Молодо-зелено

Любовь живет три года. Да-да, Антон читал этот роман в свои сопливые пятнадцать, когда еще не бросил попытки убедить себя в том, что чувства к Попову — не более чем самообман, навеянный подростковым восприятием действительности. Хотя, после прочтения он лишь убедился, что хрень это все собачья, и любовь живет столько, сколько позволит сам человек. А Шастун отпускать свою привязанность почему-то не хотел. Сердце до сих пор волнительно сжималось от воспоминаний. В то время, когда Пашка (его старший брат), Арсений и еще двое незапомнившихся парню ребят переживали свои четырнадцать, самому Шастуну было всего девять. Он был тощим, нескладным мальчишкой со вздорным характером и вечно разбитыми острыми коленками. На голове у Антона, в отличие от аккуратной прически брата, — копна спутанных кудрей, на щеках — едва заметные веснушки, а еще торчащие уши и амбиций полные карманы. — Паша, я принес машинки, поиграем в ДТП? — Мелкий, ко мне сейчас братаны придут, иди, не мешай. «Братанами» Паша называл компанию своих друзей, которые изредка приходили к ним домой, ели чипсы и играли в приставку. Среди них и был Арсений. Высокий, черноволосый, улыбчивый, он общался с братом, кажется, с самого детского сада. — На, мелкий, хоть газировки попей, — Попов протянул мальчику бутылку, но вовремя одернул себя и захохотал, — не-не-не, погоди. Ты же карамель ел только что. Выпей лучше чай. Щас сделаю. Не сказать, что Попов относился к Антону хорошо или заботился о нем. Он просто был рядом в своей привычной заносчивой манере. — Пипец, ты, конечно, вымахал. Тебе щас двенадцать? Скоро выше меня будешь. Арсений не идеален. Слишком манерный, немного самовлюбленный, часто спорил с братом, иногда даже ввязывался с ним в драку, но для Шастуна… он был превосходен. Сейчас Антону уже семнадцать. Никаких больше кудряшек, веснушек и невнятных боевых кличей. Только толстовки, джинсы, мобильник и прочие подростковые штучки. Когда-то давно парень думал о том, что однажды он тоже станет старшеклассником, как и сам Арсений, и сможет, наконец, с ним потусоваться. Вот только он не учел, что годы идут не для него одного. В то время, как Шастун переступил порог старшей школы, Попов уже вовсю был погружен в студенчество. Осознав, что пропасть между ними становится все больше, Антон, если честно, сдался. Через каких-то жалких полгода ему уже сдавать экзамены и поступать, как говорится, куда возьмут. А он все не может выбросить из головы эту детскую дурь, основанную на обожании Попова. Впрочем, твердое решение завязать с безнадежной влюбленностью в Арсения посыпалось, как песочный замок, стоило парню вновь столкнуться с Поповым лицом к лицу. Привычно взвалив на плечо рюкзак, наполненный лишь тетрадями и парочкой сборников для подготовки к ЕГЭ, Шастун вышел из класса и, на бегу прощаясь почти с каждым, вылетел на крыльцо. После двухчасовых консультаций по математике (к слову, профильной) домой хотелось даже больше, чем спать. А спать Антон хотел всегда. — Эй, мелкий, — до боли знакомый голос Попова, почти не изменившийся с подросткового возраста, заставил парня вздрогнуть, — далеко собрался? Широкое школьное крыльцо освещал лишь один фонарь, стоявший с левой части перил. Лампа в его стоявшем справа брате была выбита какими-то малолетками. И, конечно, Арсению обязательно нужно было встать в неосвещенном участке, чтобы, как настоящий мачо, с пафосом выйти из тени навстречу Антону. У последнего, кажется, где-то в груди подпрыгнуло сердце. — Темно, как в известном оскорбительном анекдоте, — усмехнулся Попов и бросил беглый взгляд на замершего парня, — ты чего, Тох? Переучился? С трудом проглотив ком в горле, Антон прикрыл глаза и протараторил текст, который готовил в голове целых три минуты: — Арс? Привет, давно не виделись, да? Ты чего тут делаешь, девушку свою ждешь, может? А меня Пашка забрать должен был, но вот, смску прислал, что не сможет, — парень достал на свет свой поцарапанный мобильник с разбитым экраном с открытым диалоговым окном, — ой, еще что-то прислал… — С девкой твой брат, — фыркнул Арсений, выхватив телефон из рук Шастуна, — он написал, что вместо него я приду тебя до дома довести. Хотя я реально не понимаю, почему почти совершеннолетний пацан нуждается в спутнике. — Мама настояла, — пробормотал Шастун, уткнувшись носом в ворот куртки, — она считает, что в темноте мне не выжить. — Лол, я бы с такой мордашкой тоже далеко не ходил бы, — улыбнулся Попов и, протянув парню обратно его мобильник, кивнул в сторону ворот, — пошли уже. Арсений улыбался. Его голову занимало множество мыслей, но каждая из них крутилась вокруг Антона. Вокруг этого внезапно вытянувшегося, повзрослевшего мальчишки, со сверкающими глазами рассказывающего о какой-то недодраке с соседом по парте. — Димка Позов? Вы же в детстве с ним постоянно вместе зависали. — Мы и сейчас зависаем. Просто поссорились. Бывает, — Антон беспечно пожал плечами и, видимо, вспомнив что-то еще, засмеялся, — а я еще вспомнил, как на географии тройбан получил… Иногда писатели сравнивают смех людей, которые им нравятся, с перезвоном колокольчиков или щебетанием птицы. Арсений писателем не был. Поэтому, если он однажды скажет что-то подобное, то смело можете вызывать скорую, у Сени начался старческий маразм. К тому же, парень уверен, что когда смеется Шастун, где-то на другом конце планеты случается землетрясение. И, тем не менее, Антон вырос довольно милым. — Чего уставился? — Шастун прервался на полуслове и замолчал, нелепо взмахнув руками, — я говорю что-то не то? — Да нет-нет, продолжай, — пойманный с поличным за разглядыванием мальчишки Попов даже, кажется, покраснел. Слишком быстро он спрятал лицо в пушистый шарф, и слишком темно было на улице, чтобы сказать точно. Но сбитого голоса и неловкого кашля хватило Антону для того, чтобы смутиться самому. Несколько минут они шли в неловкой тишине, разглядывая собственные тени, изгибающиеся на асфальте так, будто тянуться друг другу. А может это просто Шастун неосознанно старался подвинуться к Арсению чуть ближе… черт его разберет. — Шастун, да нахрена тебе в магазин? — первым нарушил молчание Попов. Увидев, как парень направился к светящимся буквам супермаркета, он торопливо направился следом и удержал Шастуна у самого крыльца, — пошли уже быстрее до дома, — Арсений шмыгнул носом, прикрыв лицо шарфом почти до самых глаз, прижал ноги друг к другу, пытаясь согреть голые лодыжки. Гребаный модник. — За чипсами, — пожал плечами Антон и сочувствующе взглянул на парня, — сильно холодно? — Сойдет, — недовольно буркнул Попов и кивнул в сторону дверей, — залетай давай. Свет ламп в магазине, по сравнению с темнотой ночи, резал по глазам. Арсений недовольно щурился, осматривая бледно-серые полки, заставленные кучей товаров, полусонных кассирш и редких покупателей, бездумно сгребающих в свои тележки всякую хрень. Вся эта ленивая суета раздражала даже больше, чем лампы. — Давай быстрее, а, — парень недовольно фыркнул, глядя на то, как Шастун перебирает в руках цветные пачки, — бери с крабом и пошли. — Прикалываешься? Это же самый стремный вкус. — Хуже тех, которые с солью? — усмехнулся Арсений, вспоминая, как лет пять назад хотел задобрить мальчишку пачкой чипсов, но в итоге наткнулся лишь на шквал негодования: «ну ты мне еще конфеты с сахаром предложи, и скажи, что это величайший деликатес». — Хуже, чем со сладким перцем, — моментально отвечает Антон, продемонстрировав пачку с названным вкусом. — Это ты еще с лимоном не пробовал, — произнес Попов и, поймав себя на мысли, что невольно начинает таять от всех этих улыбок, недовольно нахмурился: — бери все, я заплачу. На улице становится все холоднее. Покинув магазин, Арсений выдохнул облачко пара и невольно бросил взгляд на Антона, который со смачным хлопком раскрыл пачку чипсов. Те с глухим звуком посыпались на каменное крыльцо супермаркета. — Ну еб твою мать, — вздохнул парень и, опустившись на корточки, начал собирать кусочки в ладонь, — да-да, конечно, Шаст, давай, трави собачек-кошечек своей гадостью. — Жалко собачек-кошечек? — усмехнулся Арсений и присоединился к парню, — а себя травить не жалко? — А че жалеть? Все равно помру когда-нибудь. Попов закатил глаза, но промолчал. Невероятно глупый ребенок. Глядя на то, как Шастун сосредоточенно сопит, тщательно подбирая каждый кусочек, Попов вновь невольно залип. Знакомое бушующее море, предвещающее длительную влюбленность, поднялось где-то в сердце, но парень решил его проигнорировать. Помотав головой, он отогнал от себя наваждение и преувеличенно бодро улыбнулся: — Все, собрали. Пошли уже. На часах уже девятнадцать тридцать. Они шли долго, петляя по дворам, разговаривая о всякой ненужной ерунде, словно нарочно оттягивая момент расставания. Хотя, в основном, конечно, говорил Антон. Торопливо, размахивая руками так, что однажды даже споткнулся о собственную ногу. Если бы не Попов, вовремя подхвативший парня под локоть, точно упал бы. Быстро отскочив от Арсения, Шастун неловко улыбнулся и залепетал какой-то очередной свой рассказ. У Арсения затвердевшая подошва кроссовок прикольно стучала об асфальт, о чем Шастун тут же сообщил парню. Тот как-то нежно улыбнулся и покачал головой. — А у тебя тогда прикольно чипсы во рту хрустят. — Да ну тебя. Попов засмеялся и потрепал парня по голове, мысленно отмечая, что не чувствовать жесткость русых кудряшек непривычно, но прикольно. Антон на его действия лишь притворно возмутился и попытался в отместку сорвать с Арса шапку. Впрочем, ничего не вышло. Мимо них с таким же громким смехом проходит пара влюбленных. — Слушай, а у тебя-то девушка есть? — заметив задумчивый взгляд Шастуна вслед прохожим, произнес Арсений. Антон поднял на него недоуменный взгляд, отчего тот хитро улыбнулся. — Неа. — Почему? — Да так. Нравится сейчас кое-кто, но… — Шастун вовремя опомнился и замолк, в буквальном смысле прикусив себе язык, — мама говорит, что я еще маленький. Он мило улыбнулся и, взглянув на парня, нарочито частно и невинно захлопал ресницами. Арсения пробрало на откровенный ржач. — Ну, а у тебя? — улыбаясь, спросил в ответ Шастун. И нет, он ни за что бы не признался, что ждет ответа с замершим сердцем. — Тоже нет, — Попов легко пожал плечами и усмехнулся. — А… — Потому что ты еще маленький, — опережая вопрос, произнес Арсений. Шастун насмешливо фыркнул, видимо, приняв все за очередную глупую шутку. Щеки его заалели. Арсений мягко улыбнулся и, положив ладонь на плечо парня, приблизился к его лицу. — Ты что, курил? — Попов замер в нескольких сантиметрах от губ Антона, заставив того напряженно выдохнуть. — Да, — на автомате ответил обескураженный парень, — выкурил две перед выходом. Арсений отстранился и бегло провел языком по губам, словно действительно почувствовал их вкус. Какой же этот мальчишка все-таки тормоз. Наверное, ровно настолько же, сколько и милый. — Все окей? — он щелкнул пальцами перед лицом замершего парня и нервно рассмеялся, — ладно-ладно, я хотел тебя поцеловать. Давай, отомри. — Ты реально сделал бы это? — Ну, — Попов неопределенно мотнул головой и хитро улыбнулся, — может быть. — Да иди ты, — Антон смущенно фыркнул и, легко толкнув парня локтем, побежал вперед, — я обиделся, понятно тебе? — Осторожней на дороге, — произнес Попов и, не выдержав, снова засмеялся. Дом у Шастунов стоял среди новостроек. Хорошо освещенный, с ровно выложенным розовыми плиточками тротуаром и детской площадкой. По сравнению с этим двором у Попова дом стоял, наверное, где-то в трущобах. Забежав за угол, Антон замер и, дождавшись Попова, сунул руки в карманы и вновь пристроился рядом с Арсением. Тот лишь улыбнулся. — Оп, брат твой написывает, — Попов дрожащими от холода руками разблокировал телефон и взглянул на Антона — он у подъезда сидит. Ну да, как-то мы поздно пришли… — По-любому Надя (или кто там с ним был) убежала, вот он и остался сидеть. Они стояли в метрах пяти от двери в подъезд, замерев в нерешительности. Обнять, поцеловать, потрепать по голове? Арсений почувствовал себя гребаным персонажем какой-нибудь симуляторной игры, где от принятого тобой решения зависит исход всей истории. Паша, заметивший обоих, махнул рукой, но на него, кажется, никто даже не обратил внимания. — Ну… я пойду? — спустя несколько минут неловкого молчания Шастун действительно уже собрался направиться к брату, но Арсений, быстро схватив мальчишку за запястье, притянул его к себе. — Эй, а попрощаться. — Пока? — Антон недоуменно поднял бровь и, встретившись с нарочито обиженным взглядом Попова, улыбнулся, — окей, что ты хочешь от меня? Бросив беглый взгляд в сторону лучшего друга, Арсений подмигнул парню. Тот, уловив его хитрый взгляд, придвинулся ближе. — Пашка будет в бешенстве, — только и успел сказать он, прежде чем притянуть парня к себе за затылок и поцеловать. — Что за хуй? — раздался громкий возглас Паши. И Арсений хотел было отстраниться, но Антон удержал его за ворот куртки и молча показал брату средний палец.