22. Роберт Гилман
10 декабря 2019 г., 14:49
Леви с трудом вылез из небольшой «пучеглазой» машины, опираясь на костыль, и тяжко вздохнул. Четырнадцать лет он не видел Эбигейл и Роберта, не знал, где они и живы ли вообще. В последнее время его здоровье резко ухудшилось. Врачи говорили, что у него просто отсутствует желание жить. Да и какое может быть желание жить, если половина близких ему людей умерла?
Эрвин погиб десять лет назад. Бетти после этого повесилась, а Эрик возненавидел отца ещё сильнее, поступил в гарнизон и начал медленно спиваться. Мия выросла красавицей, но брат не подпускал к ней парней и запрещал ей общаться с ними.
Майк постарел и поседел, а Джек выучился и поступил в полицию и стал гордостью отца и матери. Глэдис открыла ещё одно ателье, и дела её шли в гору. Иногда Мии Смит удавалось сбежать от брата и приехать либо к бабушке, либо к тёте.
Виолетта жила недалеко от Глэдис. Джереми умер два года назад от инфаркта. Илинка устроилась работать в ателье к Глэдис, а Молли и Дора предпочитали возиться на ранчо Гарольда, который с обожанием относился с племяшкам с огненными волосами и шебутным характером.
— Привет. — Микаса вышла замуж за Жана из безысходности, а теперь чувствовала себя глубоко несчастной. С Леви у них были очень тёплые родственные отношения.
— Привет, как Жан? Его нога зажила? — Леви посмотрел на Микасу и сделал пару шагов вперёд. Нога сильно болела, даже в состоянии покоя. Вердикт Ханджи был неутешителен: либо срослось неправильно, либо это самомнение такое сильное.
— Да, он обещал больше не падать с лошадей, когда катает нашу дочь верхом. — Микаса опустила голову. Вспомнила друзей, которые погибли. Особенно она тосковала по Эрену и Армину, но уже смирилась с их потерей.
Дочери Жана и Микасы исполнилось пять лет, а назвали её Лаурой. Микаса сейчас была домохозяйкой, но плела в свободное время корзинки. Нравилось ей это занятие очень сильно, а Жан сейчас работал полицией и недавно получил звание капитана небольшого отряда. Домик у Кирштейнов был очень красивый, весь в цветах. Леви нравилось бывать у них в доме, но в эти моменты в сердце поселялась нестерпимая грусть и тоска. От сердца будто что-то оторвали, и это что-то сильно болело.
У одиночества появилось имя. Даже целых два: Эбигейл и Роберт.
Эбигейл и Роберт.
Роберту должно уже быть где-то пятнадцать. Если он, конечно, жив. Эбигейл около тридцати девяти. Но Леви потерял уже надежду, что увидит их когда-нибудь. Осталось просто существовать, перебиваясь на маленькое пособие по инвалидности. Что может быть хуже?
Даже Виолетта понятия не имела, где дочь и внук, а потом и вовсе решила, что не стоит общаться с зятем.
Леви пробыл в доме Кирштейнов неделю. Жан предложил мужчине остаться, намекнул, что в доме пустует комната, но Леви хотелось побыть одному. Он выполз из дома, подошёл к чёрной машине и назвал свой адрес, где когда-то они жили с Эбигейл и Робертом. Машина тронулась, но водитель сказал, что ехать часов шесть, потому что возле ферм сейчас прокладывают новую дорогу, поэтому придётся ехать в объезд. Леви расположился на заднем сиденье машины и прикрыл глаза, а потом увидел множество газет, лежащих на соседнем сиденье и взял их, чтобы скоротать время в дороге. Большинство пассажиров так делали.
Технологический прогресс. Вы готовы сменить двуколки на «пучеглазые» машины с ревущим, словно дикий зверь, двигателем?
«Пучеглазыми» машины называли, потому что фары были слишком выпуклые и большие, а когда светились в темноте, то напоминали глаза.
Жизнь без стен… Почему люди теперь считают себя беззащитными? Читайте на странице четыре!
Леви вздохнул. Привычных стен больше не было. Вокруг бегают «пучеглазые» машины, летают дирижабли и дельтапланы. Привычной разведки больше нет, зато осталась часть разведчиков, видевших всё то, что написано в газетах, воочию.
Потом несколько газет с заголовками, что несколько лет в Элдии выдались неурожайными, про королеву, про Эрена Йегера, опять про машины, про больницы и Ханджи.
Мелдрикс Кьюри застрелен из собственного пистолета. Полиция до сих пор ищет убийцу. Подробности на странице семь.
Леви не заинтересовался этой статьёй, а вот вторая привлекла его внимание.
Поместье Гилманов наконец-то восстановлено. Драгоценные камни найдены.
Гилманы… Фамилия была до боли знакомой. Леви пытался вспомнить её, но не мог, ещё и глаза начали сильно слезиться.
— Шеф, где Гилманы живут? — спросил Леви.
— Да тут, недалеко. — Водитель крутил руль и поглядывал, чтобы под колёса не выбежала пастушья собака.
— А кто эти Гилманы? Муж, жена, дети…
— Я точно не знаю. Сына знаю. Симпатичный мальчик, чемпион! Знаете, как он на лошади скачет. Все первые места забирает себе. Мать его говорят не слишком общительная, но я её ни разу не видел и не знаю даже, как зовут. Не интересовался как-то. — Водитель закашлял и тормознул. По дороге бежали куры.
— Вези меня к их поместью.
— Вы уверены?
— Вполне!
***
Эрик шёл домой, держа в руках бутылку пива. Мальчик вырос высоким, красивым, но с отвратительным характером. Прохожие старались обходить парня стороной, а он пришёл домой — двушку, в которой жил с сестрой, — скинул с плеч куртку и увидел, что сестра собирала чемоданы. — Мия… Куда? — К… Бабушке. Хочу проведать её, — промямлила Мия, поправляя белокурые пряди волос. Ей было скучно и трудно без отца и матери. Счастливые обрывки их семьи остались далеко в прошлом. Ничего нельзя было вернуть: ни мать, ни отца, ни братиков-близнецов. Мия тосковала, а сейчас решила сбежать от брата, чтобы не видеть, как он спивается и губит сам себя. Эрик не стал возражать и помог сестре спустить четыре чемодана, посадил её в пучеглазую машину и пригрозил водителю расправиться с ним, если тот не довезёт Мию до нужного места. Водитель кивнул, а Эрик сунул ему смятые купюры прямо в карман тёмной куртки, а потом поцеловал Мию в щёчку и попросил передать привет бабушке. — Передам, не волнуйся! — Мия махнула рукой, удаляясь всё дальше и дальше от брата. И прошлой жизни. Почти под вечер она приехала в квартиру к Ширли Патрикс, которая бродила по дому в халате изумрудного цвета из чистого шелка. Белокурые пряди Ширли были подвязаны розовым бантом, а на губах осталась красная помада. Ширли в свои сорок два выглядела лет на тридцать. Даже морщинок не было видно, только когда она улыбалась, было понятно, что Ширли Патрикс тоже стареет. Квартира у Ширли была большая, четыре комнаты обставлены по последнему слову моды, плюс две комнаты для прислуги. В гостиной на изящном столике стояла уродливая коробка — радиоприёмник. «Чудеса техники! Внутри деревянной коробки с кнопочками сидит человек и вещает прямо оттуда. Как он туда только залез?» — смеялась Ширли, постукивая по радиоприёмнику, зная, что внутри этой коробки лишь провода — и ничего больше. В руках Ширли почти всегда держала стакан с виски. Коньяк она на дух не переносила, а вино пила только на светских балах, куда женщины щеголяли в её платьях, обшитых камнями и стразами. Мия Смит тоже хотела стать похожей на Ширли Патрикс. Последнюю за глаза называли белокурой дрянью, потому что Ширли никогда не ставила себя добрее, чем остальные лживые люди. С утра они боролись с наркотиками, вечером их откачивали врачи от какой-то дряни. Другие развозили по детским приютам одежду и игрушки, а родные дети видели их раз в месяц. Ширли же никому не помогала, жила в своё удовольствие и ухмылялась, слыша слыша сплетни за спиной. Увидеть Мию Смит на пороге квартиры было ожидаемо, но всё равно внезапно. Ширли нужно было отдать кому-нибудь свой «Дом Мод», а детей у неё не было. Мия же была смазливой, у неё был отличный вкус и сто семьдесят три сантиметра в высоту. Чем не модель? — Здравствуйте, Ширли, я привезла эскизы, как вы и просили. — Мия улыбнулась и засветилась от счастья. — Привет, проходи. — Ширли тоже улыбнулась, но улыбка была похожа на улыбку хищницы. Они присели на красивый мягкий диван заумного оттенка «слоновая кость». Мия никогда не видела слонов и их кости, поэтому не знала, почему этот оттенок именуют именно так. Ширли сразу начала смотреть эскизы Мии Смит, расставшись со своим стаканом. Наметанный профессиональный взгляд разделил эскизы на три стопки: отлично, средне и плохо. Ширли зацепили платья с длинными шлейфами и перьями в юбке, а ещё фиолетовое платье с многослойной юбкой, которое выглядело очень пышным. Остальные платье требовали серьёзных поправок: то образ декольте не сочетается с камнями на корсете; то рукава прямые, а лучше к этой модели пышные; то цвета не подходят друг другу. Мия была рада, что наконец-то они будут с Ширли работать вместе. Ширли будет наставницей, учителем, а Мия хочет превзойти её. У Смит для этого есть все шансы.***
Леви доехал до поместья только под вечер. Солнце уже заходило, но вокруг ещё было ярко. Аккерман расплатился за дорогу и похромал в сторону большого дома, окружённого высоким каменным забором. Недалеко слышался шум воды — фонтан из мрамора располагался прямо за забором, но Леви в этот момент не знал об этом. Зачем я вообще иду туда? Неизвестно, кто такие эти Гилманы. Внутреннее чутьё подсказывало, что идти нужно, и Леви повиновался, хоть каждый шаг и давался с трудом. Земля под ногами была влажной, засыпанной прошлогодней листвой, а где-то совсем рядом стучал дятел по одному из высоких деревьев. Глаза сильно заслезились, и Леви пришлось достать из кармана платок, чтобы вытереть глаза. Костыль выпал из рук, и Аккерман тоже зашатался и чуть не упал. Рядом остановилась лошадь, недовольно фыркнув, потом с неё кто-то спрыгнул и подбежал к мужчине, придерживая его за плечи. — Вам помочь? — голос принадлежал мальчику и был очень певучим и приятным к ушам. Леви увидел сначала высокие сапоги для верховой езды и светлые штаны, на ремне который висели те самые золотые часы. Аккерман уже подумал, что сходит с ума, и поднял взгляд на мальчика, которые поднял костыль. Мальчик был выше Леви на полголовы. Тёмненький. Глаза были серыми с холодным оттенком. Черты лица очень красивые, правильные и аристократичные. — Как тебя зовут, мальчик? — спросил Леви, опираясь на костыль. — Роберт Гилман. — Ответил тот.
Примечания:
Что, ещё немного частей?
