Живая мёртвая

Праздник Лита, летнее солнцестояние 1995 года. Вроде бы ничем не отличался от других: единицы Одарённых проводят ритуалы, простецы и сравнявшиеся с ними по уровню знаний маги, даже если и вспомнят об этом необычном дне, ничего делать не станут. К первым относится группа друзей и их близких, которые проводят подобающие случаю ритуалы на «заднем дворе» поместья семьи Уизли. Всё по правилам: льняные одежды и босые пятки, цветочные головные уборы у девушек вплетены в косы, дамы постарше – с распущенными длинными волосами, холодное оружие на поясах представителей мужского пола. В центре огромный костёр, рядом – подношения. Ничего сверхразумного, лишь некоторые дары природы и парочка самоделок. Живые мёртвые чуть в сторонке наблюдают за праздником Жизни и Магии. Им повезло с наличием семейного склепа прямо на территории поместья. Не многие в нынешние времена оставляют такие. Длится всё не так долго, как кажется некоторым, каких-то четыре часа. Зато дальше – благословения, откровения или подарки Матери Магии, некоторым – исцеление. Каждому своё. А потом – кому что горазд. Кто-то расходится работать дальше – нынче такой праздник не повод отлынивать от работы; кто-то прячет следы, проведя таинства втихаря, а кто-то празднует дальше, собирая близких и друзей, подражая простецам и закатывая небольшое застолье. Так и тут. Дамы быстро сообразили угощения, парни организовали стол в просторной беседке, как раз для семейных трапез на природе. Никакого шика и блеска, никаких дорогих вин не было и в помине, только здоровая пища а-ля ЗОЖ у простецов и огромное разнообразие таких же натуральных чаёв и травяных настоек. Наконец, огромная разновозрастная компания расселась куда душа пожелает: младшее поколение Одарённых собралось с одного конца в этакую кучку, взрослые вперемешку с живыми мёртвыми – в другую. И, несмотря на не самые большие размеры стола, разговорами других никто не увлекался. В основном только и делали, что разговаривали в своих мини-компаниях. Так бы и прошло всё время, если бы Сириусу не пришла гениальная идея включить музыку. Под первую песню – английскую народную – Северус пригласил Андромеду, Ремус – Нимфадору, пришедшую с матерью как родственница. Люциус галантно подал руку Августе Лонгботтом, Артур с ухмылкой скопировал его жест для Нарциссы, обворожительно выглядевшей и без всяких драгоценностей, и показал язык, словно маленький ребёнок, получивший игрушку чуточку лучше, чем у друга. А к Джинни подошёл с предложением один из близнецов. Персиваль первый добрался до Гермионы, оставив её женихов по-доброму бросать глазами проклятья на брата. А «дедушка Октавиус» незаметно оказался около Милены – просто Молли, пожалуйста – уводя ту в танце. Билл не обратил внимания ни на кого взглядом, кроме своей невесты, Флёр. К середине второй песни подтянулись Лавгуды с «Мы немного припозднились, прошу прощения, но нарглы спрятали всё приготовленное угощение» и милой улыбочкой. Ребята, конечно, слыша от друга о помолвке, до последнего не спрашивали, не желая лезть в душу. И вынуждены были признать: Невилл и Полумна прекрасно смотрятся вместе. К Гелле же подошёл высокий блондин, мистер Лавгуд, и по традициям ещё её времени пригласил на танец. На краткий миг вспомнились моменты её жизни. Когда она, будучи маленькой непоседой, подглядывала со второго этажа за маленькими приёмами, устраиваемыми мамой; когда она, путешествуя с братом, посещала пышные приёмы во Франции и званые вечера для определённых лиц – как гостья или как талантливый музыкант. Пару секунд промедления – и она принимает приглашение. Робко и несмело, ведь давным-давно не танцевала с кем-нибудь, да и как вообще танцевать, когда у тебя в любой момент может отвалиться рука или нога. Вообще-то, этим страдают все живые мёртвые, но такие опытные и активные, как Октавиус и Дризельда, наловчились не терять конечности. Иногда кажется, что Гарри забывает о её положении в мире. Хотя для него, наверно, она бы пошла даже на эксперименты к Энтони, если это поможет быть рядом с Гарри, стать его тенью, оберегать... — Не стоит убиваться столь грустными мыслями. Юной леди не пристало носить печаль в глазах, — отвлёк меня от раздумий бодрый голос Ксенофилиуса. Я и не заметила, как тело на давно забытых рефлексах кружилось в танце. — Вы, несомненно, правы, сударь. Но ко мне вряд ли когда-либо ещё заглянет лучик счастья сильнее нынешнего, — чуть забывшись, развела политесы. Как и раньше. Эх, воспоминания. — Зарекаться не нужно, как и ставить крест на себе. Будущее намного светлее, чем вы думаете. Слегка улыбнувшись, он посмотрел мне в глаза, а меня осенила догадка. Передо мной стоял Видящий. Они скрываются едва ли не лучше живых мёртвых. И этот человек, увидев тень понимания на моём синем лице, растянул улыбку ещё шире. Музыка закончилась, расстались, как и подобает этикету моего времени. В парах тем временем произошли перестановки. Даже мадам Дризельда кружилась в паре с Ремусом, которого заменил Артур, которого заменил Сириус. В общем, всем было весело и, чтобы не мешать им, я вновь уселась у уже пустующего стола. Заиграла русская «калинка». Невилл так и остался в паре со своей невестой, Люциус и Артур уединились для наверняка важного разговора на дальней лавочке. Октавиус и Дризельда вытанцовывали под зарубежную музыку одним им понятные движения. К девушке-паучихе направлялся один из её женихов, блондинистый Драко, второго, Рона, видно не было. Наверно, музыка не понравилась или настоечки перепил. Молодые, живые, с горячей головой. Как там сказал мистер Лавгуд? Будущее намного светлее, да? Вот и проверим. — Гелла? — задумавшись о возможностях изменения будущего в лучшую сторону, я и не заметила, как ко мне подошёл Гарри. Мой Гарри – вытянувшийся черноволосый парень, в свои четырнадцать почти догнавший меня по росту, с всё такими же яркими зелёными глазами, как и в первую ночь нашего знакомства. — Разрешите пригласить вас на танец, миледи? Немного неуклюже спародировал Ксенофилиуса мальчишка, но, скрывая свою улыбку, я дала согласие. Русская музыка наконец закончилась, и заиграла привычная английская классика. Окинув взглядом площадку, заметила, что взрослые в большинстве своём составляли уже давным-давно сформировавшиеся семейные пары. Хех, взрослые. Если немного подумать, то большинство из них младше меня будет. Молчание царило не только в нашей паре, и мне оно даже показалось чуточку милым. — Гелла, — наконец решившись, начал Гарри, а у меня, будь я живой, проскакало бы стадо мурашек по спине. — Я долгое время думал обо всём: о своём будущем, о прошлом. О тебе. Давно уже понял, что ты для меня не просто близкая подруга, не перебивай, пожалуйста. Помню, как ты первая ко мне подошла на кладбище и всегда была рядом, когда могла. Иногда, ещё даже в простецкой школе, появлялось чувство, будто ты рядом, стоишь прямо за спиной, не давая сдаться. Хотя это было далеко от кладбища, а солнце светило над головой. Помню, хотел сбежать из той «школы магов», лишь бы снова быть рядом с тобой. Тогда я как-то смог понять, что ты практически заснула навсегда. Не знаю, как это произошло, но по прибытии сразу примчался к твоему надгробию. Ну, не сразу, проверил на слежку, ушёл от слежки, а потом только пришёл, да. И помню, когда мы с ребятами пытались потягаться с василиском. Мы были бы полностью мертвы, если бы не ты. Всегда рядом, всегда поддержишь, ничего не требуя взамен. И я наконец понял, что... Внезапно раздавшийся вскрик из дома и последовавшие за ним звуки погрома привлекли внимание всех, но внутрь бросились лишь рыжики и уже медленнее последовавшие за ними подростки, включая Гарри, тянувшего и меня за собой. Дойдя до толпы у входа в одну из комнат, мне так ничего понятней и не стало. Каждый, кажется, посчитал своим долгом что-то радостно, восторженно или испуганно прокричать или пищать. И лишь спустя почти полчаса мы поняли причину ажиотажа. Рональд, младший сын семьи Уизли и жених девочки-паучихи, получил право принять наследие. Потому что совершенствовался, не сдаваясь и не утопая в зависти к братьям и сестре, друзьям, которых в определённой степени можно назвать не гениальными, но упорными и превозмогающими точно. Всё это ему сказала девушка неземной красоты словно во сне. Но не это самое необыкновенное в данной ситуации, а то, какое именно наследие из всей солянки, намешанной его предками, он решил принять. Первородный вампир подтипа «асванг». Артур подтвердил, была в их роду невесткой девушка с Филиппин, где в основном и распространён этот подтип, лет так пятьсот назад. — Гермиона, Драко. Я понимаю, в связи с непредсказуемыми изменениями вы можете расторгнуть помолвку... — Замолчи, — прервала его девушка, принимая свой второй облик. Высокая, бледная, она сейчас отлично вписывалась в компанию такого же бледного Рональда и неуловимо приосанившегося Драко, бледного от природы, как и все в его блондинистом роду. Она сделала шаг, обхватив его лицо руками, и поцеловала, кажется, впиваясь своими миниатюрными, слегка большими чем человеческие, клычками в нижнюю губу рыжика. Когда блондин просто опустил руку тому на плечо в знак поддержки. Долго мы там не оставались, как и большинство. Лично мне было почти всё равно. Разумеется, я рада за них, как за друзей мальчишки, и мне интересно узнать отличия этого вида существ от среднестатистического Одарённого. Но это может и подождать. На улице уже сгущались сумерки, появились первые звёзды, и ветер поднялся, будто отыгрываясь за спокойный день. — Не хочешь сыграть? Предложение в общем-то неплохое, даже под настроение подойдёт пришедшая в голову композиция. Вот только инструмент остался на родном кладбище. Словно прочитав мои мысли, Гарри поднял свою волшебную палочку. Позёр, знаю же, что и без неё что захочет, сможет сделать. Всего несколько секунд – и мне протягивают скрипку, точную копию моей. Даже мелкие царапины точь-в-точь повторились. На мой удивлённый взгляд последовала лишь добрая, ничего не говорящая улыбка. Присев на за мгновение выросшую скамеечку, начала играть. Никакого осмысления, лишь чувства и эмоции, вылившиеся музыкой из, казалось, остановившегося ещё шестьдесят лет назад сердца. Здравый смысл говорит, что мы тут вдвоём точно не останемся, но в тот момент я больше никого не видела. Только постепенно темнеющее ночное небо, ветер, танцующий под скрипку, я и Он. — Люблю тебя, — донёс до меня холодок шёпота мальчишки. Непроизвольно хмыкнула, лишь надеясь не показать всей боли, и ответила таким же шёпотом: — И я. Пока смерть не разлучит нас, — намекая на невозможность более близких отношений. Верно, так правильно. И, не давая случиться непоправимому, у нас есть хотя бы такое будущее. Он ведь Одарённый, даже если и умрёт, как собирался сделать отец для Эмили, ему не стать живым мёртвым. Так будет правильно. Ведь так?...