Веселые потрахушки (с)

Людвиг считает это настоящим свинством, что Хёг горяч, как черт, даже с этими блядскими синяками под глазами и с высшей степенью заебанности на лице. Он сидит рядом, привалившись к окну машины, и пытается отрубиться, вот только Александр хрен ему даст. Они же, блин, не виделись несколько месяцев, поэтому то, что сейчас происходит — это вовсе не допрос, как ворчит Алекс, а простое дружеское участие и человеческое любопытство. — Не лезь мне в мозг, — выдыхает Хёг, — У меня, блять, съемочный день вчера все никак не мог закончиться, а в самолете были гребанные дети, поэтому моя программа максимум на сегодня: ванна в номере и кровать. Точка — Ванна и кровать — одобряю, — тянет Людвиг с улыбкой, и думает, что, ок, он перестанет лезть в мозг, пожалуйста, но отказаться от того, чтобы залезть этому недовольному типу в штанишки, он вряд ли сможет. И как это каждый раз происходит? Людвиг просто не понимает! Они с Алексом могут не видеться месяцами, не писать друг другу, не звонить и не вспоминать друг о друге даже, но стоит им пересечься на КомикКоне или где-то еще на просторах земного шарика для очередного идиотского интервью, как Людвиг чувствует острую необходимость оказаться с Хёгом в одной постели. Странная зависимость с очень узким радиусом действия? Хёговское очарование со сроком годности в двадцать четыре часа? Ладно, Александру на самом деле плевать, что это, пока все идет так, как шло до этого. Поэтому он наваливается на Алекса, дурачась, тянет в его сторону губы и выдыхает: — Могу потереть тебе спинку. Алекс даже не отпихивает его, а лишь слегка поворачивает голову, приоткрывает глаза и тяжело смотрит на него. Ооо, фирменный взгляд котенка-маньяка, от которого писает кипятком половина фанаток, вот только Людвиг и бровью не ведет, точнее вздергивает их по-щенячьи и тянет: — Ты по мне не соскучился? Алекс раздраженно стонет и бурчит: — Не на столько, чтобы шевелиться, — и наконец-то дергает плечом, пытаясь спихнуть Александра с себя. Тот поддается, но в отеле шагает за Алексом в его номер, поднимает руки, напарываясь на очередной возмущенный взгляд. — Тебе и не придется шевелиться, обещаю! Алекс фыркает и стягивает куртку, а следом за ней и толстовку прямо у порога, сразу проходит в ванну — оттуда раздается приглушенный мат. Людвиг заглядывает внутрь и видит дико несчастного друга, пялящегося на душевую кабину. — Блять, а я так хотел ванну! Скажи, разве я многого хотел? — возмущается тот в лучших трагических традициях, а Людвиг старается не заржать, ну потому что ему совершенно не нужно, чтобы разозлившийся в конец Хёг выгнал его из номера. Поэтому он даже слова не говорит, лишь состряпывает сочувствующую физиономию, прислоняется к косяку и наблюдает, как Алекс какое-то время сверлит взглядом кабину, будто надеясь, что она вот-вот превратится в ванну. Вот только кабина непоколебима, и Алекс вздыхает, стягивает с себя футболку. Следом на пол падают штаны и трусы, и какое-то время Людвиг довольно оглядывает открывшуюся картину: классную задницу, перекатывающиеся мышцы спины, волосы, распущенные по плечам. Людвиг чуть ни облизывается, так ему это все нравится. А еще думает, что вот его душевая кабина очень даже устраивает. Хорошая такая просторная кабина, в которой прекрасно поместятся они оба. Одновременно. Алексу же на вместительность кабины явно наплевать, он включает воду, шепотом матерясь какое-то время регулирует ее, а затем со вздохом утыкается лбом в стену, подставляя спину под струи. Людвиг быстро раздевается и шагает к нему. — Тише-тише, — тут же предупреждает возможное возмущение, когда Хёг бросает на него взгляд из-за плеча — Я тебя помою, расслабься. Говорил же, тебе не придется шевелиться. Алекс удивленно вздергивает бровь, приподнимает угол рта в ухмылке и разворачивается обратно к стене, а у Людвига мурашки по спине от одной лишь этой покорности. Гель для душа, он же по совместительству шампунь, пахнет как все гели для душа во всех отелях мира — безлико и остро. Александр выдавливает его на ладонь, а затем запускает руки в мокрые волосы Хёга, дергает нечаянно резко, отчего тот недовольно шипит. Людвиг извиняется и начинает осторожно массировать, распределяя шампунь. И с удивлением отмечает насколько ему это приятно: ощущение волос под пальцами и то, как Алекс выдыхает и ощутимо расслабляется, чуть поворачивает голову вслед за его ладонями, что скользят по выбритым вискам, с нажимом проходят по затылку и снова ныряют в длинные пряди. Людвиг старается быть очень осторожным, чтоб снова не дернуть, он тщательно намыливает волосы и не менее тщательно смывает пену, и еще раз, чтоб уж наверняка ничего не осталось. Людвиг сам не понимает, как впадает в транс от этого процесса, и не сразу замечает, как Хёг едва слышно постанывает, как опускает голову, подставляя шею и затылок, а затем откидывает ее на его плечо. Несколько секунд Александр тупо пялится на алексовские вздрагивающие мокрые ресницы, а потом выдыхает с улыбкой, ну потому что никак не возможно сдержаться: — Нравится? — и улыбается еще шире, услышав вместо ответа довольное мычание. Алекс не убирает голову с его плеча, когда Людвиг выдавливает очередную порцию геля на ладони, а даже, кажется, сильнее вжимается в него задницей. Парень удивленно вздергивает брови, но замечает кое-что, что его очень радует. — А как же только ванна и кровать? — ладонями Александр скользит по груди Алекса, вниз по животу, случайно задевая уже возбужденный член. Хёг ухмыляется в ответ, но не отвечает, просто трется щекой о его плечо, выворачивая голову и подставляя губы для поцелуя. И кто Александр такой, чтоб отказываться? Людвиг сам удивляется, как его хватает на то, чтобы целовать так не спеша и лениво, так же скользить мыльными ладонями по крепким мышцам, и следом еще раз, смывая пену. Алекс опять стонет и так же лениво, но вполне ощутимо толкается бедрами, вот только Александр деловито разворачивает его к себе лицом и говорит: — А вот теперь я потру тебе спинку И Хёг тихо смеется, но послушно утыкается лбом ему в плечо, позволяя огладить мыльными ладонями лопатки, а затем поясницу. Людвигу дико хочется сжать его ягодицы, скользнуть пальцами между ними, но он лишь оглаживает их, намыливая, и снова возвращается к спине. Ему до странного нравится скользить по телу Алекса ладонями, держа вот так вот в объятиях, чувствуя, как он вжимается приоткрытым ртом в его шею, обжигая дыханием кожу, как стояк Алекса вдавливается в его бедро, а ногти легко царапают бока. И кажется, что Людвиг готов пробежать пальцами по каждой мышце, посмотреть на реакцию от каждого прикосновения, вот только Хёг не настолько терпелив. Он вдруг бодает его лбом в плечо. — Закругляйся, — говорит и чуть прикусывает ключицу. — Меня на долго не хватит, — и затем, приподняв голову и глядя в глаза этими своими блядскими глазищами: — Или понесешь меня до кровати на руках. Александр смеется и проходится напоследок длинным касанием от шеи до задницы. Вывалившись из кабины, говорит «Напоминаю, сегодня ты не шевелишься» и забирает у Алекса полотенце, чтобы очень тщательно его вытереть. Хёг вздыхает и закатывает глаза, нелепо хихикает «щекотно» когда Людвиг проходится полотенцем по ребрам, шумно выдыхает, когда тот, чтоб вытереть ноги, опускается перед ним на колени. Только даже если это приглашение, Александр его игнорирует. Он с деловым видом заканчивает вытирать друга и толкает его в сторону спальни. Сам тоже и очень наспех вытирается, но когда вываливается следом, Алекс уже лежит на боку на кровати, выставив свою восхитительную задницу и, кажется, что спит. Блять, да быть того не может! Людвиг замирает на секунду, но от кровати раздается раздраженное: — Еще минута, и я засну. Смазка находится в сумке в рекордно короткие сроки. И вот уже Людвиг лежит рядом с Алексом, скользит пальцами между ягодицами и целует широкую спину. И опять это странно непривычное чувство нежности накатывает, когда, обхватив рукой поперек груди, второй осторожно направляет себя внутрь. Хёг стонет в подушку, но расслабляется, приподнимает ногу и чуть подается навстречу. Он цепляется пальцами за его руку и шепчет «блять», а у Людвига в глаза темнеет от того, как же внутри него хорошо. И дальше становится только лучше. Людвиг почти не выходит из Алекса, толкаясь, словно укачивая, обхватывая уже обеими руками, скользя ими по груди, выцеловывая спину и длинно выдыхая во влажный затылок. Хёг пахнет этим блядским шампунем и собой, и звучит так, как всегда — низко и горячо - выплескиваясь ему в ладонь, и как всегда, когда все заканчивается, лезет за поцелуем, но, кажется, засыпает, едва коснувшись губ губами. Людвиг усмехается и устраивает его поудобней, вжимая спиной в свою грудь. Накрывает одеялом и, вдыхая запах этого блядского шампуня, улыбается, как наркоман.