Его Персефона

Последняя вспышка зелёного света погасла, и в комнате снова стало темно. На полированном полу скрючились тела — чёрный ковер из мертвой плоти. В зале воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь сухим, хриплым дыханием Тёмного Лорда. Когда он взял себя в руки и опустил палочку, в его багровых глазах всё ещё плясали всполохи ярости. Те, кто не успел убежать, были спасены; они стояли неподвижно и молча, за исключением Беллатрисы Лестрейндж, которая тихо рыдала, стоя на коленях, из-за того, что подвела своего хозяина. Драко несказанно порадовался тому, что не привёл Гермиону с собой в зал. Тёмный Лорд потребовал, чтобы Гермиона присутствовала, и Драко со страхом в сердце подчинился, но оставил её с Боггом в запертой комнате. Привести девушку сюда было бы равносильно самоубийству, и Драко не сомневался в том, что Гермиона пополнила бы ряды убитых на полу, если бы он привёл её. Ему не нужно было оглядываться, чтобы увидеть ужас на лицах собеседников. В воздухе витал сильный запах страха и мочи, и это было восхитительно. Драко и глазом не моргнул, когда начался хаос, когда тела начали падать на землю — ничто из этого не имело для него значения. Он был в безопасности там, где находился, Тёмный Лорд никогда бы его не убил. Драко нужно было убедиться только в одном — он быстро огляделся по сторонам и, наконец, заметил Люциуса, стоявшего в стороне; напуганного вусмерть, но живого. — Убирайтесь. Все, кроме Драко, — выплюнул Тёмный Лорд, и собравшиеся, не теряя времени, моментально последовали приказу. Драко оставался на месте, пока все не ушли, и, обойдя море тел, направился к своему хозяину. — Я хочу поговорить с твоей шлюхой прямо сейчас, — выплянул он. Драко щелкнул пальцами и Богг появился в облаке дыма. — Приведи её, — приказал Малфой, и эльф исчез. — Ты злишься на меня за то, что я прикоснулся к ней в прошлый раз, — прошипел Волдеморт, внимательно наблюдая за Драко. — Да, — сухо ответил Драко. — При всём уважении, милорд, она — моя жена и только я могу пытать её. Вы могли нанести ей непоправимый вред. Вы могли убить её! Тёмный Лорд издал довольный смешок. — Я был уверен, что этого не произойдет, Драко. Грязнокровка всё ещё цела и невредима, не так ли? Я не настолько беспечный, как некоторые могут подумать. Резко появился Богг, а рядом с ним Гермиона. Драко знал, что Гермиона морально готова, но, похоже, этого было недостаточно. Девушка дрожала, как осиновый лист; увидев тела вокруг себя, она отпрянула в сторону, шатаясь и еле удерживая равновесие. Богг немедленно исчез, и Гермиона замерла, пока Драко не потянулся к ней. — Ты выглядишь лучше, чем когда я в последний раз имел удовольствие тебя лицезреть, — проронил Тёмный лорд вместо приветствия, и Гермиона одарила его холодным, презрительным взглядом. — Наш Драко хорошо с тобой обращается? — Драко настолько любезен, что уделяет мне всё своё внимание, — ответила Гермиона, и в её голосе сквозило презрение. — Он предлагает всё, о чём я могла мечтать, но у меня никогда не возникало мысли увидеть тебя снова, но вот я здесь. Тонкие губы Тёмного лорда скривились. — Ты должна склониться передо мной, глупая девчонка. От твоего желания ничего не зависит — это я потребовал, чтобы тебя привели сюда. Для меня не имеет значения, где бы ты предпочла оказаться. Ты жалуешься на щедрость своего мужа? — Ваша интерпретация его действий сильно отличается от моей. Тёмный Лорд сделал пару шагов вперёд, поигрывая палочкой. Его длинные, обветренные, жёлтые ногти то и дело царапали дерево, и Гермиона с трудом подавила желание убежать. — И какими ты считаешь их? — Жестокими, — всхлипнула Гермиона, поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом с Драко. Ей пришлось приложить усилия, чтобы голос не дрожал. — Мучениями. Выражение лица Драко не изменилось, но что-то тёмное заволокло его глаза. — Надо же, — протянул Темный лорд с особенно неприятной усмешкой, — ты видишь, что твоя жена думает о тебе, Драко? — Для меня в этом нет ничего удивительного, милорд, — честно признался Драко. — Моя жена не стесняется высказывать своё мнение. — Это всё — ложь! — сердито перебила Гермиона, — и вот ещё: я — не твоя жена! Воцарилось неловкое молчание во время которого ни один из мужчин не удостил Гермиону ответом, и её голос гулким эхом разносился вокруг. Драко выглядел спокойным, но она чувствовала, как в нем бурлит едкий гнев. Волдеморт, напротив, выглядел удивлённым. — Как такое возможно? — спросил он ласковым голосом, словно Гермиона была ребенком, отказывающимся ложиться спать. — Ты носишь его кольцо. Я вижу эту метку на твоей руке — нет, не пытайтесь скрыть её, леди Малфой, я всё равно видел её раньше. Заклинания на этом кольце связывают вас, как Непреложный Обет — ваш муж лично позаботился об этом. Я чувствую его запах на вас. Более того, ваш брак был задокументирован и зарегистрирован в Министерстве, как и любой другой, мои марионетки позаботились об этом. — Мне всё равно, даже если бы нас поженил сам министр, — прошипела разъярённая Гермиона. — Меня похитили и изнасиловали! Ничего не было сделано с моего согласия! — Мне надоел этот спор, — предостерегающим тоном сообщил Тёмный лорд. Драко грубо схватил Гермиону за тонкие запястья. — Что бы ты ни думала, птичка, мы состоим в законном браке, и ты ничего не можешь сделать, чтобы это изменить. Я — твой муж, ты — моя жена, и тебе нужно научиться жить с этим! — Я не твоя жена, — настаивала Гермиона, сквозь слезы, навернувшиеся на глаза. — Я — твоя пленница. — Можешь называть это как хочешь, — сердито прорычал Малфой, наклоняясь к несчастной так, что она согнулась пополам. Их носы соприкоснулись, его ледяная ладонь скользнула вверх, собирая длинные волосы в тугой узел у основания шеи. — Факт остается фактом, ты — моя. Даже если ты отказываешься это признавать! Гермиона хотела было возразить, но предостерегающего взгляда, которым Драко одарил её, было достаточно, чтобы сдержать рвущиеся наружу протесты. Малфой, не моргая, несколько секунд сверлил её взглядом, дабы донести свою точку зрения. Гермиона, наконец, оттолкнула его, как только Драко отпустил её волосы. С меня хватит! Ярость придала девушке смелости, и, не сказав больше ни слова, она развернулась и направилась к выходу. На этот раз ей действительно удалось добраться до двери, прежде чем что-то предательски ударило в спину, сковывая движения. Воспоминания прошлого раза были ещё слишком свежи в её памяти, Гермиона упорно пыталась сопротивляться заклинанию. Она бы предпочла испытать всю ярость Драко в поместье, чем провести минуту наедине с Волдемортом. Обездвиживающее заклинание сменилось Империусом, и Гермиона вернулась в центр комнаты, не в силах сопротивляться приказу Тёмного Лорда. — Ты можешь уйти, тогда, когда я позволю, и только тогда, — прошипел он, и Гермиона почувствовала, что заклинание заставляет испытывать стыд за содеянное, несмотря на то, что она чувствует на самом деле. Румянец обагрил щеки, и девушка покорно склонила голову. — Простите меня, милорд, я действовала, не подумав. — Этого достаточно. Гермиона смиренно подняла голову. Его пальцы, холодные, словно лёд, коснулись её острого подбородока, приподнимая голову пленницы. Тёмный Лорд вкрадчиво провёл костяшками пальцев по её виску. — Вашему мужу, возможно, нравится, когда вы ему дерзите, но я не обладаю такой добродетелью, как терпение и не стану долго терпеть неповиновение, хотя и нахожу вас забавной. Помни, кто твой хозяин, ведьма. — Да, милорд. Рука, похожая на клешню, повернула голову Гермионы к мужу, и она почувствовала, что снова краснеет от стыда. Густая тень накрыла половину его лица, но Драко этого не замечал — его злые и обещающие возмездие глаза, были устремлены на жену. Гермиону пробила мелкая дрожь. — Мне жаль. После того как Тёмный Лорд снял чары, Гермиона немедленно подбежала к Драко и смиренно опустилась на колени у его ног. Он машинально запустил руку в её густые кудри и крепко сжал, заставляя повернуться лицом. — Прости меня, Драко. Пожалуйста, прости меня. Другой рукой он нежно, едва касаясь, погладил Гермиону по щеке, и от этого жеста кровь в её жилах застыла. — Я прощу тебя, когда мы вернёмся домой. А теперь вставай. Драко не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к ней, и беспокойство Гермионы усилилось вдвойне. Борясь со смущением из-за того, что она сделала под воздействием заклинания, Гермиона пристально уставилась на Тёмного Лорда. — Только посмей прикоснуться ко мне ещё раз, и, клянусь своей жизнью, смерть настигнет тебя так же легко, как моё дыхание. Рука Драко крепче сжала палочку. Глупая девчонка. Храбрая, глупая девчонка. Если угроза и задела Темного Лорда, он этого не показал. В его блестящих глазах мелькнуло любопытство, но оно быстро прошло, он лишь поджал змеиные губы. — Так же легко, как твоё дыхание, говоришь? — вкрадчиво прошипел он, улыбаясь так, что показались его гнилые зубы. Волдеморт не пошевелился, но невербально произнёс заклинание, и голова Гермионы тут же дёрнулась назад, как будто кто-то схватил ее за волосы и сильно потянул, не отпуская. Её тонкая шея обнажилась; Драко мог видеть, как учащенно бьется жилка её пульса. Пока он наблюдал, невидимая сила сжала горло девушки так сильно, что Гермиона начала задыхаться, и Драко напрягся. — Тогда скажи мне, что произойдёт, если ты перестанешь дышать? — Ты не убьёшь меня, — спокойно ответила Гермиона, хотя голос был слегка хрипловатым. — По крайней мере, пока. Гарри и Рон что-то натворили, и ты хочешь получить ответы, поэтому я здесь. — Именно так, — его змеиный голос разнесся по залу. Гермиона ощутила, что чары пали; когда девушка подняла голову, на лице снова появилось выражение лютой ненависти. — Я надеюсь, что со временем ты станешь более послушной, но сегодня мы уделили этому вопросу достаточно времени. А теперь, может быть, ты расскажешь нам, что тебе известно, маленькая львица? Ты будешь щедро вознаграждена за это. — Я скажу тебе лишь одно, — проронила Гермиона. Она перестала дрожать, но Драко предостерегающе сжимал ее руку, и это не помогло ей обрести спокойствие. Девушка гордо выпрямилась во весь рост, и на её лице отразилась та свирепость, которую Драко так любил, и любил бы ещё больше, если бы его непокорная жена не использовала это выражение лица именно сейчас, когда это могло стоить ей жизни, независимо от того, что она говорила. В его кулаке пойманой птичкой бился пульс, и Драко потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это ее рука — сильные, быстрые удары, которые, казалось, должны были отпугнуть его. Драко ослабил хватку, но не отпустил. — Я знаю не больше, чем в прошлый раз, когда была здесь, — заявила Гермиона. — Или ты забыл, что твой слуга привязал меня к себе всеми возможными способами? Я не могу ничего сделать без его ведома. Ты напрасно тратишь время. Драко предпочел проигнорировать злые слова, касающиеся его. Слуга? Целься выше, милая. Гораздо выше. Она лгала, и Драко это прекрасно знал. Он всего несколько раз заглядывал в её мысли, но их было достаточно, чтобы убедиться в том, что Гермионе известно многое. Но Тёмный Лорд вторгся в её сознание только однажды; он встречался с ней всего один раз, в то время как Драко знал её много лет. Когда-то эта девушка была для него настоящей занозой в заднице, но он вырос, а она стала его полной противоположностью. Поначалу Драко узнавал о ней кое-что случайно, но за прошедший год изучил свою узницу более тщательно, чем любую книгу, которую когда-либо читал, и ему казалось, что теперь он знает Гермиону лучше, чем кто-либо другой — даже Поттер и Уизли. Драко был уверен, что Гермиона ожидала, что Волдеморт её вышвырнет прочь. Одного взгляда было достаточно, чтобы услышать, как работают шестерёнки этого блестящего ума, возможно, пытающегося придумать ещё какую-нибудь ложь, если получится. Так что Драко легко мог уличить Гермиону в маленькой лжи и встать на другую сторону, но Тёмный Лорд был прав. Он всё ещё был зол. У неё наверняка что-то припасено в рукаве. Драко с любопытством наблюдал, как Темный Лорд нахмурился и применил окклюменцию к Гермионе, которая, по-видимому, на этот раз была готова. Тем не менее, она прижалась к Драко и закрыла глаза, но не издала ни звука, пока всё не закончилось. Когда девушка снова распахнула глаза, они выглядели усталыми и покрасневшими, но всё ещё бросали вызов всему свету. Из носа струилась тонкая струйка крови. Драко достал носовой платок и осторожно вытер её. На этот раз она основательно подготовилась. Волдеморт был зол. Было очевидно, что Гермиона выиграла этот раунд. Когда Тёмный Лорд пронзал Гермиону испепеляющим взглядом, на его змеином лице не отражалось ни единой эмоции. Гермиона сердито уставилась на него в ответ. — Ты хорошо с ней поработал, Драко. Но я бы не позволил этому высокомерию и дальше разрастаться. Покажи девчонке, где её место, раз и навсегда, или это сделаю я. Драко почувствовал, как Гермиона ощетинилась; он сильнее сжал её хрупкое запястье. — Я так и сделаю, милорд. Темный Лорд усмехнулся. — Уберите её долой с моих глаз.

***

Как только они вернулись в Поместье, Драко почувствовал, что что-то произошло. Что-то было не так. Первая мыслью, которая пришла ему в голову — что защита взломана и в поместье кто-то проник. Драко инстинктивно грубо оттолкнул Гермиону за спину, оглядываясь по сторонам в поисках каких-либо признаков незваных гостей. Отсутствие протестов со стороны девушки привлекло его внимание, и он обернулся, чтобы взглянуть на нее. Она тоже это чувствует. Когда Гермиона огляделась, воздух вокруг неё наполнился несбыточной надеждой, и это разозлило Драко. Любой, кто попытается отнять её у меня, захлебнётся в собственной крови. Из гостиной до них донесся странный шаркающий звук, и Гермиона сразу же бросилась туда, к своим предполагаемым спасителям. На этот раз Драко отпустил её; Он знал, что это не так. Если бы кто-то вломился в дом, Малфой бы уже знал об этом. Это должен быть кто-то, кому он доверял. Это должен быть Блейз. В конце концов, он оказался прав. Войдя в гостиную, он увидел, что Блейз довольно удобно устроился в любимом кресле Драко; он приветственно улыбнулся другу. — Я слышал, Тёмный Лорд сегодня в приподнятом настроении. — Я тебя там не заметил, — буркнул Драко, пожимая руку друга в знак приветствия. Почувствовав, что Гермиона пытается выйти из комнаты, он повернулся к ней и жестом приказал остаться. На её лице появилось возмущенное выражение, но она все же села демонстративно подальше от них. На данный момент этого достаточно. — Меня не вызывали, — оправдывался Блейз. — Похоже, в Хогвартсе у меня есть дела поважнее. Мятежники становятся все смелее; с прошлой недели на меня нападали почти ежедневно. — И что сделал Снейп, чтобы остановить их? — Почти всё, что смог придумать, но этого недостаточно. Они ползают по замку, как насекомые, проводят собрания, тренировки и Мерлин знает что еще. На каждые десять пойманных Кэрроу приходится ещё двадцать. — Ты слышишь это, любовь моя? — спросил Драко у Гермионы, которая внимательно прислушивалась к их разговору. — Не смотри так мрачно, надежда ещё жива! Этот выпад, произнесённый насмешливым и жестоким тоном, был рассчитан уничтожить появившееся ранее оскорбительное выражение надежды на её лице, которое задело Малфоя куда больше, чем он готов был признать, это выражение такого сильного желания, чтобы её забрали у него, с её места законной супруги Драко! К его большому раздражению, Гермиона не удостоив его ответом, отвернулась к окнам, которые он приказал Боггу снова закрыть. Обращаясь к Блейзу, Драко добавил: — Что слышно о Лонгботтоме? Лицо Блейза омрачилось. — Исчез. Мы все видели его вчера за ужином, а сегодня утром пришло известие, что этот придурок пытался проникнуть в кабинет Снейпа. Филч поймал его, но Лонгботтом вырвался на свободу, и с тех пор его никто не видел. — Он усмехнулся. — Первокурсники говорят, что он прячется в подземельях. Старшекурсники делают ставки на то, что он либо ушел в Запретный лес, либо мёртв. Драко не отводил взгляда от Гермионы, и на этот раз она его не разочаровала. Под тёмными распущенными кудрями её лицо стало белее снега. Теперь у меня есть ты, милая. — И он не единственный. С тех пор пропало ещё множество учеников. Замок обыскали сверху донизу, но никого не нашли. Блейз поёрзал на стуле и поморщился. Драко пропустил это мимо ушей, так как всё ещё наблюдал за Гермионой. — Лонгботтома подозревали в том, что он — лидер мятежников, да? — И он, и девочка — Полумна, но родители забрали её из школы несколько месяцев назад. — Когда его найдут — пусть пришлют ко мне. Гермиона резко вскинула голову и в ужасе уставилась на Драко. Посмотрим, насколько ты будешь полна надежд, когда твоих друзей распнут и накажут. Ты не должна стремиться ни к чему, кроме как быть со мной. Блейз нахмурился. — Снейп захочет сначала разобраться с ним сам. — Его отправят ко мне. У Северуса и так забот по горло, тебе не кажется? Судя по выражению лица, Блейз был с ним не согласен, но, тем не менее, кивнул, и тема была закрыта. Гермиона всё ещё с тревогой наблюдала за ним. Драко одарил жену ледяной улыбкой.

***

— Пожалуйста, не причиняй ему вреда! О, да! — торжествующе подумал Драко. — Ты настолько сильно беспокоишься о своём дружке, не так ли? Малфой вальяжно лежал на боку, подперев голову рукой, а пальцы его ладони, лениво рисующие таинственные узоры на лоне Гермионы сквозь ночную рубашку, покоились на белоснежном бедре девушки. Она свернулась калачиком на боку, отвернувшись от мучителя, подложив руки под голову и пытаясь забыться в своих снах. После ухода Блейза Драко безжалостно затащил Гермиону в спальню, всё ещё безумно злясь за её поведение при встрече с Тёмным лордом. Она страдала до самого конца, когда Малфой с иронией вслух поинтересовался, не следует ли ему в качестве наказания лишить её противозачаточных средств, и только тогда Гермиона поспешила попросить прощения, хотя Драко ясно видел презрение, затаившееся где-то глубоко в недрах каштановых глаз его несчастной жертвы. В конце концов он всё-таки милосердно простил её, но только после того, как заставил её снова ласкать его ртом. Теперь взгляд её покрасневших, опухших глаза был устремлен в окно, Гермиона пыталась осознать, что сделала это добровольно, ради самосохранения. Через несколько минут она спросила снова, но Драко успешно проигнорировал вопрос. — Ты так надеялась, что тебя спасут сегодня, — небрежно проронил он. Гермиона жалобно всхлипнула и подавила желание оттолкнуть его руку — она пыталась сопротивляться и раньше, когда он только начал своё грязное и унизительное действо, но потом поняла, что его терпение на сегодня иссякло. На ее ягодицах всё ещё алели кроваво-красные следы его ладони, и Гермиона прилегла на бок, чтобы хоть как-то облегчить боль. — Я надеюсь на это каждый день, — тихо призналась она. Его рука замерла, и Драко отвел взгляд. Я уже знал это, но все равно мне больно. Драко приподнялся, чтобы оседлать жертву, обхватив ладонями её щеки. Он наклонился ближе и заглянул в глаза. — Слушай меня внимательно, птичка: этого никогда не случится. Если бы Драко мог каким-то образом вдолбить эти слова ей в голову, он бы обязательно так и сделал. Здесь её место, её новый дом, и она должна быть счастлива. — Что с тобой не так? — хотелось спросить ему. Её прекрасные карие глаза были полны слез, но даже сквозь печаль в них всё ещё затаился гнев, всегда горящий в глубине её души. Драко подумал о надежде, которую увидел в её глазах ранее, и ревность сковала его сердце. — Никто и никогда не заберёт тебя у меня. Я убью любого, кто попытается. — Отпусти меня, — прошептала Гермиона. — Пожалуйста. Протянув руку, Малфой схватил девушку за руку, на которой он оставил свою метку, и надавил на шрам большим пальцем в качестве напоминания. Когда он убрал руку, кожа покраснела; отчетливо проступили серебристые шрамы. — Я полностью владею тобой. Что бы ни случилось, ты всегда будешь моей. Испугавшись, Гермиона попыталась оттолкнуть его. — Прекрати! Драко заставил ее замолчать, с яростью прижавшись губами к её побледневшим губам, несмотря на то, что Гермиона извивалась под ним, пытаясь откатиться. Приложив немного усилий, Драко схватил тонкие запястья, смягчая поцелуи до тех пор, пока девушка не остановилась, глядя сквозь него в потолок; по её щекам потекли слёзы бессилия. Её губы были такими теплыми и мягкими, что Малфой просто не мог оторваться от них. Каждый поцелуй был отчаянной мольбой, которая становилась все злее, когда его жертва не отвечала. — Спой для меня. Поймав вьющийся локон волос, Драко осторожно потянул его, наблюдая за тем, как Гермиона старается не морщиться. Она по-прежнему не смотрела на него. — Я знаю, ты меня слышишь, — прошипел он, с яростью сжимая её бедро. Она снова поморщилась от давления, но промолчала. — Пой, или я вырву голосовые связки Лонгботтома, как только доберусь до него. Возможно, я всё равно это сделаю. — Что бы вы хотели, чтобы я спела для вас, милорд? Последние два слова были произнесены таким тоном, который должен был оскорбить, но на Драко это произвело совершенно противоположный эффект. Голос Гермионы звучал устало и побежденно, хотя Малфой знал, что наутро она снова превратится в львицу. — Всё, что тебе нравится, я не привередлив, — великодушно смилостивился он, и, наконец, скатился с жертвы, снова ложась на бок. — Но спой это так, как если бы ты пела для Поттера, я хочу, чтобы ты звучала искренне. И повернись ко мне лицом. Гермиона повернулась к нему лицом, но глаза девушки были закрыты, когда она начала петь. Прекрасная песня, — решил Драко; — грустная, но милая. Она могла бы быть ещё прекраснее, если бы Гермиона не думала о Поттере. Мне не следовало упоминать о нём. Драко внимательно слушал, как она пела. Это было сладостное чувство, это была песня тоски. Несколько раз Гермиона повторила своё желание — чтобы взошла луна, чтобы вернулся возлюбленный. Драко обнял её, прижимая к себе, вдыхая сладкий аромат. Его ладони легли на живот, на ребра, где он чувствовал вибрацию музыки. Гермиона чувствовала себя такой живой, с каждым словом, слетавшим с ее губ, с каждой нотой — это был момент, который Драко намеревался запечатлеть навсегда в своей памяти, поэтому он уделил песне самое пристальное внимание, впитывая как можно больше. Короче говоря, он был идеальным слушателем. Время от времени Малфой почти разрушал иллюзию — сжимал свою птичку слишком сильно или непроизвольно дергался, и её закрытые веки нервно подрагивали. Драко это вполне устраивало, пока Гермиона не останавливалась. Драко закрыл глаза, успокоенный её нежным голосом. Подавив вздох, он прижался лицом к её шее и слегка прикусил нежную кожу. Помни, помни, помни. Ты поёшь для меня, а не для него. Я здесь, а не он. Думай только обо мне. И хотя Гермиона пыталась представить, что рядом с ней лежит Гарри, а не Драко, ей это не удалось. Драко был тут, Драко, который, казалось, разбил себя на миллионы маленьких кусочков и разложил их вокруг неё, потому что, куда бы она ни пошла, он всегда присутствовал в её мыслях. Гермиона почувствовала, что её окутывает тёмная, тяжелая вуаль, и это был сам Драко. Когда он притянул её ближе, она заколебалась, но продолжала петь. Она знала его замыслы и была бессильна остановить монстра. Как она могла помнить, если никогда не забывала? Гермиона заснула вскоре после того, как закончила петь, но Драко ещё долго не мог заснуть. Её тихая песня звучала в его голове снова и снова, будоража его ревнивое сердце и не давая ему уснуть.