Камикорос, Травоядные! Ну-фу-фу-фу...

Что делать, если оказался в странной, местами даже пугающей своей нереальностью, ситуации? Верно, импровизировать! Столпившаяся вокруг меня кучка детей – явно лет от пяти и старше – выглядит весьма испуганно. Бледные лица и широко распахнутые глаза, направленные на меня, помогают сделать вывод, что боятся они именно меня. Странно. И голова болит… Что вообще происходит-то? Непонятно. Шкодливая улыбка сама по себе растягивает губы. Готова поспорить, со стороны кажется, будто мои глаза горят адским пламенем, не меньше. Что-то подозрительно теплое скатилось вниз по виску, потом по щеке и сорвалось с подбородка. Скашиваю взгляд вниз и замечаю небольшую лужу крови на асфальте. Сопоставить факты совсем не трудно, на самом-то деле. Улыбка перерастает в оскал. - И так, - тяну я слегка хриплым и отчего-то незнакомым тоненьким голоском, - кого первым в жертву принести? Дети испуганно отпрянули с тихими писками и откровенными воплями, что были бы усладой для моих ушей, не боли голова так сильно. Да-да, такая я вот злая, люблю пугать детишек, можете потыкать пальцами и запихать свое мнение куда подальше. - Зомби! – заверещал вдруг кто-то особо впечатлительный, размахивая в мою сторону палкой. Палкой, испачканной кровью… А вот и тот ненормальный, что меня огрел, нашелся! - ТЫ! – взвыла я дурной белугой и, наплевав на головокружение, вскочила на ноги, - ХОЗЯИН ТРЕБУЕТ ТЕБЯ! Мальчишка тут же побледнел, почти смертельно, заорал и кинулся на меня в атаку. Уйти с траектории палки и поставить подножку – сказывается опыт постоянных нападок на меня со стороны дражайших одноклассников. Их, видите ли, мой характер не устраивал! Раз не устраивал, могли бы просто не трогать лишний раз. Глядишь, и уровень язвительных шуточек с моей стороны поубавился бы, хах. Парниша, весьма ожидаемо, на ногах не удержался и пластом упал на землю. Больно, наверное. Но нефиг тут на беззащитных девушек с палками кидаться! Туда тебе и дорога, дорогой, туда тебе и дорога… Я подобрала выпавшее из рук недо-зомби-убийцы оружие, с трудом(!) подняла, обхватив двумя руками, приподняла над головой, едва не завалившись назад, и вновь заголосила сиреной: - УМРИ ВО ИМЯ ТЕМНОГО ВЛАДЫКИ! – и с силой лупанула по асфальту совсем рядом с головой, едва не плачущего, ребёнка. Спустя минуту вся толпа смылась кто куда с дикими воплями. Ну и ладушки. Ну и славненько. А теперь… Давайте разбираться. Первое – где я? Улица, точнее даже небольшой закуток между домами(по моему скромному мнению – весьма странными домами, точно не Российской архитектуры), была мне незнакома. Вот совершенно. Да и небо тоже… Какое-то не такое. Ярко-голубое, я бы даже сказала что излишне. Но самое странное – сейчас лето. Когда я выходила из дома, было начала декабря. Понятно, что нихрена не понятно. Ладушки-оладушки, оставим этот вопрос на потом. Что со мной случилось? Я старательно напрягла память, попутно пинком отбрасывая злосчастную палку куда-то к стене. Нога в потрепанном кроссовке тут же отозвались болью. Неприятно…. Последнее, что я помню – как возвращалась домой из магазина. На всю голову беременная мама захотела себе клубничное мороженое, и заодно нагрузила внушительным таким списком всего, что нужно домой вот прям сейчас и не минутой позже. Полных больших пакетов со всякой всячиной набралось целых два. Они были очень тяжелыми… А на улице гололед. Вполне ожидаемо, что на половине пути я поскользнулась. Вполне неожидаемо, что именно в этот момент, когда я с кряхтением пыталась встать и не упасть снова, на меня упал… телевизор. Жаль все-таки, что мороженку я решила съесть дома. Зря только деньги потратила…. Значит, я умерла, ибо после падения на голову здоровенного такого телека времен молодости моей бабушки, выжить просто нереально. Ну, хоть с чем-то разобрались. Грустно. Обидно. И плакать хочется. Умирать ведь, в ближайшие лет сорок по крайней мере, я точно не собиралась. А оно вот как оказалось. Умерла в самом расцвете сил…. Но если задуматься, то кое-что не сходится. Если я умерла, то какого черта я… где бы это место не находилось, в общем, но я здесь. И я, вроде-бы как, даже жива – вон, кровь из раны на голове даже и не думает прекращать идти, да и боль я чувствую вполне себе ясно. Непонятно… И есть кое-что ещё, что меня в данной ситуации вводит в ступор. Мне кажется, или я уменьшилась? Да и, если так хорошо подумать и припомнить, с детьми теми я была одного роста. А точнее, даже ниже. Озаренная догадкой, осматриваю свое тело. Ну, что я могу сказать? Кажется, я попала в тело мелкой сопли. Ну, хоть девочка, и то хлеб. У этой сопли должны быть родители или хотя бы родственники – одежда, пусть немного и испачканная, от валяния сей тушки на земле, вполне себе добротная – плюс. Я не знаю, кто они, где обитают, где вообще я нахожусь и как меня, собственно, теперь зовут – минус. Не было печали, как говорится. Я жива – плюс. Если не подлатать боевое ранение, то этот факт быстро исправиться – минус. Я, кажется, знаю язык местных аборигенов (детишек, по крайней мере, я понимала) – плюс. Значит, можно выйти в люди и попросить помощи, ибо помирать вновь как-то не тянет. Покивала сама себе, морщась от нарастающего головокружения. Заняться самокопанием и поплакать по поводу несправедливости судьбы можно и потом. И только я собираюсь вывернуть из закутка, как навстречу мне вылетает новое действующее лицо, с которого явно брали описание японцев – черноволосый паренёк, миндалевидные серые глаза, высокие острые скулы. Только кожа не желтоватого оттенка, а молочного. Мальчик лет пяти-шести замер передо мной, яростно раздувая ноздри точеного носа и сжимая в руках странные, даже на вид тяжелые, железные палки, чем-то смахивающие на дубинки стражей закона. Только я открыла рот, чтобы возмутиться – а фигали ты тут мне дорогу загораживаешь, как меня опередили: - Мелочь!... – а после как-то стушевался, оторопело меня разглядывая. А голова моя тем временем совсем ватной стала. Оя-оя, как не хорошо-то… - Сам ты мелочь бледнолицая! – буркнула я и провалилась во тьму.