Вместе
21 ноября 2019 г., 21:26
Через пару часов Шото проснулся в совершенно разбитом состоянии с головной болью, однако зуд наконец оставил его. Солнце клонилось к закату, а за окном стоял оглушительный стрёкот сверчков. Шото посмотрел на свою тень. На его голове располагались странные отростки. Потерев голову, юноша наткнулся на пушистые ушки. Огладив их получше и определив форму, он испуганно посмотрел себе за спину. И точно — там медленно вилял из стороны в сторону бордовый пушистый хвост с белым кончиком. Шото пулей выскочил из комнаты, надеясь рассмотреть себя получше в зеркале в ванной, однако наткнулся на Мидорию, сидящего у его двери на коленях и обнимающего свою подушку.
— Изуку, ты в порядке? — Тодороки встал на одно колено, положив руки на веснушчатые щёки дремлющего юноши.
Изуку тут же очнулся, тихо всхлипнув.
— Мне приснился кошмар, я хотел поговорить с тобой, но не решился будить, — юноша тихо заплакал в подушку, прижав её к груди.
— Тише, только не плачь. Ты мог поговорить со мной когда угодно, просто успокойся, — Тодороки мягко обнял юношу, поглаживая его по голове.
— У тебя теперь тоже ушки и хвостик выросли… — тихо заметил Деку, едва коснувшись левого бордового и правого белого ушек на голове Тодороки. — Я заразил тебя, да? Это моя вина… Тебе не стоило заботиться обо мне… Теперь мы оба выглядим просто ужасно…
— Ты слишком зациклен на проблеме, — вздохнул Шото, поднимая юношу на руки и поддерживая под бёдра. — Ты же видишь, что сейчас тебе ничего не угрожает. Что же насчёт ушек — я уже говорил, что не вижу в этом ничего ужасного. Это даже мило. Особенно на тебе, — Тодороки вошёл в комнату Мидории. — У тебя тут душно. Не сиди в жаре — голова заболит.
— Окно открыто настежь. Ничего не помогает, — тихо хныкнул Изуку, когда его усадили на кровать.
— Значит, тебе нужно выйти на улицу и подышать свежим воздухом, — сказал Тодороки, садясь рядом с Деку и мягко обнимая его. — Солнце скоро сядет. Мы сможем увидеть закат на пляже.
— В таком виде ещё и гулять по городу? — боязливо переспросил Мидория. — Ты ещё меня и позорить решил?
— Да нет же… Ты выглядишь очень даже мило. Уверяю, ужасным себя считаешь только ты сам. А прохожим так вообще нет до тебя дела. Пойми же это наконец… Не ты ли на Спортивном Фестивале уверял меня, что огонь — это моя сила, и поэтому я должен принять её? Так вот. Ты — это ты. Прими себя таким, какой ты есть. Люби себя и своё тело, каким бы оно ни было. Никто в этом жестоком мире не будет тебя любить сильнее, чем ты любишь себя. Если ты выставил себе такую низкую цену — никто не даст за тебя ни на йену больше, — Шото отстранился, доставая из кармана брюк вибрирующий телефон.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Мидория, подавшись вперёд.
— Ничего. Просто уведомление, — сказал Тодороки, убирая телефон в карман.
Его поднявшееся на минуту настроение тут же ухудшилось из-за того что это было уведомление о переводе денег на его банковскую карту, хотя только сегодня он старательно пытался избавиться от них…
— Давай так: если хоть один человек на улице негативно выскажется по поводу твоей внешности — покупаю тебе любые сладости на твой выбор. Идёт? — предложил Шото.
— Нет, — Изуку помотал головой. — Не хочу влезать в долги перед тобой…
Тодороки разочарованно вздохнул, потирая переносицу. Подняв юношу на руки, он направился к выходу из комнаты.
— Подожди! Ты куда меня понёс? — переспросил Деку, хватаясь руками за косяк двери.
— На улицу. В общежитии невыносимо душно. Ещё чуть-чуть и я начну использовать причуду, чтобы охладить тебя, — отозвался Шото. — Я же обещал, что буду заботиться о тебе. Моё слово дорого стоит, и я намерен его держать. А у тебя в комнате жарко и душно, прямо как в бане. Так и тепловой удар получить недолго… Если не хочешь идти на улицу — примешь со мной душ.
— Ладно-ладно, я согласен, — сказал Мидория, спускаясь на пол. — Я пойду с тобой… Но ненадолго! Если тот тип нападёт на нас и схватит обоих за хвосты — мы не отобьёмся… Мы ведь не сможем использовать причуды…
Тодороки приподнял уголок губ, погладив юношу по голове, стараясь лишний раз не задевать его чувствительные тёмно-зелёные ушки.
— В таком случае одевайся, пока на улице окончательно не стемнело, — посоветовал Шото, направляясь в свою комнату.
Изуку уверенно кивнул головой ему вслед.
***
Тодороки уже достаточно долго стоял у двери Мидории, ожидая, что юноша выйдет. Однако в комнате было совершенно тихо, как бы Шото не прислушивался. И лишь когда он уловил что-то, похожее на всхлип, то тут же распахнул дверь, быстро настигая Изуку и сгребая его в объятия. — Я с тобой. Всё хорошо. Я готов защитить тебя от чего бы то ни было. Я же обещал заботиться о тебе, — сказал разноволосый юноша, нервно дёргая хвостом. — У меня не получается завязать шнурки, — шмыгнул носом Деку, вытирая тыльной стороной ладони слёзы. — Раз я и это забыл, то скоро и вовсе превращусь в животное… Шото отстранился. — Успокойся, ни в кого ты не превратишься. Давай я помогу тебе, — предложил Тодороки. — Угу, давай, — Изуку кивнул, шмыгнув носом. Шото затянул шнуровку на кроссовках Мидории, завязывая аккуратный бантик. — Не сильно затянул? — переспросил разноволосый юноша, проверяя узел, чтобы тот не развязался на первой же лестнице. — Нет, не сильно. С-спасибо, — всё ещё неуверенно сказал Изуку. — Видишь? Это не такая уж и большая проблема. Подобные вещи просто не стоят твоих слёз, — Шото затянул узел на втором кроссовке Деку, так же проверив его надёжность. — Давай, вставай, — юноша протянул ему руку. — Могу я просить ещё кое о чём? — поинтересовался Изуку, поднимаясь. Тодороки кивнул. — Я хочу держать тебя за руку на протяжении всей прогулки, — высказался Деку, тут же сжав правую руку Шото. — Если для тебя это важно — пожалуйста. Я согласен, — спокойно пожал плечами Тодороки, пропуская по правой руке холодок. — Так должно быть лучше. Ты готов идти? — Да, — уверенно ответил Изуку, тут же обнимая прохладную руку юноши. Их путь к морю лежал через несколько кварталов жилых высотных домов, квартал частного сектора и ряды небольших магазинчиков на побережье, в которых продавалось всё: от сувениров и аксессуаров для купания до приготовленных морепродуктов и различных сладостей. Мидория боязливо прятался за спину Шото и прижимал ушки каждый раз, когда на их пути встречался человек. Так, почти всегда идя за спиной юноши, Деку преодолел несколько кварталов, когда вдали показалась синяя гладь бескрайнего океана. — Тебе никто даже слова не сказал, а ты уже прячешься. Не бойся и иди рядом со мной. Ты упускаешь красивый вид за моей спиной, — Шото мягко переплёл свой хвост с хвостом Мидории, потянув юношу вперёд. Изуку выглянул из-за широкой спины Тодороки. Вид действительно был красивым: с пригорка, на котором они находились, были видны пёстрые козырьки прибрежных киосков, половина из которых уже закрылась, полоса песка и гладкая поверхность океана, на которой рябила оранжевая дорожка заходящего солнца. Пухлые облака на небе были будто раскрашены акварелью: здесь они были полностью оранжевые, выше — ярко-розовые, а верхушки уже фиолетовые и тёмно-синие, почти сливающиеся с небом. В нос Изуку ударил прохладный ветер с запахом солёной воды, водорослей, мокрого песка и целого коктейля ароматов различной еды. Голову кружило от обилия запахов, а ноги сами повели Мидорию вперёд. — Что ты чувствуешь? — спросил Шото, ощутивший энтузиазм Деку. — Чувствую запах сахарного сиропа для данго! Мама как-то готовила их, поэтому этот запах я запомнил на всю жизнь! — взбодрившись, сказал Изуку, весело шагая вперёд и ведя Тодороки за собой. — Хочешь попробовать их? — спросил Шото. — Я могу купить тебе… — Нет, — отрезал Мидория. — Ты же держишь своё слово! А мы договорились, что ты мне купишь сладости, если только кто-то скажет мне, что я некрасивый. А все, кого мы встретили, молчали. Так что тебе не придётся ничего мне покупать. — Та женщина с шалью, у которой ещё был кандибобер на голове, косо посмотрела в твою сторону, — сказал Шото, нагоняя Деку. — Но она молчала! — возразил Изуку. — Она мысленно обсыпала тебя самыми страшными ругательствами. Я так и видел по её глазам, как она всем сердцем и душой ненавидит кошек. У неё, скорее всего, аллергия на шерсть, поэтому её так и распирала злость изнутри, — Тодороки всеми силами пытался сохранить максимально серьёзное выражение лица. — Ты ведь даже не знаешь этого наверняка! Твоя причуда — не чтение мыслей, уж я это знаю! Это не считается! — Деку надулся, остановившись. — Ещё как считается. Она настолько страшно обругала тебя, что ты заслуживаешь две порции сладостей, — потянув зелёноволосого юношу вперёд, Шото не выдержал и дал волю улыбке. — Шото! Я же вижу, что ты улыбаешься! — усмехнулся Изуку, поравнявшись с юношей. — Мне что, самому тебя обозвать, чтобы угостить тебя данго? — от улыбки Тодороки остался только приподнятый уголок губ. — Если ты боишься залезть ко мне в долги — выкинь эту мысль куда подальше. Мне не нужно от тебя никаких денег. Это просто подарок. За него долг не возвращают. Шото подвёл Деку к прилавку, где остался скудный выбор разноцветных шариков данго. Изуку задумался. Сначала он пересчитал все шарики. Всего выходило двенадцать штук. Затем он попытался вспомнить, данго с каким сиропом он уже пробовал, а с каким ещё нет. Сдавшись, он посмотрел на Тодороки, предлагая ему выбрать. — Нам все, пожалуйста, — спокойно сказал Шото, доставая из внутреннего кармана джинсовой ветровки банковскую карту. Изуку неловко улыбнулся. Он понял, что лучше бы сделал выбор сам. В итоге в руках у юношей оказалось по две длинных деревянных шпажки, на каждую из которых было нанизано три разноцветных шарика данго. Мидория еле успел надкусить верхний шарик на шпажке в одной руке, как Тодороки тут же стащил и съел верхний красный шарик со шпажки в другой руке юноши. — Эй, это было моё! — возмутился Изуку. — У тебя два красных шарика, а у меня ни одного. Зато у меня есть два зелёных. Я готов поделиться, — улыбнулся Тодороки, протягивая Деку шпажку с верхним зелёным шариком. — Надеюсь, я отдам тебе долг? Или тебе нужен именно красный? — Сам же сказал забыть про долги! — наигранно обиженно ответил Мидория, тут же стаскивая со шпажки зелёный шарик. — Извини, не я на них был помешан, — усмехнулся Шото, пожав плечами и покрепче переплетая свой хвост с хвостом Деку, так как держаться за руки они не могли. Далее их путь лежал к длинному широкому пирсу, уходящему в океан на несколько десятков метров. К тому моменту, как они добрались до него, данго уже были съедены. Ветер мягко перебирал короткие волосы впереди идущего Мидории, а солнце ослепляло его своим оранжевым светом, заставляя сделать козырёк из ладони. Шото отпустил хвост Изуку. — А как упирался, как не хотел идти, — усмехнулся Тодороки, облокачиваясь на ограждение. — Я просто знал, что ты по-любому на меня потратишься, — спокойно ответил Изуку. — Но было вкусно, спасибо. И вид красивый… Несколько минут они просто стояли в тишине. Где-то вдалеке кричали чайки. Длинные пологие волны с шумом накатывались на берег. Солнце почти полностью погрузилось в океан, блистая оранжевым раскалённым диском на горизонте. Мидория любовался закатом, а Тодороки тайком посматривал на него. Смотрел на его веснушки, на большие зелёные глаза, на кудрявые волосы цвета листвы тёмного дуба, на пушистые ушки, которые забавно дёргались от каждого порыва ветра, и на длинный приподнятый хвостик, который спокойно качался из стороны в сторону. — С наступлением темноты будет проще нарваться на злодеев. Как ты и говорил, если кто-то посторонний схватит нас за хвосты — мы не сможем использовать причуды и, следовательно, не сможем дать отпор. Нам нужно возвращаться. Я же обещал заботиться о тебе, а забота включает и защиту тоже, — сказал Шото, отстранившись от ограждений. — Если хочешь — завтра мы сможем прийти пораньше и полюбоваться закатом подольше. — Нет… Иди один… — тихо отозвался Изуку, отвернувшись и опустив голову. Его опущенный хвост и прижатые ушки ничего хорошего не предвещали. — Почему? То, что того Дрессировщика поймали, ещё не значит, что все остальные злодеи ушли в подполье. Если ему нужно было просто твоё тело, и убивать он тебя быстро не собирался, то других злодеев ничего не остановит. Я не позволю тебе идти одному. Вдвоём безопаснее. Ни я, ни академия Юуэй не хотим терять Изуку Мидорию, — сказал Тодороки, протянув руку Деку. — Ну же, идём. — Оставь меня, — решительно сказал Изуку, обнимая себя. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Шото, не решаясь приблизиться к юноше. — Ты добр ко мне… Заботишься, о чём постоянно и твердишь… Отрицаешь существование моих долгов перед тобой… — всхлипнул Мидория. — А я забыл, как читать английские буквы… Забыл, как завязывать шнурки… Я уже плохо контролирую свои эмоции и совсем запутался в чувствах… Твой запах успокаивает меня. Каждый раз, когда ты касаешься меня, я чувствую поддержку и защиту. Хочу просто прижаться к тебе и никогда больше не отпускать… Кажется, я действительно скоро превращусь в животное, раз несу подобный бред… Инстинкты уже берут надо мной верх… Я люблю тебя, Шото, — Изуку обернулся, едва сдерживая слёзы. — Это всё неправильно! Я не должен чувствовать подобного к тебе! Поэтому и прошу оставить меня, пока всё не стало ещё хуже! — Почему ты решил, что это неправильно? — Тодороки сгрёб Деку в объятия, крепко прижимая к себе. — Я мальчик, и ты тоже мальчик. Окружающие нас не поймут, — уже спокойнее сказал Изуку, ответно обнимая Шото. — В большинстве случаев окружающим нет до нас никакого дела, — Тодороки чуть отстранился, положив ладонь на щёку Изуку и прижавшись лбом к его лбу. — Сегодня никто и слова не сказал в твой адрес. Ты не должен стыдиться человеческих чувств, Изуку. Мне же не стыдно за то, что я забочусь о тебе из любви, — Шото улыбнулся. — То есть… Это нормально? — переспросил Деку. — Нормально, что я хочу, чтобы ты всегда был рядом? Нормально, что я даже хочу поцеловать тебя? — Абсолютно, — спокойно ответил Тодороки, оттесняя юношу к ограждению. В глазах Шото появился загадочный блеск. Приобняв Мидорию одной рукой за талию и переплетя с ним хвост, он мягко огладил его ушки. — Хочешь поцеловать меня, значит? Могу я в таком случае украсть твой первый поцелуй, котёнок-Изуку? — тихо спросил Тодороки. Деку кивнул, прикрывая глаза и чуть приоткрывая рот. Вдохнув побольше воздуха, Шото нежно коснулся губ Изуку своими, едва не стукнувшись с ним зубами. Изуку быстро перенял инициативу, и оказалось, что целуется он гораздо лучше. Однако Тодороки не сдался так быстро. Он чуть углубил поцелуй и полностью обезоружил Мидорию, воспользовавшись разницей в росте. Когда от нехватки воздуха Шото почувствовал лёгкий дискомфорт, он отстранился, восстанавливая сбившееся дыхание и смотря Изуку в глаза. — Твои губы… Сладкие, — улыбнулся Тодороки. — И твои тоже… Это потому что мы ели данго… — смущённо ответил Мидория. — Теперь мы можем возвращаться в общежитие? — спросил юноша, всё также не отрывая взгляда от тёмно-зелёных глубоких глаз Деку. Изуку кивнул. Шото мягко взял его за руку и вновь переплёл с ним хвост, не позволяя отходить слишком далеко. Мидория лишь пристроил свою кудрявую голову на плече юноши, обнимая его прохладную правую руку. До общежития им удалось добраться без особых происшествий. Здание всё так же пустовало, но теперь в нём было намного прохладнее. — Ты так и не спал сегодня днём? — спросил Тодороки, продолжая держать Деку за руку до самой двери в его комнату. — Н-нет… Я задремал на несколько минут и тут же очнулся от кошмара… — сознался Изуку, не желая отпускать руку юноши. — В таком случае, чтобы ты выспался, я советую лечь спать пораньше, — улыбнулся Шото, поднимая Мидорию на руки и сажая его на кровать. — Подожди! А поцелуй на ночь? — юноша жалобно взглянул на Тодороки. — Как хочешь, котёнок, — Шото сел рядом и мягко поцеловал Деку в лоб. — Не сюда, — возмутился Изуку. — Так? — спросил Тодороки, поцеловав юношу в щёку. — Да нет же, не так! — ещё больше надулся Мидория. — Вот так? — Шото повалил Изуку на кровать, осторожно поцеловав его в шею. — Да нет же! Вот сюда, — улыбнувшись, зелёноволосый юноша сел и указал на свои губы. Тодороки игриво улыбнулся, постепенно втягивая юношу в нежный поцелуй, всё больше оттесняя его к стенке. Изуку медленно отползал назад, стараясь не разорвать поцелуй, пока не упёрся спиной в стену. — Достаточно? — спросил Шото, отстранившись. Мидория кивнул, улыбнувшись. — Спасибо, — тихо сказал он, крепко обнимая Тодороки. Тот лишь улыбнулся в ответ, прикрывая глаза и мягко перебирая пряди тёмно-зелёных волос на чужом затылке. — Спокойной ночи, Изуку, — сказал разноволосый юноша, отстранившись и поднимаясь с кровати. — И тебе спокойной ночи, Шото, — улыбнулся Деку, довольно прищуриваясь, когда его лба вновь коснулись чужие губы. Тодороки покинул комнату, тихо закрывая за собой дверь и напоследок встречаясь с Изуку взглядом. Мидория лениво потянулся, так что все его мышцы до дрожи напряглись, и также лениво и медленно переоделся, натягивая на себя свободную пижаму. Задёрнув занавески и погасив свет, он лёг обратно на кровать. Вдохнув полной грудью, он откинулся на подушку, закрывая глаза. Последний раз дёрнув пушистым кошачьим ушком, которого коснулся прохладный ветерок, льющийся из окна, Изуку провалился в сон.***
Вновь кошмар. Вновь бездна липких цепких рук и мерзких голосов. За мгновение до того, как Изуку провалился в эту бурлящую пучину, он проснулся в холодном поту. Внезапно на него нахлынула волна жара, сопровождающаяся головокружением. Встав с кровати, что было очень плохим решением, юноша тут же упал на пол. Его дыхание сбилось, пульс участился, а сердце было готово выпрыгнуть из груди — настолько быстро оно билось. — Шо… То… — разум Изуку затуманился, и он приподнял таз в попытке встать и вцепился ногтями в пол. Страх парализовал его. Почувствовав, как силы медленно покидают его, юноша приоткрыл рот, тяжело дыша и оставив все надежды доползти до двери. — Шото… — всхлипнул юноша, уткнувшись лицом в пол и прижав пушистые ушки. Дверь распахнулась, и на пороге оказался обеспокоенный Тодороки. — Ты не ушибся? — спросил он, аккуратно поднимая Мидорию на руки. — Что случилось? Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — он завалил его вопросами. Крепко обняв юношу и отчаянно вцепившись в его разноцветные волосы на затылке, словно утопающий за соломинку, Изуку вдохнул полной грудью и рвано выдохнул. Запах Шото, как и бархатистый тембр голоса, успокаивали его, но жар не отступал. — Плохой сон, — сказал он, не желая отпускать своего спасителя. — Ты весь горячий и тяжело дышишь. Подожди, я принесу жаропонижающее, — Шото аккуратно усадил Деку на кровать. — Н-не уходи, Шото, пожалуйста! — тот решительно схватил юношу за руку. Сейчас ему хотелось только одного: не отпускать его. Желательно, никогда. — Ладно, — вздохнул юноша, опускаясь на кровать и убирая несколько прядей белых волос со лба. Мидория тут же залез к нему на колени, уткнувшись носом в его шею и блаженно втягивая его запах. — Ты уверен, что жаропонижающее не нужно? — спросил Тодороки, пребывая в лёгком ступоре и откровенно не зная, что делать. — Не нужно… Оно не поможет, — прогнувшись в пояснице и прижавшись животом к юноше, выдавил Изуку. — Что тогда поможет? — Шото мягко обнял зелёноволосого юношу, внимательно наблюдая за его действиями. — Поцелуй, — восторженно прошептал Изуку, нежно целуя Тодороки в губы. Его разум затуманился, а действия стали смазанными, как у охмелённого. Качнув бёдрами, он радостно махнул хвостом, повалив Шото на кровать. Тот не ожидал подобной прыти со стороны Деку, а потому позволил повалить себя, не успев выставить руки в последний момент. Чувствуя, как Мидория уверенно берёт верх, Тодороки начал мягко оглаживать его хвост и углублять поцелуй, мягко надавливая на его затылок. В ответ Изуку тихо, но всё также восторженно промычал, не разрывая поцелуй, и выгнулся в спине, охотно проехавшись животом по чужим бёдрам. Чувствуя, как воздуха уже не хватает, а чересчур выносливый Мидория даже не собирается отстраняться, Тодороки начал активнее ласкать белый кончик его пушистого хвостика. Смутившись и тихо, более жалобно простонав, зелёноволосый юноша тут же разорвал поцелуй. — Ты говорил сегодня днём, что от влияния причуды Дрессировщика можно спастись, полюбив кого-то… Если я полюбил тебя — это считается? — Изуку положил голову на чужую грудь, вздёрнув таз. — Шото… Я так люблю тебя… — он закусил губу, нетерпеливо покачав бёдрами. — Конечно же считается, — Шото приветливо улыбнулся. — Только… Может, перестанешь так активно ёрзать?.. Пожалуйста?.. К Мидории неожиданно пришло осознание содеянного. Он покраснел до ушей, прижав ушки. — И-извини, мне нужно отойти на несколько минут, — он смущённо отстранился, садясь на кровать и медленно слезая с неё. Тодороки сел и осторожно выглянул из-за плеча юноши, заметив небольшой выпирающий бугорок у него между ног. — Ты просто сама невинность, — улыбнулся разноволосый юноша, мягко переплетая свой хвостик с хвостом партнёра и обнимая его со спины. — Прости, дай мне несколько минут, и я приду в норму, — покраснев до ушей от осознания того, что Шото заметил причину его смущения, Деку торопливо свёл ноги. — Я вёл себя плохо и развязно, п-прости… Н-не знаю, что на меня нашло… — он виновато опустил голову, договаривая уже тише. — Ты стесняешься? — осторожно уточнил Тодороки, положив голову на плечо зелëноволосого юноши. — Но ведь ещё несколько секунд назад ты вёл себя совершенно иначе… — И-извини… Прости меня, пожалуйста, — смущённо ответил Изуку, чуть поёрзав от дискомфорта. — Шото… Я был словно под наркотиками… Не знаю, что это, но, предполагаю, что причуда того злодея… — Скорее всего… Помнишь, что нам нужно делать, чтобы не превратиться в животных? — спокойно спросил Шото. — Да, нам нужно сохранять человечность. Любовь, помню, да. Но… А как же чтение? Животные же не умеют читать! Или письмо… — запротестовал юноша. — Ты уже пытался, и это не дало никаких результатов, — подметил Тодороки. — Это наша последняя надежда. Давай так: если это не сработает — тут же идём к Исцеляющей Девочке и, возможно, находим новые способы решить нашу проблему, хорошо? Деку промолчал. — Изуку, ты ведь доверяешь мне? — спросил Шото, едва ощутимо коснувшись губами чужой шеи. Вздрогнув, юноша кивнул. — Это ведь наш с тобой первый раз, котёнок, так что давай просто будем нежны и внимательны друг к другу? — пытаясь подавить неуверенность в правильности своих действий, Тодороки мягко потянул партнёра обратно на кровать. — Если тебя накроет так ещё раз — я позабочусь о тебе, не волнуйся. Вновь смущённо кивнув, Мидория позволил повалить себя на кровать. Шото нежно припал к чужой шее, аккуратно, не кусаясь и не оставляя никаких следов, целуя её. — Подожди немного, — Изуку торопливо стянул с себя дрожащими руками футболку, смущённо прижимая ушки. — Расслабься и не торопи события. Ложись поудобнее. Я не собираюсь делать тебе неприятно и уж тем более хоть немного больно, — успокоил его разноволосый юноша. — Я уже понял, что ты очень чувствительный. Со следующим же поцелуем, пришедшимся на оголившуюся ключицу, Деку сорвался на тихий стон. Мягко приобняв Шото, он крепко прижал его к себе, чувствуя, как вновь постепенно теряет контроль над собственным телом. — Шото, пожалуйста, я хочу большего, — на выдохе сказал Изуку, чувствуя, как внизу живота всё уже начало пульсировать, а между ног становится мокро. Торопливо расстегнув рубашку, Тодороки аккуратно, стараясь лишний раз не касаться эрегированного члена партнёра, снял с Изуку бриджи. Не желая что-то делать насильно, разноволосый юноша помедлил, вытаскивая из кармана джинсов шуршащий фиолетовый квадратный пакетик и стягивая джинсы с себя. — Больно ведь не будет? — спросил Мидория, смущённо закрывая лицо подушкой. — Не будет, я обещаю, — кивнул Шото, позволив юноше себя обнять. Почувствовав нежные поглаживания у себя на животе, Изуку одобрительно замурлыкал, чуть приподнимая таз, когда пальцы Тодороки, прогуливаясь вдоль резинки нижнего белья, переместились на поясницу, оглаживая основание хвостика. — Я сниму с тебя лишнее, котёнок, — тихо сказал Тодороки, от чьего голоса по телу Изуку побежали мурашки, которые только усилились, когда тёплая левая рука юноши поддела резинку его нижнего белья и медленно, растягивая удовольствие, будто разворачивая желанную конфету, стянула с зелëноволосого юноши нижнее бельё. Деку смутился, прижимая ушки и мягко обнимая Шото за шею, чтобы тот ни за что не оставил его. — Извини, сейчас может быть немного больно, но это правда необходимо, — так же тихо прошептал разноволосый юноша, огладив одной рукой ягодицы Мидории и, пропустив вторую руку между ними, мягко огладил одним пальцем напряжённое колечко мышц. — Расслабься, я буду максимально аккуратен и нежен. Чуть прогнувшись в пояснице и дёрнувшись от непривычных ощущений, Изуку уткнулся носом в сгиб шеи своего партнёра, тяжело дыша, но расслабляясь, позволяя Тодороки ввести один палец. — Ты… Влажный? — чуть удивился тот. — Это… Очередное последствие причуды, наверное… Мне совсем не больно, Шото, — тихо простонал Деку, активно потираясь животом об руку разноволосого юноши и тут же накрывая его губы своими. Юноша оказался на удивление узким и напряжённым, а потому растягивать его приходилось долго и осторожно, чтобы не сделать больно. — Почему всё это так долго? — взвыл Изуку, которого такие лёгкие ласки только ещё больше дразнили. — Я не могу сделать тебе неприятно. Расслабься, котёнок, — посоветовал юноша, терпеливо дожидаясь, пока Деку выполнит его просьбу. Осторожно добавив второй палец, Тодороки начал нежно оглаживать хвостик Мидории по всей длине, чувствуя, как дрожит его владелец, нетерпеливо дёргая тазом и тихо постанывая. — Шото… Пожалуйста… Самый кончик… — на самое ушко прошептал Изуку, чьё терпение уже кончалось, тут же рассыпая поцелуи по скуле разноволосого юноши. — Конечно, котёнок, — перемещая руку на пушистый белоснежный кончик, Тодороки так же нежно начал ласкать его в такт движениям уже трёх пальцев. Продержавшись от силы минуту, Деку громче обычного простонал, дрогнул всем телом и, кончив, забрызгал живот своего партнёра. — Прости… — он виновато опустил голову, мелко подрагивая, но не переставая мурлыкать от удовольствия. — Разве я виню тебя, котёнок? — спросил Шото, успокаивающе поглаживая Изуку по голове. — В каком ящике у тебя лежат салфетки? — Самый нижний, — более расслабленно ответил Мидория, довольно потираясь щекой об руку Тодороки. Дотянувшись ногой до нижнего ящика стола Изуку, Шото взял пальцами ног открытую пачку влажных салфеток и быстро стёр ими белую жидкость. Прижав к себе Деку, он аккуратно подложил под его спину подушку, после чего вновь опустил на кровать. — Чувствуешь что-то, похожее на тот странный эффект? — спросил он, наконец избавляя себя от нижнего белья и раскатывая презерватив по своему члену. — Н-нет… Разве что только совсем чуть-чуть, — Мидория вновь обнял юношу, притянув его к себе и уткнувшись носом в светлый висок. — Видишь? Мы сдерживаем это. Мы контролируем этот процесс, — Шото улыбнулся. — Расслабься и разведи ноги чуть шире. Да, вот так, молодец. Ты хорошо растянут, но всё-таки это твой первый раз, так что говори мне, если появятся неприятные ощущения. — Не волнуйся, Шото… Я всё прощу тебе, даже боль. Я ведь… Люблю тебя, — Изуку невинно улыбнулся. — Я тоже люблю тебя, — усмехнулся Шото, осторожно и медленно, стараясь не сделать больно, вошёл, тяжело выдохнув. — Б-большой, — Изуку смутился, сжимаясь от непривычных ощущений. — Вовсе нет, — юноша смутился не меньше. — Ты такой горячий и… Узкий… Не смогу долго продержаться… — он осторожно толкнулся чуть глубже. Мидория вцепился в чужие плечи, словно боясь провалиться сквозь кровать, как тут услышал тихое мурчание разноволосого. — Шото, ты такой милый, — усмехнулся он, мягко погладив Тодороки за ушками. — Не бойся, двигайся. Мне не больно, правда. Тодороки закусил губу, начиная неуверенно двигаться, из-за неопытности выдерживая только рваный размеренный темп. Волосы на его лбу, висках и затылке слиплись, а всё тело покрылось испариной. Тяжёлое дыхание юноши заглушалось тихими стонами Изуку, который, прогнувшись в спине и продолжая восторженно мурлыкать, стал активно подаваться бёдрами навстречу. — Шото, я… — тихо выдавил Мидория, переплетая хвостик с хвостом Шото и тут же срываясь на стон. — Всё хорошо, ты молодец, — Тодороки посмотрел в глубокие зелёные глаза Деку, не удержавшись и мягко накрыв его губы своими, втягивая в нежный поцелуй, и, хоть из-за сбившегося дыхания ему приходилось часто отстраняться, Изуку явно был не против. Испуганно прижав ушки, Мидория громче простонал, пропустив ощутимую волну дрожи по всему телу, излившись. — Шото… Я люблю тебя, — прошептал он, мягко лаская юношу за ушками. У Тодороки перехватило дыхание, насколько резко сжался юноша. Зажмурившись и сорвавшись на тихий стон, он кончил, разорвав поцелуй и крепко прижав к себе Изуку. — Я тоже… Люблю тебя, — промурчал он. Обоим понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. — Ты как? — спросил Шото, закончив с уборкой и откидываясь на кровать. — Вроде… Нормально, — улыбнулся Изуку, тут же устраиваясь головой на чужой груди. — Как ты… Нашёл меня? Я же позвал очень тихо… — Это странно, но в один момент я перестал чувствовать абсолютно всё, кроме твоего запаха. Он так манил и тянул меня к тебе, так что я пришёл… — ответил юноша. — Хочешь что-нибудь выпить перед сном? — Тёплое молоко, если есть… Оно помогает мне засыпать. Надеюсь, что меня не будут мучить кошмары… Кстати, почему бы тебе не попробовать? — оживился Изуку. — У меня нет проблем со сном, — ответил Шото, мягко поглаживая Деку по спине. — Везёт, — вздохнул зелёноволосый юноша, обнимая своего возлюбленного, мягко оглаживая его ноги хвостиком. — Полежи тут немного. Я скоро вернусь, — улыбнулся Тодороки, выползая из чужих объятий и поднимаясь с кровати. — И не забудь надеть рубашку. А то продует. Изуку улыбнулся, мурлыкнув в ответ и свернувшись клубочком под одеялом. Шото сдержанно посмеялся от умиления. Когда он вернулся в комнату со стаканом и не открытым пакетом, он обнаружил весьма сосредоточенного Мидорию, внимательно изучающего учебник по биологии. — Похоже? — спросил он, развернув книгу к юноше. — Течка и гон? Думаешь? Сейчас же не сезон спаривания… — Шото нервно махнул хвостом, наливая в стакан молоко и случайно доводя его до кипения. — Да, но это же причуда… Шото, молоко! — забеспокоился Изуку. — Ах да, прости, — юноша тут же остудил стакан другой рукой, попробовав температуру жидкости в нём. Молоко показалось на удивление вкусным, и даже почему-то напомнило карамель. — Держи. Оно тёплое и очень вкусное, — он протянул стакан Изуку. Тот радостно дёрнул хвостом, залпом опустошив стакан. — Действительно тёплое, — блаженно улыбнулся он. — Подожди, у тебя тут усы от молока остались, — усмехнулся юноша, садясь рядом с Деку и осторожно слизывая следы белой жидкости на его губах. Тот смущённо улыбнулся, тут же облокачиваясь на Шото. — Спать? — спросил разноволосый юноша. — Спать, — кивнул Мидория. — Не стесняйся будить меня ночью, если тебя опять потревожит какой-нибудь кошмар, хорошо? — спросил Тодороки, аккуратно поднимая Деку на руки и укладывая его на кровать. — Хорошо, — кивнул тот, тут же охотно прижимаясь к тёплому телу юноши и явно не собираясь его отпускать. — Спасибо… За то, что заботишься обо мне… — Я не сделал ничего особенного. Всё это было по любви, а потому безвозмездно. Даже не пытайся отдать мне за это долг, — усмехнулся Шото, крепко прижимая к себе юношу и переплетая с ним хвостик. — Тепло… — блаженно протянул Изуку, охотно забравшись с головой под одеяло и крепко обнимая левую руку Шото. — О, твой жар действительно прошёл, — улыбнулся Тодороки. — Не знаю, с чем это связано, но теперь ты сможешь спокойно заснуть… Спокойной ночи, котёнок. — Спокойной ночи… Только не уходи никуда, хорошо? — заволновался Мидория. — Я никуда и не собирался, — ответил юноша, зарывшись носом в копну мягких волос Деку. — Спи спокойно… Впервые за всё время обладания хвостом, Изуку смог выспаться. Кошмары его больше не беспокоили, а потому, тихо посапывая и иногда издавая звуки, напоминающие мурчание, он готов был проспать целую вечность…***
Тодороки проснулся раньше Изуку. Гораздо раньше. Он жил по чёткому распорядку и строгому режиму, и ему даже не нужен был будильник, потому как внутренние часы его никогда не подводили. Кроме этого утра. Он проснулся, конечно, раньше, чем Мидория, но будь это школьный день — Шото верно бы опоздал на первый урок. Благо, сегодня никуда не надо было идти. Перевернувшись на бок, он зажмурился от яркого света, который лился из щели между плохо загороженными занавесками. Перед ним лежал Изуку, обнимающий его руку, хоть и без ушек, но всё ещё до чёртиков милый: слегка растрёпанный, с разомкнутыми, чуть припухлыми губами и круглыми щёчками, усыпанными веснушками. Он нежно провёл по щеке юноши рукой, всё также как и в первый раз удивляясь, насколько она мягкая и тёплая, а затем потрепал его по волосам, поражаясь их густоте… Тодороки резко одёрнул руку, ощупав свою макушку. Там не осталось ни следа от пушистых ушек, что торчали там только вчера. Он торопливо посмотрел себе за спину. И точно — хвоста тоже не было. Ни шерстинки не осталось. — Сработало, — облегченно выдохнул он. Его взгляд переполнился теплотой, и он, не сдержав порыва нахлынувших чувств, крепко прижал к себе Изуку, который, к счастью, спал, как сурок. Это был порыв истинных, возвышенных чувств… Настоящих, человеческих…
