Ищущая покой

*около пяти лет назад* Узуй и Игуро уже минуту занимались наинтереснейшим занятием - пинали Токугаву кулаками в плечо из стороны в сторону. Голова выпавшей из реальности Минами болталась в такт толчкам, а шея опасно похрустывала. Столп цветка и пламени вместе с Убуяшики спокойно наблюдали за происходящим произволом. Собрание приостановили, когда заметили, что девушка потерялась в извилинах своего мозга. А приводили еë в себя довольно примитивными насильственными действиями. - Надо жуков поискать, - гениальная догадка посетила Обаная не вовремя. Раскачивающаяся голова Токугавы ударила его прямо в лицо. Послышался хруст ломаемого носа и на бинты хлынула кровь. Тенген беззастенчиво заржал, потешаясь над Игуро, схватившимся за нос. - Что произошло? Минами растерянно моргала, глядя на залитого кровью друга. Ответом был злобный взгляд разноцветных глаз. Разумеется, Обанай не собирался сообщать девушке, что он сам виноват в произошедшем. - Ты просто заскучала, - всё ещё смеясь, ответил за Игуро Узуй - может тебе в следующий раз принести погремушки? - У вас уже пошли дети, Узуй-сан? - Токугава спокойно смотрела на мужчину - Поздравляю. Надеюсь, они здоровы? Тут уже пришла очередь хихикать Столпа змеи, пуская из носа кровавые. Канаэ с мягкой улыбкой объяснила девушке, всё ещё не понимающей, что происходит: - У Узуя-сана нет детей. - Ох, не переживайте, вы ещё очень молоды так, что всё получиться со временем, - неподдельная простота, с которой говорила Минами, смешила лучше сарказма. Обанай сдавленно хрюкал, чуть ли не катаясь по щебню, а Тенген еле сдерживался, чтобы не добавить ему к перелому сотрясение мозга. - Думаю, мы можем продолжить собрание. Кагаи словно прочёл мысли Столпа звука, а потому поспешил исправить ситуацию, пока его лучшие мечники не перерезали друг друга. Что со включённой головой, что без неё, Токугава слушала Оякату-саму вполуха. Скорее даже в одну четверть. Разговоры об о'ни, подготовке юных охотников и поисках информации были, по меньшей мере, смертельно скучны. Она выхватывала обрывки сведений, которые ей казались полезными, а всё остальное отправлялось мозгом на свалку. Торчать во дворе в позднюю осень было уже прохладно. Ноги под юбкой девушки совсем замёрзли. Не хватало тепла жёлто-оранжевого хаори, вышитого молниями. Пару дней назад какуши, по убедительной просьбе Минами, использовали его в качестве носилок для раненого охотника. Так что теперь оно всё было в пятнах. - Она снова отключилась? - до Токугавы, всерьёз озаботившейся проблемой отсутствия верхней одежды, долетел голос Узуя. - Нет, - покачал головой недовольный Игуро, являвшийся экспертом во всех оттенках безэмоциональности подруги - наверняка думает о еде или что-то типа того. Убуяшики, видя, что все уже порядком утомились, закончил собрание, не забыв о напутственных словах об осторожности и просьбе беречь себя. Мысли снова тараканами разбежались во все стороны и девушка шла по коридору поместья с твёрдой уверенностью, что она хочет съесть хаори. Безупречное с логической стороны суждение немного смущало Минами некой неестественностью. Она так глубоко залезла в самоанализ, что чуть не прошла мимо Санеми, нерешительно топтавшегося в ожидании кого-то. - Госпожа Столп. Токугава застыла, чуть покачнулась и пришла в себя, одарив охотника тёплым, словно потухающие угли в костре, взглядом. - Здравствуй, Шинадзугава. Как себя чувствует Кумено? - Он сможет сражаться через неделю. Несмотря на уже давно нежаркую погоду, рубашка и пиджак на груди парня были расстегнуты. На открытых участках кожи выделялись грубыми полосами шрамы. - Тебе не холодно? - спросила девушка; её одежда была застегнута наглухо. - Кстати, об этом, - рядом вырастает Ренгоку, говоря, как обычно, на полтона громче, чем надо - можем зайти по пути в лавку и выбрать тебе ткань для нового хаори. Минами подумала немного и покивала. Верхняя одежда была ей необходима. Да и побыть с Ренгоку очень хотелось. После смерти родителей её воспоминания померкли и перемешались. Токугава до сих пор не знала, что из них сны и воображение, а что происходило в реальности. Но неизменным и ярким оставался образ мальчика с огненными волосами. Кёджуро и Обанай часто ходили вместе с ней. Иногда оба, иногда по очереди. Девушка не сразу поняла, что они беспокоятся о том, что она может уйти в себя во время сражения с о'ни. Это казалось Минами лишним, но всё же охотница никогда не отказывалась. Столпы уже собирались уходить, как вдруг Токугава вспомнила о Санеми. Он так и стоял на месте, с еле заметной растерянностью смотря на девушку. - Если у тебя нет задания сейчас, хочешь пойти с нами? Шинадзугава сглотнул. Он даже не мечтал, что Минами позовет его с собой. Прежде парню казалось, что единственное, что их связывает - это Масачика и если эта связь исчезнет, Токугава забудет о нём. Санеми должно было быть всё равно, он узнал о девушке всего пару месяцев назад и ходил с ней всего на пару тройку заданий. Однако парня так нестерпимо тянуло к Минами, что хотелось выть и грызть землю. И это дерьмовое чувство въелось в каждый сантиметр его тела только лишь из-за одного её взгляда. Токугава смотрела на него, как когда-то смотрела мама, младшие братья и сестры. Так, словно она видела перед собой человека, а не побитую псину, скалящуюся и подыхающую под своим заплёванным забором. - Да, - Шинадзугава старается не выдать в голосе дрожь от охватившего его восторга, повторяет чуть тише - да. Девушка слабо улыбается. Ей всё ещё трудно изображать эмоции. Она не замечает ничего странного в поведении охотника, ведь считывает людей пока что с грехом пополам. В отличие от Ренгоку, у которого с этой частью менталки всё в порядке. Так что он кое-что заметил.

* * *

В лавке тканей и прочей утвари для шитья стояли трое истребителей демонов. Кёджуро, как обычно, испускал волны энергии и позитива, вертя головой так, что Минами всерьёз опасалась, что в какой-то момент она провернётся на триста шестьдесят градусов или того гляди вовсе отвалится. Сама Токугава морщила лоб, оглядывая более чем щедрые на варианты прилавки. У девушки ещё не все винтики в голове встали на нужное место, поэтому с выбором того, что нравится у неё возникали проблемы. Санеми был растерян, а потому зло хмурился, пытаясь попутно притвориться элементом декора, чтобы о нëм напрочь забыли. Проблема состояла в том, что, видя насколько ткани пестрели своим разнообразием, Шинадзугава не представлял какого они все цвета и очень опасался вопросов, которые были бы с этим связаны. Однако судьба сегодня встала не на его сторону. - Как думаешь, чтобы мне подошло? - спросила девушка. Охотник нервно дёрнул уголком губ и сделал вид, что внимательно рассматривает ткани. В мыслях уже в четвёртый раз чередовались "блять" и "пиздец", когда парень указал на какую-то ткань с цветочным орнаментом. - "Девчонкам ведь нравятся такое?" - внутренний Санеми пожал плечами, ничем не отличаясь от внешнего и будучи таким же глухим неучем в подобных вещах. Минами облегчённо выдохнула, снимая с себя обязательства выбора, однако были и несогласные. Ренгоку критически оглядел светло-коричневую ткань, вышитую синими цветами. - Ну, не знаю, - покачал головой парень - довольно странное сочетание. Поняв, что проебался, Шинадзугава уже потянулся за клинком, собираясь вспороть себе брюхо и вывалить кишки прямо на пол лавки, как его остановили слова Столпа грома. - Мне нравится, - спокойно возразила Токугава, ободряюще улыбнувшись взмокшему парню. - Как скажешь, - рассмеялась Кёджуро, искренне надеявшийся, что девушка помнила какого это, когда что-то нравится.

* * *

Охотники уже битый час в абсолютной темноте прыгали по болоту за юрким змееобразным о'ни, от которого периодически отделялись ложные тела. Его широкие плоские ступни устойчиво держались даже на топи, где люди почти сразу провалились по колено. У Минами на носу и щеке царапины, оставленные хлëсткой веткой тоненького дерева, незамеченного в ночном мраке. Небо было затянуто тяжёлыми низкими тучами, через которые не пробивался ни лунный, ни звёздный свет. Токугава опустилась на ствол полузатопленного дерева, перевела дух, прислушалась. Откуда-то отчётливо раздавалось шлепанье демона и, по меньшей мере, четырёх его тел. Девушка продолжала слушать и различила тихое пение клинка Ренгоку, разрубающего плоть. Дерево сильнее ушло под воду, Минами подняла глаза и разглядела в темноте белые волосы Санеми. Только их и было видно. - Моя кровь опьянит его. Это утверждение, но Шинадзугава произносит его как бы спрашивая. Парень помнил, что Столп опечалилась, когда он сделал надрез. Девушка качает головой, не даёт разрешения. - Найди Ренгоку и отходите с болота. Я уничтожу их разом. Санеми хочется возразить, однако он этого не делает. Что-то неуловимое в голосе напарницы как бы говорит: "вы мне мешаете". Дерево вновь качнулось, Шинадзугава исчез. Минами успокоено выдохнула. Она боялась сражаться в полную силу, когда рядом были остальные охотники. Техники дыхания грома невероятно быстрые и Токугава всё время переживала, что может не заметить в темноте черную форму, не успеть остановиться. Плащ и волосы Кёджуро ярко выделялись, но за него девушка переживала больше всего, просто потому что не могло быть иначе. Раздался свист Ренгоку, сообщивший об отходе на безопасное расстояние. Девушка ещё раз сосредоточилась, выслушивая все тела демона и, когда они сошлись максимально близко, рванула с места с такой силой, что несчастное дерево полностью ушло под воду. Непрерывное движение зигзагом, пять одиночных ударов. Послышались всплески: ровно столько, сколько было отрезано голов. Минами удовлетворенно кивнула, вслушиваясь в тишину. - Ты меня обижаешь, Токугава, - нисколько не обижаясь, сказал Ренгоку. Парни ждали охотницу на твёрдой почве, у всех троих сапоги были в тине и грязи. - Просто хотела поскорее закончить. Столп грома с наслаждением потопталась по твёрдой почве, усыпанной сосновыми иголками и исчерченной корнями. До рассвета ещё несколько часов.

* * *

В конце концов подростки решили ждать пока чуть не распогодится, а не шариться по лесу в непроглядной темени. Развести костёр из полусырых веток получилось не сразу. По началу он дымил так, что Минами перестала видеть своих товарищей. Однако вскоре Санеми, прошедший суровую школу жизни бродяги, еле слышно матюкаясь, сотворил чудо. Яркое пламя весело трещало, грея мокрые ноги охотников. Токугава сидела совсем рядом с Ренгоку на его безнадёжно испачканном плаще. Столп заставил её снять сапоги и бледные тощие ноги девушки находились сейчас в опасной близости от костра. Кёджуро сделал это из соображений безопасности, ведь понимал, что если Минами заболеет сестры Кочо снимут с него скальп. Неожиданно Токугава сморщила нос и тихонько чихнула, будто мышка или хомячок. В любой другой момент Ренгоку бы посчитал это милым, но сейчас все его расчёты были заняты мысленным чертежом гроба, в который его положат хозяйки поместья Бабочки. - Будь здорова, - энергично пожелал парень - думаю, тебе стоит носить штаны, если ты так мёрзнешь. - Но ты же сам говорил, что юбка мне идёт больше. Девушка поджала под себя ноги, внимательно смотря на друга. Его глаза ярко горели, отражая блики костра. - Да, но это не важнее твоего здоровья, - проникновенно сказал Ренгоку, положив руку Минами на плечо. От его ладони исходил жар. Кёджуро был горячим, словно печка в кузне мастеров. Токугава почувствовала, как слипаются глаза, её клонило в сон. Это не укрылось от взгляда Столпа пламени. - Поспи пару часов, - предложил парень. Охотница задумалась, бросила вопросительный взгляд на Санеми, тот кивнул, как бы говоря, что не против подождать пока она не проснётся. Оказывается, девушка устала, ведь стоило её голове коснуться земли, как она мигом уснула, сжавшись в комочек. Шинадзугава и Ренгоку молчали, не желая будить Минами. Они отрешëнно разглядывали огонь совсем не двигаясь, поэтому когда Кёджуро пошевелился, Санеми инстинктивно поднял голову. Столп пламени поймал взгляд парня и показал зажатого в пальцах жучка, нелепо шевелившего лапками и усами. - Она не любит жуков, - пояснил Ренгоку, опуская насекомое на землю подальше от подруги. Шинадзугава удивлённо моргнул, переводя взгляд на Токугаву. Было странно узнать, что у девушки такая простецкая фобия. - А вот змей совсем не боится, - с улыбкой продолжил парень - лет в одиннадцать притащила показать моему брату здоровенную желто-зеленую куфию метра полтора в длину. - Куфия же ядовитая. - Ага, - кивнул Ренгоку - и Минами чуть не испытала это на себе. - Довольно глупо. - Скорее безрассудно. Санеми задумчиво посмотрел на Токугаву. На её щеках плясали тени костра. В темноте парень видел нечетко, а потому черты охотницы расплывались, однако в них сквозило умиротворение ребёнка. Переведя взгляд на Кёджуро, Шинадзугава заметил, что и он смотрит на девушку. Те, кто считал, что между Ренгоку и Токугавой были кристально дружеские чувства сильно заблуждались. Санеми знал это, как никто другой. Он видел их нежную заботу друг о друге в каждом движении. Как Минами во время боя всегда тенью скользила рядом с Кёджуро, готовая в любой момент прикрыть его; как сейчас парень убирал от Токугавы мелких жучков. Единственное, что было странно, это взгляд Столпа пламени. Парень смотрел на охотницу с горькой смесью острой тоски и нежной любови, находившейся на последнем издыхании. Она словно истекала кровью. Ни понять, ни объяснить этот взгляд Шинадзугава не мог.

* * *

Ренгоку бы любил её, обязательно бы любил. В этой непреложной истине он убеждался вновь и вновь с самого первого дня их встречи. Даже будучи несмышлёным мальчиком Кёджуро понял, что за чувство сжимало его сердце при виде подруги. Он влюбился в Минами, упрямую и гордую с деревянным мечом в твёрдых руках. Узнав её лучше, Ренгоку увидел Минами завороженную и мягкую с альбомом и пальцами в чернилах. Тогда мальчик полюбил и такую Токугаву. Охотник с каждым годом открывал всё больше сторон девушки и чувствовал, как влюбляется с новой силой. Он бы сказал. Непременно сказал... Если бы не клятва, которую он дал себе, когда скончалась мама. В день её смерти Ренгоку испытал настолько горькое и невыносимое чувство утраты, что пообещал не причинить никому столько же боли, сколько пришлось испытать ему. Хватит и Сенджуро с отцом. Столп понимал, что не проживёт долго, ведь он сильный, а сильные умирают, защищая тех, кто слабее. Но Минами была другой. Она, девочка с искалеченной душой, хотела покоя. Мечтала о спокойной и обычной жизни. Однажды Кёджуро открыл скрытую ото всех дверцу её души и потому только он один знал настоящую Токугаву. Унаследовав талант к фехтованию, девушка была совершенно лишена азарта, двигавшего её родителями. Для неё владение клинком было скорее искусством, нежели способом уничтожения. Минами была пацифисткой всем своим хрупким естеством, а потому с детства лезла в драки, чтобы доказать обратное. В первую очередь самой себе. Она ведь бессознательно понимала, что в мире, где о'ни пожирают людей нельзя держать кисть вместо клинка. Ренгоку всем сердцем желал, чтобы мучения Токугавы окончились, чтобы она оставила ряды охотников, упав в объятия своей призрачной мечты. И именно поэтому он никогда ей ничего не скажет. Ведь девушка тогда не уйдёт, будет сражаться рядом с ним пока не встретит жестокую смерть. Столп никогда не слышал, чтобы хоть об одном охотнике сказали, что жил он долго и счастливо. И Кёджуро был уверен, что не сможет дать Минами ни того, ни другого.

* * *

Возвращаясь, охотники решили зайти к дедушке Минами, чьё додзё было по пути. Уже чуть распогодилось и через плоские серые облака проглядывали тусклые лучи больного солнца. Токугава давно не навещала Джигоро. Они оба с головой ушли в работу, так что времени на семейные посиделки у них не осталось. Однако Куваджима едва сдержал слезы, стоило ему увидеть вдалеке приближающиеся фигуры подростков. - Дедушка, - Минами улыбнулась настолько тепло, насколько научилась это делать. Пусть это и была лишь жалкая тень того, как она улыбалась в прошлом, Джигоро почувствовал облегчение. Токугава - единственный родной человек, который у него остался. - Вы устали с дороги, ребята? Пойдёмте я приготовлю вам чай. - Может, покажешь своих учеников? - попросила девушка, желавшая посмотреть на свою будущую замену. Куваджима согласился и повел их на холм, откуда открывался вид на тренировочную площадку, где сражались двое мальчишек. Понаблюдав за ними несколько минут Минами, прежде спокойная и невозмутимая, внезапно разрыдалась. Ренгоку и Санеми в изумлении и беспокойстве смотрели на спутницу, непонимающе переглядываясь. - Дедушка, ты обманщик, - заливалась горючими слезами Токугава - с такими бестолковыми детьми я на всю жизнь останусь Столпом. Я не смогу выйти замуж и поселиться в маленьком домике у реки. - "Она хочет уйти с поста Столпа?" - Шинадзугава недоуменно смотрел на вытирающую глаза девушку - "Дом, семья, спокойствие, разве они возможны для неё?" Мечта охотницы была похожа на глупую сказку, которые Санеми читал своим братьям и сёстрам. Однако кому как ни ему знать, что в жизни не бывает счастливого конца. - Малышка Ми, - Джигоро крутился вокруг внучки, пытаясь остановить её истерику - они вовсе не так плохи. Спустись, потренируйся с ними. - Точно, - рыдания, сотрясавшие тонкое тело Токугавы, вмиг прекратились - я заставлю их трудиться усерднее. С этими словами девушка устремилась вниз, а Куваджима, успокоено выдохнув, повел гостей в дом.

* * *

Мелкий осенний дождик, пришедший вслед за охотниками спустя пару часов, неприятно колол лицо Шинадзугавы. Парень чувствовал себя неуютно рядом с Джигоро и Ренгоку, непринуждённо общавшимися между собой. Масачика стал социальным мостиком, соединяющим Санеми и других истребителей демонов и сейчас его не было. - "Надеюсь, он там не сильно скучает," - подумал об оставшимся в поместье Бабочки друге Шинадзугава. Его тёмные глаза безразлично разглядывали покрытые пожухлой травой холмы и уголок леса, где зелёные ели перекликались с пожелтевшими листьями других деревьев. Что-то ещё привлекло внимание парня. Он прищурился, стараясь разглядеть то, что скрывал от него усилившийся дождь. Наконец, Санеми понял, что видит часть дома, прячущегося за кромкой леса. Делать было нечего, а потому охотник побрел в его сторону. Строение даже издалека казалось заброшенным - крыша и стены чуть покосились. Вблизи дела обстояли ещё хуже, от небольшого одноэтажного здания веяло медленным разрушением и покинутостью. В нём уже давно никто не жил. Шинадзугава остановился, в нерешительности глядя в чёрный проём входа с открытой настежь дверью. Он решал стоит ли войти. Ветра не было, но дом всё равно тоскливо поскрипывал, словно жалуясь юноше, что его оставили, обрекая в одиночестве дожидаться смерти. Сбросив с себя странное оцепенение, охотник не спеша вошёл внутрь. Сразу за дверью находилось просторное помещение, освещаемое лишь слабым светом из окон. Доски натужно скрипели под весом Санеми, когда он прошёл на середину комнаты. Справа было два дверных проёма, видимо ведущих в спальни, однако туда Шинадзугава почему-то не решался пройти. Парень замер над тремя низкими столиками для каллиграфии. Чернильницы высохли, а сами столики разваливались, не пережив сырость и жучков, подтачивших их. Заметив альбом на одном из столиков, Санеми наклонился и бережно взял его в руки. Тот, почти рассыпаясь, открылся. Шинадзугава сообразил, что в него выкладывали листочки с упражнениями по каллиграфии. На последней исписанной бумаге был выведен иероглиф "убивать". Парень некоторое время вглядывался в его чёткие изящные линии под шум нарастающего стука капель о старую крышу. - Минами не любит, когда сюда кто-то ходит. Санеми вздрогнул и, чуть не выронив альбом, обернулся. В дверях, прислонившись к косяку со сложенными на груди руками, стоял Кёджуро. Кажется, он уже некоторое время наблюдал за товарищем. - Это дом госпожи Столпа? - удивился Шинадзугава. - Был, - яркие глаза Ренгоку стали непроницаемы. На секунду его лицо накрыла мрачная тень, опустившая уголки губ и заволокшая взгляд неживой пеленой. Дом шептал на ухо Кёджуро воспоминания о давно прошедших временах. - Нам лучше уйти, - парень улыбнулся, отгоняя от себя прошлое. Санеми согласно кивнул и, бережно вернув альбом на столик, вышел следом за охотником. Уже оказавшись на улице, он обернулся, бросая прощальный взгляд на место, где прошло счастливое беззаботное детство Токугавы. Его больше нет. Столп пламени ушёл куда-то вперёд пока Шинадзугава продолжал бродить, вымокая до нитки. Дождь сбавил обороты и, когда парень вышел к месту, где открывался вид на тренировочную площадку, почти совсем затих. Оказалось, что Минами всё ещё месила нерадивых учеников своего дедушки. Мальчишки тяжело дышали, явно замученные охотницей. - О'ни не будут давать вам передышки, - голос Токугавы, безразличный и отстраненный, злил Кайгаку. Он утер рукавом лоб и глаза, с которых, щекоча, стекали капли дождя с солëным потом. Столп выглядела немногим старше их, так почему не получается даже задеть её? Места, на которые пришёлся удар деревянного меча, ныли при каждом движении. Кайгаку уже думал сдаться, но Минами неожиданно замерла. Лицо охотницы стало ещё более пустым. Решив, что это его шанс, парень рванул вперёд, собираясь хорошенько врезать Токугаве. Однако он ошибся в расчёте. Девушка действительно выпала из реальности, но выработанные до автоматизма движения вкупе с почти животными инстинктами помогли ей уйти от удара и нанести свой. Меч выпал из рук Кайгаку, с воем схватившимся за запястье. В следующий момент чьи-то ненормально сильные руки подняли его за шиворот и Кайгаку увидел прямо перед собой взбешенные глаза Санеми. Охотник молча сверлил его взглядом, впивавшимся прямо в мозг. Он, казалось, хотел что-то сказать пареньку, но все слова застревали в сдавленном ненавистью горле. - Шинадзугава? Странное поведение Санеми было прервано Минами, пришедшей в себя. Токугава смотрела на парня с лёгким оттенком удивления. - Что происходит? - Ты дубасила нас, сестрица, - отозвался зарёванный Зенитсу - а потом вдруг замерла. Кайгаку напал, но ты отбилась. - Вот как, - девушка спокойно кивнула и повернулась к Санеми - ты свернëшь ему шею? - Это просьба? - всерьёз не понял охотник. - Обеспокоенный вопрос, - губы Минами изогнула мимолетная улыбка - отпусти его, пожалуйста. - Он напал на тебя. - Это лишь тренировка. Шинадзугава нехотя выпустил безвольно висевшего у него в руках Кайгаку. Тот грохнулся ему под ноги, напуганный мощью, будущего Столпа ветра. Токугава не спеша подошла к замершему и напряжённому Санеми, коснулась его промокшей холодной руки, пересекаемой шрамами. - Пойдём домой.

* * *

*около четырёх лет назад* Санеми зол. Он, как бешеная псина, рыщет по лесу в поисках Минами, желая зубами разодрать глотку девушки. Токугава уже больше месяца игнорировала просьбы Убуяшики прийти и поговорить, не появляясь с тех пор как ей запретили совместные задания с Ренгоку. В памяти до сих пор живы её глаза, наполненные до краёв столь чёрной ненавистью, что в ней можно захлебнуться. По коже пробегала дрожь, стоило вспомнить холодное лезвие клинка, разрезающее его кожу. Узую и Кёджуро пришлось вмешаться, чтобы оттащить Минами. От этих мыслей парень становится ещё злее. Он тогда просто был в замешательстве и не мог сосредоточиться на сражении. Сейчас Ояката-сама предоставил ему второй шанс, послав привести Токугаву. Но девушка прячется, знает, что он идёт за ней. Шинадзугава находит её только спустя неделю. Она сидит на валуне вполоборота и скалится, глядя на взбешëнного Столпа ветра. Минами больше не похожа на хрупкую девочку. С эмоциями к организму возвращались силы на рост и развитие. Токугава стала высокой изящной девушкой, язвительной с ним и ласковой и весёлой с другими. Пропало чувство благоговения перед ней, Шинадзугава больше не считает её центром вселенной. Он больше не может быть рядом, не видит цвета и злится, злится, злится. - Смотрите-ка, кто пожаловал, - мог бы Санеми представить, что голос Минами может быть таким жестоким? - Шавка уважаемого Оякаты-самы. У него ко мне дело? - Если пойдёшь сама, не пострадаешь. Парень тяжело дышит, но не от усталости. Оскал Токугавы становиться ещё шире, она презрительно хохочет. - Здесь нет других Столпов, - предупредила охотница - так что никто не помешает мне убить тебя. - Как и мне тебя. С приветствиями было покончено и девушка без предупреждения бросилась на Шинадзугаву. До этого момента у Санеми ещё оставалась надежда, что Минами шутит, но когда её клинок царапнул кожу на шее, они испарились вместе с остатками чего-то вроде души. Резким, хлëстким взмахом ноги парень отправил Токугаву обратно к камню. Её спина ударилась о твёрдую поверхность с глухим стуком. Девушке некогда было вдохнуть внезапно исчезнувший из лёгких воздух, она соскользнула вниз, уходя от удара, который должен был прийтись ей в голову. Слышится хруст костяшек, на голову Минами льется кровь и сыпется каменная крошка. Токугава холодеет от ужаса, встречаясь со взглядом чёрных, почти безумных глаз. Она может сейчас отрубить ему ногу, вспороть живот, проколоть горло, но не может пошевелиться. Однако в следующую секунду приходится и девушка перекатывается, спасаясь от серии ударов, оставляющих раны на земле. Скорость атак дыхания ветра почти сравнима с дыханием грома, только ещё и сильнее. Пальцы Минами свело судорогой от напряжения. Она знала, что если выпустит меч - проиграет. Знал это и Шинадзугава с маниакальной педантичностью ударяя не по Токугаве, а по клинику. Наконец тот с виноватым звоном вылетел из рук девушки оставляя её один на один с чудовищем. Оба проследили взглядом его полет. Минами ощутила, как всё внутри сжалось от страха. Парень ждал пока охотница вновь переведёт на него взгляд и с упоением потонул в расширевшихся от ужаса зрачках Токугавы. - Я сдаюсь, - девушка, усмирив панику, подняла руки. Изучающе посмотрев в спокойное, слегка надменное лицо Минами, Санеми медленно подошёл, не убирая клинок в ножны. Он навис над Токугавой, рассматривая каждую чëрточку лица, словно ища подтверждение искренности её слов. Девушка не шелохнулась, хоть и чувствовала, что выставленная за дверь паника вновь скребётся у порога. Она чётко понимала: стоит дернуться и Шинадзугава снесёт её голову, несмотря на то, что наверняка получил чёткий приказ от Убуяшики не калечить. - Руки, - сквозь зубы цедит Санеми. Минами послушно протягивает их, соприкоснув запястья. Всё ещё не спуская с Токугавы пристального взгляда, охотник достал верёвку из прикреплённой к поясу сумки. Он и не рассчитывал, что девушка пойдёт с ним по доброй воле. Обмотав тонкие запястья несколько раз Шинадзугава, похоже, удостоверился, что Минами не собирается делать глупостей и вернул клинок в ножны, чтобы было удобнее затягивать узлы. Ошибка. Абсолютно незаметным из-за выходящей за рамки человеческих возможностей скорости движением Токугава пнула парня чуть ниже колена. Тот упал на него, позволив охотнице оказаться у себя за спиной. Спустя долю секунды его горло сдавила верёвка, грубо врезаясь в кожу. Девушка упёрлась ногой между лопаток противника и потянула руки на себя, стараясь держать их как можно дальше от хватающих воздух пальцев Санеми. Однако опыта в уличных драках у неё, росшей в любви и комфорте, было значительно меньше, чем у Шинадзугавы, с которым порой обращались хуже собаки. Поэтому парню все же удалось схватить запястья Минами и с силой перекинуть через себя. От удара спиной о землю в глазах Токугавы на секунду погас свет, а когда тьма рассеялась, девушка увидела перед собой полное ярости лицо Санеми. Охотница не чувствовала тела, а потому не успела закрыться, когда кулак парня заехал ей правую бровь. Услышав слабый стон, Шинадзугава, придавивший Минами к земле с беспокойством посмотрел на неё. Из лопнувшей кожи текла кровь, пачкая волосы на виске, а белок глаза стал красным от лопнувших капилляров. - Я же просил тебя не дёргаться, - стараясь скрыть сожаление в голосе, сказал парень. Впрочем, в этом не было необходимости, ведь Токугава его уже не слышала.

* * *

Девушка очнулась в поместье Убуяшики, в хорошо знакомой ей комнате, где Кагаи часто общался с истребителями демонов. Сев, она аккуратно потрогала правую часть лица, отзывающуюся болью и жаром при каждом движении мимических мышц. Она чувствовала присутствие мужчины, но не спешила к нему оборачивается. Терпения у Кагаи не занимать, а потому Минами сдаётся первой: - Если Шинадзугава сделает меня овощем в следующий раз - убейте меня. Не хочу всю жизнь лежать в поместье Бабочки и слушать нотации Шинобу не имея возможности закрыть уши. - Просто не делай ничего такого, что могло бы привести к следующему разу, - Убуяшики проигнорировал язвительный пассаж Токугавы, разливая по чашкам ароматный чай. - Зачем позвали, Ояката-сама? Девушка упрямо не желала сесть за низкий столик напротив главы истребителей демонов. Тот отнёсся к этому спокойно. Он знал Минами уже достаточно долго. - В прошлый раз мы расстались не на той ноте. Я бы хотел, чтобы между нами остались хорошие отношения. Ты же понимаешь, я поступил так ради твоей защиты. Токугава зло усмехнулась. Встав, она посмотрела на мужчину сверху вниз. - Бедненький Ояката-сама, - с певучей насмешкой произнесла охотница - чувствуешь вину за смерть родителей и пытаешься теперь сберечь меня? - Минами, твои родители, - осторожно начал Кагаи, но девушка не дала ему договорить. Токугава с силой пнула столик, так что он перевернулся. Несмотря на злость, охотница толкнула его так, чтобы пролитый чай не попал на Убуяшики. Она сколько угодно могла его ненавидеть, однако что-то внутри не давало навредить Оякате-саме. На шум в комнату влетел Санеми, который, как оказалось, караулил у дверей, предполагая, что разговор не пойдёт гладко. Увидев, что произошло, он мигом оказался за спиной Минами, скручивая ей руки. - Оставь её, Шинадзугава, - устало попросил Кагаи - она это из-за горя. - О, это тоже вам подсказала интуиция, Ояката-сама? - Токугава вырвалась, несмотря на разрывающую суставы хватку парня - Почему же она молчала, когда мои родители отправились на смерть? - Прости. Смирение в лице Убуяшики сливалась вместе с сочувствием и мукой. Он переживал утрату девушки, как свою собственную. - Прости, - замерев, эхом повторила Минами - это все что ты можешь сказать, Кагаи? Её голос вдруг сделался таким тихим, измождëнным. Токугава смотрела на своего самого первого друга, как на призрака прошлого. - Большего сказать тебе никто не сможет. В дверях стоял Обанай, оглядывая собравшихся с лёгким раздражением, скрывающим его настоящие чувства. - Минами, - он подошёл к девушке, которую уже отпустил Санеми - из здесь присутствующих никто не виноват в их смерти. Охотница, как-то странно сжавшись, смотрела на Игуро, словно боясь того, что он скажет дальше. Столп взял лицо Токугавы в ладони, его брови болезненно изогнулись. - Единственная правда в том, что они умерли, - узнав о смерти наставников, Обанай страдал не меньше - и друг у друга остались только мы. Дрожащими руками Минами обняла парня за шею, уткнувшись ему в плечо и прижав к себе, как самое ценное, что только могла иметь. Игуро она ни за что не потеряет..