным креслом, где сидел старик. Вздохнув с облегчением, Фриц подбежал к сестре и деду.       — Вы в порядке? — выпалил он.       — Да, всё хорошо, — ответила Наналли. — Дедушке сегодня нездоровилось, но, слава Богу, всё обошлось.       — Вот как. Ясно, — Фриц, обессилев, упал на колени. — Значит, всё-таки обошлось…       — Что обошлось? — Наналли подошла к Фрицу и присела рядом с ним.       — Ничего, Наналли, ничего, — Смит снял очки. По спине прошёлся холодок.       — Не ври мне, Фриц Смит! — вспылила Наналли. Она схватила брата за щёки и подняла его голову так, чтобы видеть затянутые страхом и усталостью глаза. — Сегодня Джереми рассказал мне о том, что в какой-то старшей школе произошёл теракт, — девушка стиснула зубы. — Это ведь произошло в твоей школе, да? Отвечай!       — Да, — выдохнул Фриц.       Он не выдержал. Даже не подозревая, при каких обстоятельствах мог бы сейчас не слышать криков Наналли, Фриц, больше ни слова не говоря, притянул к себе сестру и обнял.       — При-ду-рок!..       Рубашка Фрица через некоторое время промокла от сестринских слёз. На линзы очков тоже упала пара крупных капель и покатилась к оправе, но не более того. Больше Фриц просто не мог себе позволить.       «Почему я так жалок?!»       — Блять, Фриц, приди в себя!       — Да что ты всё ноешь? Жалок да жалок… Ну, не повезло, значит, что поделать-то.       Фриц по обыкновению смотрел вниз, рассматривая лежавшую на подносе картошку фри. Её запах манил юношу, но он, словно стесняясь кого-то, всё никак не мог взяться за приём пищи. Рядом сидели Джереми и Майк, уже вовсю уминая бургеры и наггетсы и периодически запивая всё это молочным коктейлем. У Фрица заурчало в животе. Этим он и привлёк внимание Майка.       — Ну, и чего ты не ешь?       — Д-да это, просто, — замялся Смит, слегка покраснев. — Я обязательно верну тебе потом за это.       — Э? Не понял? — Майк едва не подавился.       — Ну, верну, — Фриц ещё больше залился краской, чувствуя, как неприятный ком сворачивался в животе.       — За то, что я тебя спас от голодной смерти? Ну, как бы это… — Майк почесал в затылке. — Сомнительное достижение. Так что не надо.       — Нет, почему же? Обязательно верну.       — Смит. Ешь. Не еби мне мозг. И ешь.       — Ты прямо, как мать, Майк, — пробубнил с полунабитым ртом Джереми. — Мать, которая говорит так строго: «Я сказала тебе, что будешь есть, и ничего больше!»       Джереми рассмеялся. А Майк еле сдержался от ухмылки. Фриц слегка нахмурился и принялся за еду, бурча что-то нечленораздельное.       — Знаешь, в чём твоя проблема, Фриц? — спросил Майк.       — В чём же? — юноша прожевал картошку и посмотрел на друга. — Ты спрашиваешь так, будто знаешь ответ на этот вопрос.       — Точного ответа не могу дать — это верно. Но я могу сделать собственные выводы на основе простых наблюдений, — Майк потянулся за салфеткой. — Вот например, взглянул я на тебя в первый раз и подумал: «Зачмырёныш, может быть, педик, учится хорошо». Согласись, первое впечатление важно, но не в твоём случае. Через некоторое время я навёл справки о тебе после того происшествия у отца и сделал иные выводы: «Приезжий, изгой, живёт без родителей, в бедной семье. Есть либо сестра, либо тётя, либо приёмная мать». Но вот я узнал тебя получше, когда волею случая с тобой пересёкся. И всё. Я уже не обращал внимание на то, что ты рыжий, отличник, но при этом жуткий неряха, растяпа, вечно влипаешь во всякие истории…       — Так и к чему ты клонишь?       — Я просто принял тебя таким, какой ты есть, вот и всё. Просто, э-э-э, ну, как бы… ты хороший человек, порядочный и широкой в общем-то души. Тебя просто не принимает общество малолетних дебилов, готовых пиздить тебя за то, что ты канадец. Или рыжий. Или говоришь чуть-чуть с другим произношением. Бля, да за что угодно, лишь бы запиздить. Они ж дебилы все.       — Ха… — Фриц невесело улыбнулся. — Хотел бы я иметь столько же смелости, чтобы сказать всё это им в лицо…       — Чёрт, помогите! Вызовите кто-нибудь скорую!       Сегодня был обычный, ничем не примечательный день: без солнца, без туч — просто небо, затянутое пеленой грязно-серых облаков. Плетясь в школу — на этот раз в одиночку — Фриц надеялся, что сегодня ему-таки улыбнётся удача, и на него никто не скинет пыльную губку или тряпку для доски или, чего хуже, ведро с водой. С обычной водой ещё ничего было, но вот от той, которая была у уборщицы. О мусорных баках Фрицу думать даже не хотелось. На удивление, до них никогда не доходило.       А если бы и дошло? Что бы было тогда? Жаловаться учителям бесполезно, переходить в другую школу — тоже. Везде наверняка рыжего канадца примут одинаково: либо прохладно, либо с открытой ненавистью с пустого места. Но большая часть будет безразлична к его судьбе. Это и нормально, и одновременно странно. Никому нет дела, никто не обращает внимания. Фриц не сомневался в том, что если бы террористы его убили, никто, кроме сестры, не стал плакать. Дед бы не пережил потери внука. В школе бы даже не поставили его фото в рамку, обмотанную чёрной лентой. Подумаешь, умер какой-то ученик, эка невидаль! Такое часто случается, что же! При атаке террористов ведь так много погибло взрослых и детей. О них уже ведь наверняка и забыли все, не так ли?       «Значит, если прямо сейчас весь мой класс сдохнет, то ничего не изменится?!»       Фриц распахнул дверь кабинета. Никакой подлянки. Никакого хохота. Никого не было в классе из учеников. Учителя тоже. Никого…

…не было…

…в живых.

      Подавляя позыв к рвоте, Фриц очень долго стоял напротив входа. Что это? Что же это?! Зажав нос, Фриц вцепился другой рукой в дверную раму, ненароком уронив при этом сумку в кровавое месиво. Не выдержав, Смит вскрикнул, упав на колени. Слезы текли по щекам, очки упали на пол. Это кошмар… Это всего лишь кошмар!.. Но почему… Почему его ладони, которыми он прикрыл зарёванное лицо, были в крови? Почему кровь была на белоснежной, но немного мятой рубашке и неправильно завязанном галстуке? Почему ярко-алое пятно, оказавшееся на сумке, вдруг начало расползаться, будто там что-то было? Что за ручка торчала из кармана?       «Что здесь… что здесь вообще произошло?!»       Кровавой краской кто-то решил порисовать на окне… Вперемешку с отпечатками детских ладоней какие-то буквы были аккуратно выведены на стекле. Пять букв. Казалось, будто кровь сочилась из них. Но раз её было так много, то, получалось, что кто-то выпустил её из находившихся здесь людей, прямо как из животных!       «Кто-нибудь, ответьте мне!!!»       — Фриц, БЛЯТЬ, ОЧНИСЬ!!!       Звонкая пощёчина сотрясла Фрица. Тот резко вздохнул, словно ему кто-то давно не давал дышать. Заводив глазами по сторонам, Смит увидел сквозь полусъехавшие очки на редкость обеспокоенное лицо Майка. Шмидт держал друга за плечи, уложив того на спину, и слегка тряс.       — М-Майк? — Смит не узнал собственный охрипший голос.       — Да, Фриц, это я, — Майк облегчённо выдохнул. — Ну, ты и… пидорас рыжий, конечно… Что б тебя… Хреново выглядишь, — он приложил свою ладонь к трясшемуся Смиту. — Ты только не помирай.       — Окно…       — Что, прости?..       — Я вспомнил… окно. Там было что-то написано. И нож… он ведь не просто так… появился…       — Фриц… Фриц, ты бредишь, успокойся.       — Эй, Майк, — слабая полуулыбка появилась на бледном лице Смита. Его язык заплетался. — Я, кажется, понял… хе-хе… почему они нацелились именно на меня. Я такой же, как мой отец. Я безбожник, — он хрипло рассмеялся. — А как мне поверить хоть в бугимена после того, что я увидел?.. — словно отвечая на свой же вопрос, Фриц замотал головой. — А видел я много… Они много мне показали. Даже так любезно… оставили напоминание о себе…       — Фриц… перестань нести чушь, — тихо проговорил Майк. — Кто «они»?       Фриц из последних сил подтянулся к Майку и прошептал ему на ухо так, чтобы только он его и слышал:

— K y r i e.