Молниеносный взрыв

*** Последние несколько дней я прожил словно в тумане. После победы над тем сильным чуваком, нас всех отправили к Исцеляющей Девочке, чтобы она нас подлатала. Из-за того, что раненных было много (и это, в основном, мы с одноклассниками), пришлось вызвать ещё и машины скорой помощи. Ташу сразу же увезли на одной из них, не пустив при этом меня. Как я ни сопротивлялся, меня к ней не пускали, а когда меня реально начало бомбить － просто напросто вырубили. Пока Всемогущий дрался с главарём в маске, нам с ребятами пришлось разделываться с чёрным зверем. Он оказался очень силён, но мы в итоге его победили. И самый больший вклад в победу вложила моя бедная девочка. Ей очень сильно досталось от этого крупного самца. Из-за того, что мы с ним сначала не справлялись (мы просто напросто не могли к нему близко подойти, ведь он буквально метал молнии), Таше пришлось схватить Чёрного и взмыть с ним в лапах высоко в небо, а потом сбросить на землю. Но и это оказалось для Эванс почти непосильной задачей, ведь пока она его поднимала ввысь, этот чёрный выродок всячески пытался ей мешать: царапал, раздирая мясо в кровь; кусал, чуть ли не шмотки плоти вырывая; пускал заряды такой силы, что аж нам с земли всё было видно. Как вспомню тот оглушительный болезненный рёв моей девочки, так сразу дрожь пробирает всё тело. Но в итоге мы победили, потому что синевласке всё же удалось поднять его достаточно высоко, чтобы потом сбросить на твёрдую землю. Когда огромная тёмная туша с силой приложилась твёрдую почву, нам оставалось его только добить. Но как оказалось, ублюдок ещё в "полёте" потерял сознание, а когда "приземлился", то от него осталось только кровавое месиво. Медики сказали, что жить будет, но в зверя превращаться уже не сможет. А когда Эванс приземлилась, то сразу же приняла свой человеческий облик. И безвольно упала на землю. － Юный Бакуго? － из мыслей меня отвлёк голос Всемогущего. Взглянув на Героя уставшими глазами, я перевёл взгляд обратно на Ташу. За все эти четыре дня она так и не очнулась, хотя все её раны полностью затянулись ещё в первый день её пребывания в больнице, что даже шрама не осталось. На наши вопросы о её состоянии медики лишь разводили руками и качали головами. Поотрывал бы... － Юный Бакуго, тебе стоит пойти отдохнуть, － мне на плечо опускается тяжёлая рука кумира детства, но я лишь молча качаю головой. За эти дни мучений я не сказал ни слова, не отходя от кровати Таши и не сводя с неё взгляда. Я говорю лишь тогда, когда в палате не остаётся никого кроме меня и моей малышки. Я из раза в раз прошу её очнуться... － Что я могу сделать? － на очередной вопрос мужчины я уже привычно качаю головой. Мне ничего не нужно. Пусть только Ташенька глаза откроет, больше мне ничего не нужно. － Может, тебе принести поесть или попить? Там за дверь весь твой класс пришёл, они поддерживают тебя и тоже хотят, чтобы Юная Эванс очнулась. Мы все волнуемся о ней. И о тебе тоже. Но я в ответ лишь вздохнул. Что мне чужоё волнение, когда девушка, которую я люблю как никого другого, лежит передо мной без сознания? Лишь по её ровному дыханию видно, что она жива. － Ладно, я всё же принесу воды, － меня легко похлопали по плечу, а через несколько секунд дверь палаты с тихим щелчком закрылась. А я всё продолжал беспрерывно смотреть на неподвижное тело перед собой. Пододвинул свой стул сплотную к кровати, взял девушку за руку. Поднёс тонкое запястие к губам и легко, почти невесомо поцеловал каждый пальчик. В глазах защипало. － Ташенька, милая моя, хорошая моя, очнись пожалуйста, － прошептал я хриплым и надрывным голосом, не переставя выцеловывать тонкие пальчики любимой. － Таша, я люблю тебя, слышишь? Люблю! Вернись ко мне, прошу тебя, любимая! Открой глаза, пожалуйста. Я сделаю что угодно, только открой глаза! Даде материться перестану. Насовсем! Эти дни, что ты не со мной, я не произнёс ни одного плохого слова! Честно! Прошу, любовь моя, очнись! Открой глаза!.. Когда слова закончились и остались лишь редкие всхлипы, я уже сидел на полу на коленях, а моя голова покоилась на кровати. Я крепко сжимал руку девушки, но в тоже время бережно, боясь сломать. Поверить не могу, я плачу! Кому скажешь － засмеют. Но что мне чужие насмешки, если моя любовь никак не хочет приходить в себя?! － Кацуки? － я вздрогнул от тихого хриплого, но такого родного голоса. Резко подняв голову, что аж мушки перед глазами появились, я с неверением посмотрел в любимые золотые глаза. － Ты что, плачешь что ли? － Господи, － прохрипел я, тут же подрываясь с места и стискивая маленькое тельце в обьятиях. － Боже мой, ты очнулась! Девочка моя, ты очнулась! － Ага, так и есть, － заторможенно протянули у меня возле уха. А я просто рад слышать этот прелесный голос! － И долго я спала? Два часа? Три? － Четыре дня! Так, стоп, всмысле спала?! － я ошарашенно отстраняю её от себя, глядя в родные глаза. Сонные глаза! － Так ты не больна? И с тобой всё в порядке, ты просто спала? － Да, а что? － Господи! － в который раз произнёс я, снова привлекая её к себе. － Ты представить не можешь, как я волновался! Я думал, что ты больше не очнёшься! － Скажешь тоже, － она фыркнула. － Мне надо было всего лишь восстановить силы. Или ты не помнишь, через что прошёл мой зверь, чтобы победить Чёрного? － Помню, － выдохнул я, снова отстраняясь, только на чуть-чуть. － Но хочу забыть. Только закрою глаза, как передо мной ты, вся в крови, с ошмётками, свисающими с тела. Я вообще не понимаю, как ты с такими ранами выжила! Они же были несовместимы с жизнью! － Я же зверь, я могу залечить и не такие раны! －Боже, я люблю тебя, － выдознул я, тут же притягивая девушку к себе и спиваясь в её губы своими. Ох, как же долго я этого ждал. Такое ощущение, что через этот поцелуй Таша делится со мной жизненной энергией. Аж усталось всю сняло. － И я люблю тебя, － произносит Таша, когда я нехотя отрываюсь от её губ. Такое ощущение, что моё сердце сейчас выскочит из груди. － Ты подарил мне крылья, Кацуки. － А иначе, － прошептал я, снова приближаясь к её лицу. － быть не могло...