Реквием по счастливым дням

      Выход из холодного здания оказался полезнее глотка свежего воздуха. Особенно для аниматроников, которые покидали полицейский участок с тем же облегчением, с каким люди выбираются из болота. Только так Майк мог оценить настроение роботов. Во всяком случае, выход из болота — первое, что пришло ему на ум. Можно было подумать, что у Шмидта такое узконаправленное мышление, однако нет: мужчине приходилось выбираться из него не только в жизни, но и в лесу во время школьной поездки. Поэтому Майк, наблюдая за умиротворёнными лицами аниматроников, подумал в первую очередь о том, как здорово выбираться из болота.       Итак, глядя на Игрушек, плетущихся в сторону пиццерии, Шмидт собрался было уже сесть в машину и поехать к Фрицу, чтобы проведать его, как вдруг его чуть ли не в дрожь ударило. Он посмотрел в медленно удалявшиеся спины аниматроников. На мгновение в его горле пересохло, а ладонь зависла над ручкой. Спустя секунд пятнадцать, когда аниматроники уже успели скрыться за углом какого-то старого дома, Майк быстрыми шагами нагнал их.       — Быстро в машину, — отрывисто сказал он.       — Что? Зачем? — спросил за всех Той Фредди.       — Довезу вас до пиццерии. Мороки меньше будет.       Молодые аниматроники переглянулись. Той Чика пожала плечами. Тогда Той Фредди, бросив неоднозначный взгляд на Би-Би, скептически спросил:       — А мы все поместимся? Нас пятеро…       — Поместитесь, если спрессуетесь хорошенько, — скрипя зубами проговорил Шмидт. — Ну, пошли.       — Мистер Шмидт, а у вас батарейки в машине есть? — сверкнув глазами, поинтересовался Би-Би.       — Так, этого не берём, — у Майка дёрнулось веко от этого «расхитителя батареек». — Иди, мальчик, сам, большой уже.       Шмидт, конечно, лукавил. Но очень уж ему хотелось посмотреть на расстроенную детскую мордашку этого мелкого террориста в забавной шапочке. Подавив в себе садистскую натуру, Майк наконец-то усадил аниматроников в свою машину.       «Спрессовывать» никого не пришлось особенно: Той Чика с разрешения хозяина всё-таки разместилась на переднем сидении, все остальные — на задних. Той Бонни, Той Фредди и Мангл с насупившимся Би-Би на коленях — аниматроники сидели именно в таком порядке. Оглядев своих пассажиров напоследок, Майк тяжело вздохнул и, кажется, помолившись Богу, тронулся, отъезжая от полицейского участка.       Всё проходило на удивление спокойно. Шмидт просто диву давался: обычно от Игрушек приходилось ждать беды из-за их дебоширства. Но, видимо, они всё-таки были способны посидеть тихо. Поразившись этому факту, Майк даже задумался.       Однако истинной причиной тишины среди аниматроников было моральное истощение. Произошедшее сильно измотало их. Особенно это касалось Той Фредди и Той Бонни, которые оказались в эпицентре эмоционального накала. Как и люди, они, к сожалению, были подвержены медленному разрушению из-за активной работы нервной системы. Бросаясь из одной крайности организма в другую, стресс оказывает пагубное влияние как на нейроны, так и на искусственную нейронную сеть из тонких проводов. Поэтому сейчас Той Фредди сидел сгорбившись, глядя перед собой в пустоту, а Той Бонни изучал мелькавшие за окном строения. Той Чика, сидя на переднем сидении, довольно часто посматривала назад. И только Мангл сидела прямо позади Майка вместе с Би-Би на руках и улыбалась, как прежде.       Тишина угнетала аниматроников. Но Шмидт наотрез отказывался включать радио, так как утверждал, что музыка лично его успокаивать не будет. Той Чика вдруг, порывшись в глубоких карманах, обнаружила в них две коробочки. Выудив их, она обнаружила, что таскала с собой всё это время соломку, политую шоколадом. Приняв решение остаться без сладкого, но поднять другим настроение, Той Чика протянула коробочки назад.       — Держите, подкрепитесь, — сказала она. — Я не буду, так что съешьте всё.       — Только не накрошите мне там, сраные роботы, — буркнул Майк беззлобно.       Мангл взяла одну из коробочек себе и Би-Би, вторую — Той Фредди. Слегка покраснев, медвежонок раскрыл коробку и посмотрел на светлые участки соломки. Слегка нахмурившись, Той Фредди вытащил треть палочек и протянул их Той Чике.       — Держи. Я не хочу, чтобы ты оставалась голодной, — тихо произнёс он.       — Н-но этим всё равно не наешься! — запротестовала Той Чика. — Просто подели с Той Бонни напополам…       — Ну и что мы, будем жрать, а в твоём желудке будет пусто? — Той Фредди приблизил пучок соломинок к Той Чике.       — Не отказывайся, — сказала Мангл, откусывая шоколадную часть соломки. — Они вкусные.       Той Чика долго не поворачивалась. Только когда Той Фредди уже встал с места и протянул палочки почти что в руки подруги, ей пришлось принять угощение. Той Чика изловчилась и перехватила его за светлую часть, чтобы не испачкать пальцы. А медвежонок поспешил сесть обратно, чтобы Шмидт на него не успел прикрикнуть. Как вдруг Той Фредди стукнулся головой о потолок машины и упал на своё сиденье.       — Ой, прости, на кочку наехал, — простодушно бросил Майк, продолжая ехать как ни в чём не бывало.       — Да чтоб ты на хуй чей-нибудь так же наехал, — прошипел Той Фредди, держась за голову. — Даже я знаю, что скорость снижать надо перед препятствиями. С-с-сука, больно-то как!..       — Всё в порядке? — осторожно пролепетал Той Бонни, потрогав каштановую шевелюру Той Фредди.       — Ну, погладь, может болеть перестанет, — без улыбки на лице хмыкнул Шмидт.       — О, хорошо, — сказал Той Бонни.       — Слушай его больше! — воскликнул Той Фредди, убирая руку крольчонка со своей головы.       Сперва медвежонок уже хотел обронить краткое «прости» за свою резкость, как вдруг задержал ладошку Той Бонни в своей руке. Факт того, что она была холодной, словно лёд, несколько напряг Фазбера и он озадаченно посмотрел на друга. Той Бонни, впрочем, не понял такой реакции, а потому так же вопросительно глядел в голубые глаза. Медвежонок фыркнул и потянулся к соломке. Чтобы ему и Той Бонни было удобно брать из одной коробки, он положил её между ними.       Той Бонни медленно вытягивал соломинку за соломинкой и так же медленно откусывал по чуть-чуть и жевал. Даже после успокоения им овладевала какая-то апатия и сонливость. Что-то всё не давало крольчонку покоя, хоть ему и сказали отпустить всё.       — Оп, последняя соломинка моя!       Резкий голос Той Фредди вывел Той Бонни из задумчивости, и он подскочил на месте. Сам он поел мало, поэтому поневоле запротестовал:       — Не-нечестно!       — Кто успел, тот и съел, — словно поддразнивая протянул Той Фредди, помахав соломинкой перед носом крольчонка.       Чем последний не преминул воспользоваться, моментально перехватывая палочку за другой конец. Той Фредди, судя по его изменившемуся лицу не ожидал подобного.       — Кто успел, тот и съел, — пробурчал Той Бонни, слегка нахмурившись.       — Так я и отдал тебе! — фыркнул Той Фредди, цепляясь зубами за противоположный конец соломинки.       Той Бонни был озадачен. Его друг не отлипал от соломинки, продолжая её грызть. Спохватившись, крольчонок принялся делать то же самое. Просто так, инстинктивно. Упускать последнюю соломинку не хотелось, и за то короткое время, за которое она уменьшалась, внутри Той Бонни даже вспыхнуло что-то похожее на азарт. Однако он горел ровно до тех пор, пока крольчонок не понял, что лицо друга было всего в паре миллиметров от него. От такой близости Той Бонни вдруг почувствовал прилив жара, а к нарисованному румянцу прибавился ещё и его собственный, да такой густой, что почти слился с ярко-красными кругами. От соломинки, зажатой между губами, почти ничего не осталось. Последнее, что Той Бонни успел увидеть перед тем, как зажмуриться, — это ехидную ухмылку Той Фредди, который словно почувствовал себя победителем в этой игре.       Повалив крольчонка на спину, Фазбер навис сверху, прижимая его за плечи. Той Бонни лишь что-то невнятно пищал и извивался подобно ужу на сковородке. Борьба за последнюю соломинку вышла немного из-под контроля. Правда, Той Фредди продолжал издеваться над другом ровно до того момента, как услышал восторженный визг Той Чики, которая, судя по всему, наблюдала за своеобразным поединком. Да и Мангл с Би-Би заинтересованно выглядывали, пригибаясь на своих местах, чтобы увидеть эту сцену примерно с того же ракурса, что и сидевшая на переднем сиденье пассажирка. Только в этот момент покрасневший Той Фредди немного отодвинулся от Той Бонни, у которого, похоже, голова закружилась от его выходки.       — Той Фредди, просто красавчик! — сдавленно причитала Той Чика, прижимая к щекам ладони. — Такая сцена, такой накал страстей! Би-Би, ты снял? Скажи, что снял, пожалуйста!       — Я на кнопку не нажал! — Би-Би сейчас выглядел несчастнее всех других самых несчастных на свете детей. — Она заела!..       — Нет!!! — отчаянно вскрикнула Той Чика, ударив по сиденью. — Чёрт, ну почему? Это несправедливо просто! Проклятущие полароиды-ы-ы…       — Не гони на мой полароид! — возмутился Би-Би. — Ты хоть знаешь, через сколько страданий я прошёл, чтобы заполучить его?       А тем временем недоумевающий Той Фредди столкнулся с новой для себя проблемой в виде поднявшегося Той Бонни. Раскрасневшийся крольчонок смотрел заслезившимися глазами на своего друга, как на последнего придурка. Реакция не заставила себя долго ждать:       — Т-т-ты что наделал, придурок?       — Да ладно тебе, это всего лишь шутка, — попытался было оправдаться Той Фредди, держа крольчонка за руки, чтобы тот перестал мутузить его. — В самом деле, ты чего переполошился?       — В шутку такое не делают! — выпалил Той Бонни. — Ты же любишь Той Чику, почему ты целуешь меня, а не-!..       Машина резко затормозила, из-за чего аниматроники попадали со своих мест, ударяясь головами и отбивая себе всё, что только можно.       — Вышли нахуй, — резко произнёс Шмидт, с силой сжав руль.       — Но ты не довёз нас… — начал было потиравший макушку Той Фредди, но Майк его тут же прервал:       — Пиццерия через дорогу. Пиздуйте.       Бурча что-то нечленораздельное и переговариваясь друг с другом, аниматроники вышли из машины.       — Сраные роботы… — процедил Майк, провожая Игрушек взглядом.       Тяжело вздохнув в попытке хоть как-то снять раздражение, Шмидт понял, что лучше от этого ему не стало. Тогда он позвонил Фон Гаю на дом. Трубку сняла Барбара. Она рассказала про визит врача. В частности и то, что Фрица в итоге увезли в больницу, так как у него началась сильная рвота. «Скорее всего, увезли его надолго, — подумал про себя Майк, пожав губы. — Значит, проведаю его уже там». Решив про себя, что нужно бы ещё Смиту позже вещей привезти, Шмидт поблагодарил Барбару за всё и попрощался с ней. Положив трубку, он тронулся с места.       Не заметив, как из-за угла вылетела тёмно-серая машина и перегородила ему путь.       Замысловато выругавшись, Майк едва избежал столкновения. Выйдя из машины и предварительно заглушив двигатель, он пошёл разбираться с, очевидно, не самым благоразумным водителем, посчитавшим, что перегородить путь полицейской машине — рационально.       — Эй-эй, приятель, — стекло было опущено, поэтому Майк видел морщинистое лицо пожилого человека с тёмными очками. — Я понимаю, что со зрением у тебя не очень, но не мог бы ты убрать тачку с проезжей части?       — Ох-ох-ох, прости, сынок, — растерянно прошепелявил старик, сверкнув золотой коронкой. — Сейчас отъеду.       — Давай, — Майк огляделся по сторонам. — Будет плохо, если вы станете причиной какой-нибудь аварии-…       Майк вдруг осёкся. Увидев направленное дуло ему в живот, он замер, похолодев.       — Но прежде, чем я отъеду, — старик, дрябло улыбнувшись, понизил голос, сделав его вкрадчивым, — не составите ли мне компанию, мистер Шмидт?       Краем глаза Майк увидел, как задняя дверь открылась, словно приглашая его сесть внутрь. Мужчина было отшатнулся, как вдруг почувствовал, что его силой схватили за воротник и швырнули на пассажирское место. Сразу лишившись возможности сбежать, Майк так же ощутил, как две ручищи принялись давить на его голову и горло. «Вот я и отмучился», — мелькнула мысль в затухавшем сознании, когда ноги оставили попытки выбить дверь, а руки безвольно повисли. Глаза Шмидта прикрылись, и больше он ничего не почувствовал.