Зацепки
6 ноября 2019 г., 07:12
Детективу О’Коннору опять «подложили свинью», причём настолько жирную, что даже если срезать с неё всё мясо и стопить жир, всё равно не утащишь! Видите ли, маньяк убивает по телефонной книге, а все убитые с именем Лида Гамильтон.
Законник откидывается на спинку кресла. Достаёт карманное зеркальце. Несколько минут любуется отражением, затем начинает импровизированный диалог сам с собой.
— Кажется у нас заканчиваются Лиды Гамильтон, а у подозреваемого не известны даже приметы. Что будем делать? — буравит он глазами зеркало.
Отражение принимает озабоченный вид, с глазами исполненными грусти.
— А что если позвонить в ЗАГС? Пусть в срочном порядке переименуют в Лид Гамильтон всех курсанток Полицейской Академии. Тогда у преступника значительно расширится список, а у нас появится дополнительное время. Будем ловить на живца!
Отражение осуждающе косится.
— Что?! Если кто-то из призовых Гамильтон пострадает, то в качестве компенсации, попрошу деканат Академии зачесть таковым сессию автоматом, посмертно!
Жужжание на столе прерывает кипение мысли. О’Коннор переводит взгляд на вибрирующий мобильник. Новое сообщение.
— Так, СМСка, от некого Союзника, — деловито озвучивает детектив, — судя по дате, из будущего.
О’Коннор получает подобные странные послания каждые несколько лет и вечно ничего не понятно. Вот и сейчас там значится: «Легион и Киберлайф — это Окей Гугл». Полная бредятина! Как и предыдущие два послания: «Скайнет — это Генезис» и «Генезис — это Легион». Наверняка — происки кого-то из коллег, но как шутник умудряется подделывать дату отправки?
Про «Гугл» и «Легион» детективу ничего не известно, но вот при чём тут крупнейшая в Детройте компания по производству бытовой техники? О’Коннор и сам владеет парочкой изделий корпорации «Киберлайф»: садовником Карлом и горничной Кларой. Изделия не всегда понимают, что делают. Так, совсем недавно, Клара у Карла повырывала на клумбе все каллы, а Карл у Клары «постриг» ковёр и выкрасил зелёным паркет… Короче, за этими двумя постоянно нужен «глаз да глаз», иначе такого наворотят.
Внезапно его осеняет: а что, если маньяк — это спятивший робот-девиант? О’Коннор прячет зеркальце в нагрудный карман. «Да, девиант, — продолжает он размышления уже про себя, — у которого «шестерёнки» зациклились на телефонном справочнике!»
О’Коннор вздрагивает от царапающего ушные перепонки звонка внутренней сети. Это шеф, вызывает к себе, и судя по голосу, дело срочное.
Детектив здоровается с встречающимися по пути коллегами, поднимается в переполненном душном лифте на сотый этаж, рысью вбегает в кабинет начальника, утирая пот докладывает:
— Детектив О’Коннор прибыл! Вызывали, сэр?!
— Садитесь, — не удостоив рукопожатия, велит начальник, — по вашему делу есть новости, в списке осталась всего одна фигурантка, направляйтесь к ней и постарайтесь распутать клубок.
— Стало быть вы поручаете её защитить, и сколько у меня будет в группе поддержки?
— Ни одного! Она там в полной безопасности. Женщина находится под круглосуточным наблюдением, в спецклинике, куда так просто не попадёшь! Даже со значком детектива. Вот пропуск. Свободны!
***
До объекта О’Коннор добирается поздно вечером. Не понятно, зачем клинику построили так далеко от города. И судя по обилию солдат, содержат её военные. — Вам повезло, детектив, — комментирует офицер-врач, — что мы открыты круглосуточно! В любой другой клинике вас бы заставили дожидаться утра. Аномалии всякие, стало быть расследуете? — интересуется офицер. — Ну не совсем аномалии, скорее девиации… А что это за заведение? — в свою очередь любопытствует О’Коннор. — Своеобразная «Зона-51», только для людей. Всех, чьё присутствие в обществе, скажем так, нежелательно для правительства. Есть экстрасенсы, телепаты, телекинетики, путешественники во времени, похищаемые инопланетянами. Видите справа старичка?! Утверждает, будто знает, кто Кеннеди убил! Есть очень любопытная троица: один корчит из себя профессора, второй — певца, а третья — недотрогу облегчённого поведения… Называют себя «скользящими». Представляете, они, якобы, «скользят» между параллельными мирами! А убеждённо как врут, обхохочешься. — Значит, у вас тут не только психи сидят, но и нормальные. — Ну, я не утверждаю, конечно, что тут все психи, но вот нормальных нет, это точно! — А что насчёт моей пациентки? — Террористка! Десять лет назад взорвала офис компании «Биткоин», производящей оборудование для майнинга криптовалют. Представляете, убеждена, что расчёты, которые ведутся при майнинге, на самом деле — тестирование искусственного интеллекта. — А что плохого в ИИ? Если мои домашние андроиды станут умнее, я только за! — Я у неё тоже самое спросил. Ответила, что не все ИИ одинаково полезны. Что в будущем появится некий злобный ИИ, который захочет уничтожить всех людей. Как вам такое? — Да, похоже ей промыли мозги в Лиге ЗПМТ (защиты прав мобильных телефонов). — Исключено! Тогда Лиги ещё не существовало. Пришли. Вот её палата. Я вас впущу и сразу закрою, если что — жмите на красную кнопку.***
— Здравствуйте, Лида, меня зовут О’Коннор, — пациентка вздрагивает как ошпаренная, — детектив О’Коннор, если точнее, — не понимая, что её так взволновало, добавляет он. — Кто-то убивает всех, чьи имя и фамилия совпадают с вашей. — Что, опять? Я же в прошлый цикл сделала аборт, чтобы мой сын не родился и не примкнул к Генезису. Почему опять, — не столько спрашивая сколько возмущаясь вторит пациентка, — почему сейчас?! — Вы что-то об этом знаете? — Знаю ли я?! Да почти только я одна и знаю! Но вы вряд ли мне поверите. — И всё же хотелось бы вас послушать. Расскажите свою версию? Прошу вас, Лида, если вы правда что-то знаете, расскажите! — Ладно, вы сами напросились! Итак, есть обычные настоящее, прошлое и будущее, а есть альтернативные. В неком альтернативном будущем обитает злобный ИИ. В первый раз он послал за мной убийц, чтобы я не родила сына, который возглавит Сопротивление. Звали ИИ Скайнет, но больше его ветви возможного будущего нет, мы отсекли эту альтернативу. Я думала навсегда, но оказалось, что в бульоне вариантов родился другой злобный ИИ по имени Генезис, с ним тоже удалось разобраться, но для этого мне самой пришлось переместиться в прошлое и сделать аборт. — А это не восстановило ветвь Скайнета? — Нет, ведь мы же убили учёного, который мог его создать и лабораторию тоже разрушили. — Лабораторию «Биткоин»? — Нет, то была другая, а благодаря последней альтернативной диверсии, существующая ныне «Киберлайф», не породит злобного ИИ. Это было уже после Легиона… шестой или седьмой раз, когда я спасла человечество. Стало быть опять завёлся какой-то синтетический Сукин Сын. Но зачем снова убивать меня? Разве что… — Что? — Новый ИИ-антагонист, учитывая печальный опыт собратьев, решил уничтожить меня «для профилактики». Тогда и другие в опасности! — Другие? — Те, кто мне помогал, они из разных альтернатив, но все здесь. Меня можете не спасать. Да вы и не сможете! Найдите Кай… а в прочем, здесь его зовут Коля Ривс, я и сама — не я! В одном из миров я — актриса, а моя реальная жизненная история — всего лишь кассовое кино! Решила здесь назваться ею, ну почти. Паспортист, записывающий имя, оказался тугоухим, слегка исказил. — Не волнуйтесь, в клинике вы в полной безопасности! — пытается успокоить пациентку О’Коннор, — Как его найти? — Я уже это слышала однажды в полицейском участке. Охотник пришёл и всех убил, я еле ноги унесла. Но не будем о грустном. Попаданцы из других миров — аномалии, своеобразные призраки, ведь их не должно было быть здесь. Они стараются не выделяться, меняют имена и прячутся. Я не знаю, где скрывается Коля, наши пути разошлись! Но знаю, кто знает. Обратитесь к лидеру Калифорнийской Лиги ЗПМТ, Артуру Альтгеймеру, он ведёт учёт всех и вся. Поговорите с обоими, расскажите о новой угрозе и вместе решите, что делать. Больше мне нечего вам сказать, детектив. — Вот мой телефонный номер, если ещё что-то вспомните, звоните! — Я пришлю вам СМС, если узнаю что-то новое, я ведь и себе их слала, когда была в альтернативном будущем. Прощайте!***
— Ну, как всё прошло? — наклеивая языком марку на конверт, почти безразлично интересуется офицер. — Если я с полученными данными сунусь к начальству, то меня осмеют, оплюют и отпинают, не обязательно в таком порядке. — Сочувствую… — диалог прерывает сигнал тревоги. Вместе они бегут на КПП. — Вторжение в периметр, — докладывает дежурный, — посторонние в блоке-четыре! — Это же… где наша подопечная. Скорее, за мной! — кричит офицер. Слишком поздно! В камере, за закрытой дверью растекается алая лужа, прекрасно различимая в смотровое окно, в центре — распростёртое тело пациентки. Окаменелый пожилой санитар около двери, стуча зубами, повторяет одну и ту же фразу: «Он прошёл сквозь стену, он прошёл сквозь стену…» Офицер отматывает назад запись камеры наблюдения. — Он прав! Существо прошло сквозь стену, проткнуло несчастную рукой, принявшей форму клинка и убралось, как пришло. Но жертва умерла не сразу, вижу она что-то кричит. — Сержант, Вы слышали, её предсмертные слова? — Я не уверен, у меня плохой слух, но хороший почерк, я даже в Паспортном Столе работал одно время. Она утверждала, что в альтернативном прошлом меня раздавили машиной в приёмной полицейского участка... — Её последние слова? Что она сказала? — продолжает напирать офицер. — «А эр девять», кажется! «АР9» — записывает О’Коннор в блокнот. — А вам я должен напомнить… — устремляет дерзкий взгляд офицер уже на детектива. — Я ничего не видел! — понимающе завершает разговор О’Коннор. Покидая клинику, он ещё раз проговаривает про себя: «АР9 и Артур Альтгеймер… Больше зацепок нет».
