Реквием по счастливым дням

«Сегодня в 18:57 полиция вместе с военными подразделениями оцепила здание, в котором базировались основные силы организованной преступной группировки, называющей себя «Kyrie». Напомним, что их стараниями в последние несколько месяцев производились множественные взрывы общественных мест, в том числе торговых центров и площадей. Террористы выдвинули странное требование: отдать в их ряды конкретного человека в обмен на его сестру и работника пиццерии, захваченных за несколько часов до этого. Также было объявлено о полном прекращении терактов в случае выполнения данного требования. Благодаря своевременным действиям, предпринятым полицией и военными, члены группировки «Kyrie» были арестованы. Подробности пока неизвестны, комментариев по поводу данных событий никто не дал».       Буквально вылетев на крышу невзирая на тяжесть двери, Майк огляделся в поисках беглецов. У него к ним было много вопросов, но для начала нужно было найти Наналли и Той Бонни. Фокси и Бонни не отказывали в помощи, пускай их старания и оказались тщетными. Майк не обращал внимания на аниматроников, будто их здесь и не было. Куда больше его заботило то, что над зданием кружил вертолёт, принадлежавший телевизионной студии. Уже предвкушая возможные заголовки, Майк хмыкнул и продолжил поиски. Плевать.       Наконец, Майк поймал взглядом знакомые рыжую и голубую шевелюры. Подбежав ближе, Шмидт тотчас понял, что рано обрадовался.       На самом краю крыши стояла растрёпанная Наналли и держала в охапке Той Бонни. А стоило Майку оказаться в её поле зрения, как она в ту же секунду приставила пистолет к виску крольчонка.       Шмидт навёл пистолет на Наналли почти в то же самое время, поэтому не спешил опускать оружие. Мало ли, что могла предпринять девушка.       — Наналли? — осевшим голосом прокричал Майк. — Какого чёрта?!       На его крик прибежали Фокси и Бонни. Увидев открывшуюся перед ними картину, они обомлели и застыли, не в силах ничего сделать.       А Наналли, дрожала с головы до пят, как и её «заложник».       — Всё конечно, Майки. Я так больше не могу!.. — выпалила девушка, чуть не плача.       — Отойди от края и отпусти Той Бонни! — твёрдо приказал Майк. — Откуда у тебя, чёрт возьми, пистолет?       — Пожалуйста, Майк! — голос по нараставшей погружал Наналли в истерику. Девушка чуть ближе подошла к краю, за которым виднелся путь с билетом в один конец.       — Я не могу… Не могу, не могу, не могу!..       — Наналли, ёбаный свет, просто отойди от края! — палец Майка дрогнул и едва не нажал на спусковой крючок. — Зачем ты это делаешь?       — Просто я… Я…       Лепет Наналли уносил ветер, из-за чего Майку не представлялось возможным разобрать её слова. Поэтому Шмидт решил подобраться к Смит с другой стороны, чтобы убедить её не делать глупости.       — Не знаю, что случилось с тобой, но зачем ты Той Бонни с собой потащила? — спросил он. — Вне зависимости от твоих тараканов он не виноват ни в чём!       Лицо Наналли вытянулось. Разум покидал её всегда внимательные глаза. Она запричитала:       — Бон-Бон виноват! Виноват! Он согрешил, очень плохой кролик!       — Перестань нести чушь и давай по делу! — оборвал её Майк.       И вскоре пожалел о том, что вообще попросил Наналли высказаться.       — Той Бонни… Той Бонни навлёк гнев божий, — Майк попытался незаметно сделать шаг вперёд, но так, чтобы Наналли случайно не отшатнулась. — С ним случилось столько несчастий — это Бог прогневался на него! Эта бездушная машина лишила его веры во что-либо!       — Кого «его»? — настойчиво спросил Майк.       — Е г о!       — Слушай, Наналли, — Майк сразу понял, что у Наналли что-то с головой случилось. «Kyrie» со своими пытками так хорошо постарались? В любом случае, Майк решил выяснить это позже, а сейчас он предпринял попытку вступить хотя бы в подобие нормального диалога с неадекватной девушкой. — Бог прогневается и на тебя, если ты убьёшь Той Бо-…       — Нет.       Майк допустил фатальную ошибку, когда, являясь нормальным человеком, опустился в диалоге с психически неуравновешенным теперь собеседником на один уровень. Но откуда ему могло быть известно то, что Наналли — милая, интеллигентная девушка с безмерно широкой душой — вдруг возьмётся за пистолет? Что страшнее всего, Смит очевидно не осознавала, что делает, либо уже окончательно лишилась рассудка из-за влияния этой проклятой секты, под которое она неосмотрительно попала.       Наналли широко улыбнулась, обнажив ровные белоснежные зубки, куски изумруда тускнели и стирались в пыль.       — Убивать грешников Бог позволяет, — голос сломался, словно Наналли внезапно охрипла. — Бог великодушен, Бог помилует паству Его. Всех помилует, кто верно служит Ему. Неверных Он не щадит, а пастве Своей даёт право убивать их.       — Ты себя вообще слышишь, рыжая содомитка? — у Майка от всего этого уже мозг закипал, а глаз дёргался без остановки. — Просто успокойся и отпусти невиновных. Той Бонни если и повинен с твоей точки зрения, то неповинен с точки зрения закона. Отпусти его. Если ты вершишь суд Линча, то ты дохуя хочешь, ибо я тебе не позволю.       Майк направил пистолет на Наналли и приблизился. На сей раз, не скрывая это от девушки, из-за чего её лицо из фанатично искажённого стало ровнее и испуганнее. Почти на одном дыхании она произносила молитву:       — Святой Ангел Божий, хранитель и покровитель души моей! Пребудь со мною сегодня, направь меня на путь заповедей Божих и удали от меня все искушения зла. Отеческому провидению Твоему, Боже, поручаю весь мир и смиренно прошу Тебя: ниспошли благодать Твою на святую Церковь, на верховного её пастыря — Папу Римского, на епископа нашего, на дорогое отечество наше, на мою семью, и на моих благодетелей, на больных, путешествующих, терпящих страдания и беды и на всех, нуждающихся в Твоей помощи. Сжалься особенно над теми, кто не знает Тебя и не повинуется воле Твоей. Всех нас соделай, Боже, верными детьми Твоими. И души усопших по милосердию Твоему да почивают в мире. Аминь. Боже, будь милостив ко мне грешному.       — Эй-эй, а это не слишком? — попытался было остановить его Фокси, заметив плачевное состояние девушки. — Она же застрелит Той Бонни!       — Я сделаю это раньше, — холодно ответил Майк. — С Наналли.       — Убьёшь её?!       — Иначе умрёт Той Бонни.       — А если они упадут?       — Приготовьтесь поймать их тогда.       Майк был холоден, как никогда. Его мало сейчас заботило что-либо. Да, сейчас он целился в сестру своего лучшего друга. Да, он рисковал вместе с ней потерять единственного аниматроника, которому хоть как-то выражал симпатию. Да, позади стояли бесполезные куски металлолома, неспособных помочь ввиду своей безынициативности. На них нельзя было рассчитывать. Но Майк считал, что поступает правильно. Сейчас, когда всё стало настолько плохо, он не сомневался ни на секунду. Ни к чему сомнения, когда они беспочвенны и имеют лишь переменный характер. Стоит дать им волю — всё тут же порушится. Побороть нестабильную Наналли в упорстве оказалось верной тактикой. Через несколько минут она, всхлипнув, крикнула:       — Стой, Майки!       — Что? — саркастично спросил Майк. — Одумалась наконец?       — Я отпущу Той Бонни, — приняв поражение, Наналли опустила взгляд, а вместе с тем рука с оружием повисла вдоль туловища. — Опусти пистолет.       Майк выполнил просьбу Наналли не сразу. Ещё с минуту он размышлял о целесообразности своих дальнейших действий и о том, не было ли всё это обыкновенным фарсом ради определённой цели. Шмидт всё-таки опустил пистолет. Наналли в ту же секунду выпустила из охапки Той Бонни, и тот с разбегу плюхнулся в объятия своего старшего брата. Слова здесь были излишни: кролики просто стояли и дрожали, словно запоздалые осенние листья, несорванные ветром. К обоим подошёл Фокси и нежно обнял их, чтобы те перестали дрожать.       Вздохнув было с облегчением, Майк повернулся к Наналли. Та вдруг резко отбросила пистолет. Только сейчас Майк обратил внимание на её смертельную бледность. На глазах Наналли выступили слёзы.       — Я так устала от всего этого, — шумно прошептала Наналли. — Игра слишком затянулась… Прости, Майки. Прости…       Шаг назад, точка невозврата пройдена. Последняя. Это финиш.       — Наналли, НЕТ!!!       Слишком поздно что-то делать. Слишком поздно что-то предпринимать. Высушенные безумным отчаянием глаза закрылись, ветер нещадно трепал рыжие волосы. В окнах, мимо которых пролетала маленькая фигурка, навсегда отпечатался призрак ещё живой девушки…       …А Той Бонни, поняв, что произошло, вздрогнул и уткнулся носом в рубашку брата. Он не повернулся — он знал, что никого, кроме растерянного и обескураженного Майка Шмидта не увидит. И тихо зарыдал, не в силах больше запирать боль в глубинах своего искусственного сознания.