Ищущая покой

Когда ворон принёс весть о внезапной атаке на поместье Убуяшики, Минами не была удивлена. Она поджала губы и побежала вслед за тянущим её Игуро. Слезы застилали глаза, корни бросались под ноги. Девушка слышала как Обанай кричит ей пошевеливаться, но знала, что они уже опоздали. Стены поместья замелькали впереди и Токугава отдернула друга за хаори, предвидя раздавшийся через секунду взрыв. Щепки и камни пулями разлетелись в разные стороны, яркое пламя обожгло сетчатку, ослепляя. Проморгавшись, Минами видит других Столпов, ловит плескающуюся ненависть и боль в глазах Токито. Взглядом заставляет его вернуть контроль тела разуму - "не паникуй". Последний совет наставницы ученику. Перед ними Кибуцуджи Мудзан - тёмное божество, которому охотники приносили в жертву свои жизни бесконечно долго. Пир сегодня будет самым роскошным, кровь и тела достанут до глухих к молитвам небес. Однако он же станет для прародителя о'ни последним. Реквием звучат голоса Столпов, произносящих названия техник, девушка видит как пестрят и развивается разноцветный вихрь их хаори. Острая боль пронзает сердце, когда под ногами распахиваются двери. Сейчас они разделят истребителей демонов, швырнут их прямо в ад, из которого предстоит вернуться не всем. Токугава стремительно оглядывает Столпов, отпечатывает их лица на подкорке. Прощается. Неожиданно глаза Минами сталкиваются с Санеми. Он читает её взгляд и им же отвечает: Не смей умирать. Стены Крепости Бесконечности прячут Шинадзугаву от девушки. Охотница летит вниз по узкому и тёмному как колодец коридору. Отовсюду разит вонью о'ни, Токугава чувствует их присутствие. С этого момента счёт идёт на секунды. Сколько жизней они разменяют на лишь одну смерть? Сколько сердец остановятся, сколько глаз не встретят губительный для Мудзана рассвет? У Минами не было ответов, да она и не хотела над ними думать. Слишком страшно и невыносимо было размышлять над этим. Девушка отталкивается от стены и влетает в один из перпендикулярных коридоров. Замирает, сосредотачивается. Однако в поисках нет нужды. Её уже нашли. Слышится треск откуда-то снизу и Токугава отпрыгивает, спасаясь от выскочившего из-под пола демона. - Какое счастье, - доставая клинок, Минами улыбалась как сумасшедшая - какое счастье, что из всех о'ни мне попался именно ты. Аказа ухмыляется, кажется, он тоже весьма рад встречи с охотницей. Однако высшая луна знает, что это не его битва. - Кое-кто другой хочет с тобой встретиться, - разводит руками демон - было бы несправедливо забрать у них шанс сразиться с тобой. Девушка не понимает о чем говорит о'ни, она сжимает клинок крепче и готовиться нападать, но тут замечает за Аказой две фигуры. Они появились так внезапно, что Токугава ощутила волну страха, холодом прокатившуюся по позвоночнику. Лишь спустя несколько мучительно долгих секунд Столп поняла кто стоял перед ней. Их лица не тронуло время и все сохранившиеся в них человеческие черты, остались такими же, как незадолго до смерти. - Как ты посмел? - шёпот вырывается из сдавленного горла охотницы. Она сжимает собственную шею, сдерживая рвущийся наружу крик то ли ярости, то ли боли. - Не груби, Минами, - Саюри грозит дочери пальцем. - Мы же учили тебя быть вежливой, - качает головой Генши. - Мне очень хочется остаться, - ухмыляется Аказа, видя как бешено полыхает внутри девушки её пламя - но не буду мешать воссоединению семьи. Демон исчез, но Токугава даже этого не заметила. Сейчас для неё во всем мире существовали только двое - родители. То есть о'ни, прежде ими бывшие. Они не сильно изменились, от людей их отличало немногое. У Саюри изо лба выходили длинные рога, загибающиеся назад, а во внешности Генши не было никаких видимых изменений. Минами пересилила страх и посмотрела родителям в глаза. Что она хотела там увидеть? Остатки человечности? Любовь, с которой они всегда на неё смотрели? Не важно, ведь радужки родителей были такими же как у Аказы - жёлтыми с иероглифами, обозначавшими статус третьей высшей луны. - Кто вы? - девушка напряжённо вглядывается в о'ни, их аура была спокойна, а потому определить силу пока что было невозможно. - Чего? - Саюри сложила руки на груди и поджала губы - Мы твои родители, белобрысая ты дурында. - Я конечно понимаю, что восемь лет - большой срок для человека, но до старческого маразма тебе рановато, малышка. Генши улыбается так, как это может только он - спокойно и задорно одновременно. Токугава скрипит зубами, она жалеет, что родители сохранили память о человеческой жизни. - Кстати, зацени, - отец усмехается и указывает на жену - у твоей упрямой мамаши рога выросли. Символично, да? - Болван, - Саюри пинает благоверного по ляжке - что б тебя на следующем собрании Господин кусочками по полу разбросал! - Да меня-то за что? - Язык у тебя без костей, вот за что! Внутренности Минами покрывались инеем, она невидящим взглядом смотрела на столь привычную и чуждую одновременно сцену. - Мама, папа, не ссорьтесь! Маленькая девочка грозно топает ножкой. - У меня башка от тебя болит, - женщина массирует переносицу. - Думаю, это из-за рогов, - у бывшего Столпа воды на всё готов ответ. - Да мы не ссоримся, - спешит заверить дочь Саюри - просто твой папа - дурак! - Твоя мама - упрямица. Не слушай её. Демоны обмениваются тычками и затрещинами, они совсем такие же, как в скудных воспоминаниях, сохранившихся у Токугавы. - Подожди, - просит Генши жену, примирительно поднимая руки - Столпом какого дыхания ты стала, кроха? - Да, да, да! - Саюри прямо запрыгала на месте, хватаясь за рукав благоверного - Кем ты стала?! - Кем стали вы? - еле слышно выдавливает из себя девушка. В её мозгу совсем не сочетаются поведение родителей и трупная бледность о'ни, их застывшие глаза. - Мы? - бывшая охотница фыркнула - Это же совсем не интересно. - Каждый из нас, вместе с Аказаой-доно - Третья Высшая Луна, - терпеливо объяснил мужчина и не смог не похвастаться - всё-таки став демонами мы обрели невероятную силу. - Невозможно было узнать насколько низок человеческий предел, пока мы не впитал кровь о'ни, - поддакнула Саюри, прижавшись к боку Генши. Минами молчит. Это ложь. Всё, что она видит и слышит сейчас - ложь. Наверное, это чья-то демоническая техника крови, воплощающая самые страшные кошмары, навеянные безлунной ночью. Этого просто не могло быть. - Дедушка умер, - слова слетают с губ охотницы сами собой. Что это? Последняя попытка убедиться, что перед ней родители? Или же способ понять наконец, что это лишь их оболочки? - Это печально, - Саюри скорбно опускает глаза. - Тебе плевать, - девушка понимает это неожиданно чётко. Дышать стало легче, сведенные судорогой от напряжения мышцы расслабились. Ей нужно лишь уничтожить демонов, теперь Токугава ясно видит - они не люди. - Да брось, - разводит руками Саюри, в свете ламп сверкают её клычки - он был слишком стар и слаб, так в чем интерес с ним сражаться? Слова женщины перекликаются с её же голосом, вырвавшимся из памяти Минами. - Запомни, твой дедуля самый крутой охотник на демонов во всем мире. - Он даже сильнее вас с папой? - Конечно! - Вы не мои родители, - девушка говорит это скорее для себя, чтобы убедить непослушные пальцы достать клинок из ножен. - Не говори так, - Генши хмуриться. Токугава обнажает катану, та слегка подрагивает, предательски выдавая отчаяние хозяйки. - На кого ты, по-твоему, наставила оружие? Голос мужчины подобен грому, предвещающему проливную весеннюю грозу. На кого? На демонов, конечно же. Минами больше не сомневается и рывком исполняет первый стиль дыхания грома, отсекая лежавшую на рукояти клинка руку отца. Конечность падает на пол в абсолютной тишине, а девушка замирает на месте, в ужасе глядя на потемневшие от гнева лица о'ни. - Ты! - Саюри, кажется, задыхается от злости - Почему ты такая медленная?! - Успокойся, - Генши кладёт уже отросшую руку на плечо взвившейся жены - это просто разминка. Уверен, Минами сейчас раскачается, она же наша дочь в конце концов. - Очень на это надеюсь, - глаза женщины сверлили Токугаву, она непринуждённо выхватила свой клинок - то, что я пока вижу - позор. Охотница изумленно смотрит на катану матери, она помнит, что оружие было сломано в последней битве против Аказы. До места разлома клинок жёлтый, а дальше красный и явно сделан не из того же металла. - Заметила? - Саюри тут же изменяется в лице и гордо суёт катану практически в лицо Минами - Даже лучший из кузнецов не смог бы выковать подобное чудо. - Какой в этом смысл, если ты продолжаешь обращаться с ним как с палочкой для еды, - усмехнулся Генши. Новая ссора грозилась вот-вот разгореться, однако девушка больше не хочет продолжать эту игру в прошлое. Она упокоит родителей, не позволив крови о'ни осквернять их тела и дальше. Пятый стиль дыхания грома. Был лишь один охотник, исполнявший его лучше Токугавы и это была её мать. Их клинки встретились, Саюри без труда остановила атаку Минами. - Давай посерьёзнее, - сзади раздаётся голос отца и девушка едва успевает пригнуться. Катана просвистела всего в нескольких сантиметрах от макушки Столпа. Если бы Генши хотел, он бы убил её сейчас. Токугава отпрыгивает, стискивает зубы и взглядом сверлит абсолютно расслабленных демонов. Почему они медлят? - Тебе говорят, - раздраженный голос матери откуда-то сбоку, хотя охотница только что видела её вдалеке - соберись! За приказом следует сильнейшая затрещина, от которой Минами теряет сознание на секунду. Токугава послушная девочка, она собирается. Она убьёт о'ни перед ней, Аказу, Кайгаку и любого другого демона, а потом доберётся до Мудзана. Ради своей мечты о покое, ради мечты Кагаи защитить всех, кого только сможет, ради каждого охотника, который будет убит сегодня и который останется жить. Оглушающие звуки грома, заполняют собой всё помещение, сквозь них не прорывается ни лязг металла соприкасающихся клинков, ни мысли Минами. Она не хочет думать, только покончить с о'ни раз и навсегда. Стены, пол и потолок все в глубоких трещинах, в воздухе кружат мельчайшие щепки. Девушка переводит дух, изумленно смотрит на родителей. - Мда, - Саюри отрывает порванный рукав, если у них и были повреждения, то они уже восстановились - это отвратительно. - Вынужден признать, что ты сражаешься так же, как в свои двенадцать, - разочаровано качает головой Генши - если не хуже. - "Мы вдвоём с Кёджуро не смогли одолеть Аказу," - страх холодными пальцами скребётся о рёбра изнутри - "как я одна смогу одолеть две третьи высшие луны?" Неожиданный топот ног привлекает внимание Токугавы и демонов. Из двух разных коридоров высыпают группы охотников. - Госпожа Столп! Ояката-сама прислал нас помочь вам! - О, замечательно, - Саюри хлопает в ладоши и нечитаемо смотрит на дочь - это тебя замотивирует. - Убирайтесь! - кричит Минами, разгадав намерения матери - Все прочь! Она бросается женщине наперерез, останавливает её в шаге от испуганно охотника. О'ни оскаливается и Токугава понимает, что ошиблась. Через плечо Саюри она видит, как Генши в долю мгновения превращает вторую группу в порубленные куски плоти. Минами вопит, злится так, что в глазах темнеет. Эти дети пришли спасти её, но встретили здесь свою смерть. Мать смеётся и легко, словно танцуя, обходит девушку, собираясь добить жертву. Однако Токугава не позволяет этого сделать. Руки женщины обрублены по локоть, а сама она летит в противоположную стену, отправленная мощным ударом ноги в грудь. - Уходите, - Столп повторяет приказ и на этот раз её слушаются. - Так-то лучше! - Саюри вытирает хлеставшую из носа кровь, её ребра срастаются, возвращая нормальную форму грудной клетке - Может нам всегда носить в кармане маленького охотника для такого случая, а, Генши? - "На бесплодные попытки убить их ушёл уже почти час," - тревожно размышляла Минами, возвращаясь от ярости к разуму - "мне надо торопиться, чтобы успеть к Кибуцуджи. Остальные уже наверняка тоже столкнулись с Лунами. Надеюсь, Шинобу в порядке, она падала в коридор совсем одна... Митсури с Обанаем, Муичиро с Химеджимой-саном, за них можно не волноваться. Санеми тоже один, надо найти его. Если приду позже, он будет дразнить меня..." - Нет, неужели ты не видишь? - Генши вглядывался в дочь демоническими глазами - Она всё ещё сдерживается. Девушка вздрогнула, она совершенно точно была уверена, что сражается в полную силу. Сейчас не время было экономить ресурсы. Жаль, что несмотря на все тренировки, Токугава не смогла пробудить метку. - Может, ты просто не помнишь о той силе? - Минами уже приноровилась к неожиданным появлениям отца и приготовилась отразить удар - Вспомни. Широкая ладонь накрыла голову девушки, сжимая череп в тиски. Большим пальцем другой руки Генши провел по лбу дочери, оставляя след своей крови на коже. Мозг Токугавы взорвался, запел в агонии, свернулся от боли. Минами видела то, что не могла - маленькую девочку с удивленными бледно-красными глазами и двумя метками, расползшимися по её лицу. Как она могла это забыть? Отчаяние водоворотом закрутилось внутри, заставляя сердце разгоняться до нечеловеческой скорости. Если бы не её слабость, из-за которой девушка закрыла для себя воспоминания о прошлом, Ренгоку был бы жив. Метка дыхания грома и воды выступили на щеках, разрастаясь, они косыми полосами пересеклись. Если бы Токугава только помнила... Сожаление - худший напарник в битве, но Минами не стряхивает его с поникших плеч. Из уголков её глаз струятся слезы, когда она поднимает меч и сносит отцу голову. Саюри ловит голову мужа вверх ногами и улыбается ей. - Я же говорил, дорогая, - улыбается Генши - это наша дочь. Из кровоточащей шеи тела демона, вылезает одна голова с четырьмя лицами, расширившая теперь поле зрение бывшего охотника на все триста шестьдесят градуса. - Великолепно! - женщина почувствовала небывалый азарт, она огляделась в поисках своего клинка. Токугава плакала. Было кое-что, что кроме неё и родителей не знал никто. В двенадцать лет во время тренировки Минами, девочки, чей талант в фехтовании был признан даже другими Столпами, достигла предела, что пробудило в ней метки. С потерей воспоминаний и личности, охотница забыла и о своих способностях. Значит то, что она достигла за эти восемь лет, не намного продвинуло её от тех способностей, что были у неё в двенадцать. Сколько жизней я могла бы спасти... - Как жаль, что столько лет было потрачено в пустую, - вздохнул Генши, чей давно уже умерший разум извращенно воспринимал действительность - не плачь, став демоном ты сможешь наверстать упущенное. - "Они ходили вместе со мной на задания, потому что были удивлены тем, что я после восстановления стала едва ли намного сильнее себя прошлой," - горько думала Токугава, понимая теперь, что значили беспокойные взгляды Обаная и Кёджуро. - Ну, наконец-то мы можем сразиться с противником подст... Саюри не успевает договорить, она уходит от удара и собирается продолжить, но её голова, стоило открыть рот, упала на землю. Клинок Минами вошёл в грудь отца и двинулся вверх, рассекая его на две части. Однако это было только начало. Высшие луны без труда восстановились, теперь их оскалы даже отдалённо не напоминали человеческие. Так даже лучше. Девушка теперь без труда поспевала за демонами, нанося и отражая удары. - Этого мало, - поучительно говорит Генши, сдерживая натиск дочери. Катана матери прорезает насквозь плоть Токугавы, на её губах застывает беззвучный крик и кровь. Мало. Минами знает, она гонит прочь все воспоминания о родителях, их улыбках, ссорах, любви. Клинок покидает её тело и в тот же миг девушка разворачивается, стремясь нанести удар, отскочившей на несколько метров Саюри. Та смеётся видя стойку для первого стиля. Как глупо пытаться дочери сразить бывшую охотницу техниками, которыми она же сама её и обучала. Тогда почему женщина падает, рассеченная по вертикали на две половины. - Как ты замечательно освоила восьмой стиль! - Генши в восторге от способностей дочери. Всего через мгновение он смог на себе ощутить переход второго стиля дыхания воды в пятый стиль дыхания грома. - Ты всё делаешь правильно! - Саюри уже оказалась за спиной Токугавы, давая время мужу восстановиться - Со скоростью, которую даёт метка тебе не составляет труда комбинировать дыхания! Демоны в упоении кружили с Минами в танце, вовлекая её в скрюченные пальцы смерти. В сознании девушки стало вдруг до приятного пусто. Тело ощущалось лёгким и невесомым. Токугава заметила, что регенерация о'ни снизилась и ускорилась ещё больше. Её ждали другие Столпы и охотники, она должна поспешить. - Так не хотелось жульничать, но ничего не попишешь, - расстроенно цокает Саюри и щёлкает пальцами. Минами, к этому времени залитая кровью обоих демонов, резко замирает, но не по собственному желанию. Она изумленно смотрит вниз и видит, что кровь женщины застыла крепче стали, облачив Токугаву в броню и оковы одновременно. - Будь хорошей девочкой и стой смирно, - голос Генши отстает от свиста клинка. Ноги охотницы относительно свободно двигаются, она отпрыгивает и клянет себя за легкомыслие. С Минами сражаются не мечники, а о'ни. - "Идиотка! Как ты могла забыть про демоническое искусство крови!" Это первое, о чём стоило подумать. - "Куда делись твои мозги!" Клинок матери звонко ударяется об импровизированный доспех, пока катана отца делает косой разрез на всю длину спины девушки. Он бы рассек её на две половины, не успей Токугава уклониться. В голове хаотично кружились комбинации стилей, с поправками на то, что теперь охотница не могла шевелить левой рукой и частично правой. По бедру скользнул металл, обжигая словно удар кнутом. Минами, уже опёршаяся о эту ногу, упала. В левое плечо вошёл клинок, на крик времени не было, пришлось прижать голову к противоположному плечу. В месте, где прежде был её лоб, теперь торчала катана Генши. Мужчина выдернул меч и поставил ногу на грудь Токугавы. - Полежи-ка спокойно, - миролюбиво просит отец. - Ложись уже, так и быть я тебе почитаю. Минами отсекает ногу по колено, завалившегося демона отталкивает мощным пинком. Боль разъедала плечо, девушка сворачивается в сторону клинка и ногой бьёт по щиколотке матери, ломая её. - Вот ведь засранка, - беззлобно шипит Саюри. - Для такой малявки ты круто дерешься. Лезвие разрывает связки плечевого сустава, когда Токугава, выгнувшись, встаёт. Тело Минами дрожит, температура и пульс зашкаливают. Неожиданно Крепость Бесконечности начинает трястись и рассыпаться. - "Надо убираться," - нет времени размышлять почему это происходит, девушка просто бежит куда глаза глядят по нескончаемым коридорам. Сверху что-то издаёт ужасный грохот и охотницу накрывает темнота.

* * *

Сначала вернулся слух. Токугава слышала звук падающих и разбивающихся капель. Затем запахи - мертвечины и крови. Потом боль - она жгла мышцы и кожу безжалостным огнём. В конце было зрение. Тусклый свет пробивался откуда-то снизу, из-под груды досок, на которых лежала Минами. Девушка медленно моргала, глядя на что-то странное перед собой. Она долго не могла понять что же это. Внизу послышались новые звуки, кажется, человеческая речь. Сквозь боль и жар охотница почувствовала кое-что ещё. - Она там, скорее помогите! Голоса далёкие и приглушённые, будто Токугава прячется от них под одеялом и не хочет выходить. Света становиться больше, Минами прячется от него, хочет свернуться в клубок, но не может. До неё наконец доходит. Кое-что - руки. Кое-что - тела. Девушка чувствует, что её крепко прижимают к себе, так что не вдохнуть. Кто-то снизу тянет Токугаву, вытаскивает наружу. Всё переворачивается с ног на голову и Минами оказывается под звездным небом, судорожно вдыхает свежий воздух. - Отцепите их от неё. Охотница уже всё поняла, так что когда какуши помогают ей сесть она лишь убеждается в том, о чем подумала. Как же так? На земле лежат два тела, проткнутые острыми концами досок, их руки, прежде обнимавшие её раскинуты. Они словно любуются ночным небом. Их лица спокойны, а глаза бледно-красные и синие. - Госпожа, вы в порядке? Какуши поспешно перевязывали раны Токугавы. Девушка протянула руку и опустила веки родителям, чьи тела уже начали медленно рассыпаться. Техника крови тоже больше не действовала, переставая сковывать её. - Сохраните всё что от них останется, - просит Минами, поднимаясь и подбирая клинок - это бывшие Столпы грома и воды. Битва ещё не окончена. Охотница бежит вслед за вороном, ведущим её к Кибуцуджи. Другие Столпы уже сражаются. Токугава с облегчением замечает издалека розовые волосы Канроджи, полосатое хаори Игуро, видит Танджиро и Гию. - Где Кочо, Токито, Химеджима и Шинадзугава? - на бегу спрашивает ворона охотница. - Столп насекомого и тумана пали. Минами с трудом удерживает равновесие и заставляет себя бежать вперёд. К горлу подступает истерика. Память будто назло воскрешает их образы, запах лекарств и глициний Шинобу, шёлковые волосы Муичиро. - Ты чертовски долго! - голос Обаная возвращает в реальность - И где твоя ебучая метка?! - Я сейчас! - кричит в ответ Токугава, на её коже вновь появляются отметины. За много миль от места сражения Кирия и его сестры изумленно вскрикивают, увидев метки Столпа грома. Информации о таком не было ни в одной из летописей, ведущихся с самого создания корпуса истребителей демонов. Девушка хочет спросить Танджиро о Зенитсу и Иноске, но хлысты Мудзана не оставляют времени даже сделать лишний вдох. Тело Кибуцуджи восстанавливается в тот же момент, что его режут. Минами вновь и вновь уходит от ударов, уворачиваясь и отсекая смертельные отростки. Один из них оказывается совсем близко. - "Чёрт!" Однако он не достигает цели. Чье-то тело закрывает Токугаву собой. - Спасибо, - хрипит охотник, прикрывший Столпа. Минами узнает шрам и незрячий левый глаз. В воспоминаниях ярким всполохом промелькнуло малиновое хаори под цвет радужки и последние слова жестоко обманутой судьбой девушки: "сильные всегда помогают слабым". Но почему тогда слабые сейчас умирают, защищая сильных? Охотники волной бежали к Мудзану, прикрывая Столпов. Так не должно быть. Токугава слышит вскрик Митсури и с ужасом понимает, что ей не успеть. - Простите, что припозднился, - охотница с облегчением выдыхает, видя Химеджиму, раскручивающего на цепи железный шар. Появление Санеми так радует Минами, что она лишается кусочка уха, еле успев уклониться от траектории удара. Столп ветра устраивает огненное шоу. Кибуцуджи горит и полыхает, отражаясь в безумных безднах чёрных глаз. Девушка приземляется совсем близко к Шинадзугаве, бегло оглядывает. Он цел. Санеми устремляет на Токугаву тот же взгляд. Она жива. Неожиданная сила и скорость, с которой атакует прародитель о'ни, кажется, разбивает даже воздух. Канроджи получает серьёзное ранение, но её подхватывает Игуро. Значит, она в безопасности. Минами сосредотачивается только на Мудзане, она не может подвести остальных и умереть сейчас. Девушка же обещала Кагаи, обещала себе. Охотница не заметила, как яд попал в её тело. Оно горело от кончиков пальцев до пят. Просто в какой-то момент клинок стало держать ещё труднее, чем до этого, а лица и руки других Столпов раздуло от волдырей. Когда появилась пятнистая кошка Тамаё, Токугава уже ничего не соображала, позволяя телу двигаться самому. Поэтому когда в плечо, и так изнывавшее от боли, вонзилась тоненькая игла, Минами даже этого не почувствовала. - Без понятия, что это! - кричит Шинадзугава - Но эта кошка спасла наши задницы! В его голосе всё ещё невероятная сила, девушку это успокаивает. Однако в следующий миг Кибуцуджи, взбешенный выходкой Тамаё с того света, заставляет забыть обо всём, кроме защиты собственной жизни. Но вот Токугава краем глаза замечает Игуро, он стоит замерев, в его руках сжат кривой клинок, окрашенный ярко алым. Охотница спешит к нему, наперерез смертоносному кнуту. Не забираете его! Невидимая сила подхватывает Обаная, отводя от удара. Минами тормозит, оборачивается к Мудзану. Наверное глаза обманывают её, но девушка не может разглядеть того, кто наносит удары. Правда быстро вскрывается и Токугава замирает от осколка счастья при виде Канао, Зенитсу и Иноске. Они, как обычно, вопят что-то, Столп грома не может разобрать, но слабая улыбка расцветает на разбитых хлестким ударом Кибуцуджи губах. Их появление вселяет надежду. - Если Мудзана атаковать алым клинком, его регенерация замедляется! - кричит Санеми, он спешит к Томиоке и вышибает искры из их клинков. До рассвета один час и три минуты. - Времени достаточно, чтобы порубить тебя в фраш! - у Шинадзугавы всегда есть силы на оскорбления. Мужчина появляется прямо перед Минами и со звоном ударяет о лезвие её клинка. Однако алым оно не становится. - В чём дело? - Санеми изумленно смотрит на лицо возлюбленной, украшенное кровью и метками. Охотница знает, что не так. Прошу, только не сейчас! Маленькая девочка внутри Токугавы топает ногами и плачет навзрыд, у неё нет воли к сражению. Не она клялась Кагаю, что умрёт, защищая других. Минами просит её успокоится, пусть она сама лишь фальшивка, кривая мрачная тень этого ребёнка, но сейчас девушка чувствует себя живой как никогда. Реальность, сны, мечты, обещания и даже личность Токугавы перемешались в безумном танце. Ты должна. Девочка заливается слезами, на её щеках метки, тело всё в ранах и последствиях яда. Глаза этого ребёнка чистые как небо, она никогда не хотела силы, которой обладала. Почему судьба так решила, выбрав положить столь тяжёлый крест на плечи девочки, чья душа была хрупкая как цветок? Минами знает о последствиях, но пламя занимается, поджигая пестрый луг полевых цветов и дитя со спокойными, совсем-совсем бледными глазами. Она заплатила цену. Клинок девушки загорается алым. - Присмотритесь к его телу! - кричит Гемей - Он становиться прозрачным? Токугава видит призрачный мир, органы Кибуцуджи, их странное расположение, а в следующий миг ударяется о стену дома с такой силой, что мозг чуть не вытекает из носа. Тела как будто не существует, оно не принадлежит охотнице. Минами даже не может закрыть глаза и тупым, ничего не осознающим взглядом, смотрит на Канао, к которой медленно приближается чудовище. Вставай. Перед мутным взором какуши, они что-то вводят и девушка вновь начинает чувствовать конечности. Её мутит и ужасно тошнит. Вокруг Мудзана носится Танджиро, исполняя техники, которые Токугава прежде никогда не видела. Столп чувствует хватку Смерти на своём запястье, она уже пометила её. Только не сейчас. Слишком рано. Минами видит исполосованное лицо Игуро, он спасает Камадо. Глубокий вдох, такой сладкий и желанный, словно последний. Девушка не может, но заставляет себя вернуться в сражение. - Я с вами, Обанай, Танджиро! Грохочет обвалившееся здание, Столп змеи позволяет себе мимолетную улыбку. Он больше никогда не увидит тупого лица своей подруги. Как жаль, сейчас она наверняка еле сдерживаться, чтобы не заплакать. Разбитые губы жгло от произнесенных слов и свернувшаяся было кровь вновь заструилась по подбородку Токугавы, но она увидела что-то похожее на улыбку на лице Игуро, а значит это было не зря. Скоро рассвет и Кибуцуджи понимает это, он убегает, собираясь обесценить принесенные на алтарь смерти этой ночью судьбы. Их лишь трое, но Камадо, Обанай и Минами делают всё, чтобы предотвратить самое ужасное, что может произойти сегодня. Прародителя о'ни рвёт кровью и девушка смеётся как ненормальная, она видит - смерть готова наконец забрать его. Мудзан собирает силы, новая атака, вспышка и нечто сшибает с ног, перекрывая доступ кислорода к мозгу. Гипоксия, паника. Но Токугава слышит противный до скрипа зубов и костей голос Хашибиры. Парень клянет Кибуцуджи на чём свет стоит. Охотница не может позволить, чтобы это тупое животное погибло. Она встаёт, шатаясь так ужасно, что чуть не падает. Минами широко расставляет ноги, в жалких попытках удержать равновесие. В глаза бросаются светлые волосы Агацумы, его истошные вопли всегда выводили девушку из себя. Токугава подхватывает самого жалкого ученика её дедушки, спасая того от очередной встречи со стеной. Она смотрит в растерянные, усталые глаза и не видит в них слез. - Ты изменился. - Сестрица, не улыбайся, - просит Зенитсу - у тебя рта почти нет. Настучать бы по его пустой башке, но не сейчас, позже. Минами ставит Агацуму на подкашивающиеся ноги и бросается вперёд. Мудзан ещё жив. Они ещё живы. - Довольно, придурок! Канроджи вопит, отрывая руку Кибуцуджи. Она тоже жива. Прародитель о'ни чувствует смерть, та смотрит на него тысячами глаз охотников. Его тело раскрывается в огромном зубастом зеве. Игуро уже рядом, закрывая собой Танджиро. Токугава едва видит его, тело почти полностью скрывается в глотке демона. Больше! Ей нужно больше силы. Белки глаз Минами становятся чёрными, а по радужке расползаются метки. - Что это такое? Девочка изумленно рассматривает в зеркале странные отметины на своём лице. - Дар или проклятие, - пожимает плечами Генши - думаю, ты поймёшь, когда время придёт. Перед Токугавой огромный уродливый младенец, позади - трупы друзей и множество безымянных охотников. Она заплатила цену, ведь время пришло. Дыхания грома и воды сливаются в одно, когда Минами обезглавливает то, что осталось от Кибуцуджи Мудзана - прародителя о'ни, забравшего столько жизней, сколько не сможет ни одно природное бедствие. Его тело распалось в бледно-жёлтых лучах рассвета, но девушка понимала, что это не всё. Токугава видела теперь иначе, это был даже не призрачный мир, нечто совсем чуждое человеческому разуму. Возможно, охотница сама не понимала, не могла воспринять ту искаженную реальность. Однако одно она различала точно. Раненная и еле живая она шла в сторону Камадо. Какуши изумленно смотрели на неё, но отчего-то боялись остановить. - "Танджиро," - Минами зовет юношу, но тот не откликается. Токугава не хочет его убивать. Совсем не хочет. Мудзан поглощает душу Камадо, овладевает охотником. - "Ты должна убить его," - спокойно говорит Минами маленькой девочке. Танджиро отбивается от друзей, девушка заставляет себя поднять клинок. Если она сейчас отступит, это будет означать, что всё сделанное - бесполезно. Незуко виснет на брате, Токугава не может разобрать её слов, будто младшая Камадо говорит на другом языке. Девочка так близко к Танджиро, что Минами не может отсечь ему голову. Она просто вновь и вновь отрезает отростки, растущие из его спины. Внезапно что-то меняется, рядом появляется Канао с прощальным подарком от Шинобу. Охотница вкалывает его Камадо и Токугава больше не видит в нём Мудзана. Теперь всё кончено, метки бледнеют, исчезая с лица Токугавы, она снова видит как обычный человек. Над Танджиро столпились Незуко, Зенитсу, Иноске, Гию, какуши и другие охотники. Они пережили эту ночь. Замечательно. Клинок падает из ослабевших пальцев, на нем сверкнул иероглиф "защищай" - последнее наставление от Кёджуро. Минами оборачивается, видит величественную фигуру Химеджимы, он поник, умерев с улыбкой на лице. Девушка вспоминает, что Шинобу и Токито тоже закончили своё сражение. Хорошо, что Тенгена здесь нет, он бы точно погиб, сражаясь без руки и глаза. Токугава находит взглядом Санеми, над ним сгрудились какуши, но Минами видит как еле заметно поднимается и опускается его грудная клетка. Шинадзугава жив. Однако неожиданно выдержка девушки рушиться, она перестаёт сдерживать кровотечение. Перед глазами Митсури и Обанай, умершие, прижимаясь друг к другу. Токугава делает шаг к ним, она хочет встретить смерть рядом. Цена была заплачена и теперь тот, кому Минами была должна, пришёл её забрать. Ноги подгибаются, девушка падает на спину, захлебываясь в крови. Она не может дышать, но уже не страшно. Сердце стучит всё медленнее, просит о покое. Токугава видела его на лице юной мечницы в малиновом хаори. Да всё-таки наверное так он и должен выглядеть. Над Минами небо, заливающееся рассветом. Она ни о чём не жалеет и медленно закрывает глаза.