Залив города Т

      Не знаю, как хозяину дома закралась такая идея, поставить на улице летний душ, потому что обычно такие ставятся только у частных домов. Хотя, учитывая, как часто летом здесь не бывает воды, эта постройка с бочкой на крыше, которая прогревается за день на солнце, — просто спасение какое-то. Правда вечером к душу собирается целая очередь, но это всё равно лучше, чем сидеть липким от пота. Правда сегодня я задержался в гостях и прибыл домой только ближе к ночи. Идея принять душ перед сном пришла совершенно спонтанно, но отвязаться от неё я уже не мог, поэтому схватив полотенце и мыло, я отправился на улицу. Как оказалось, летний душ не был оборудован освещением специально для столь поздних водных процедур. Немного постояв и поразмыслив, что же делать, я пришёл к такому заключению, что мыться в темноте совершенно не камильфо, а светить с фонариком в зубах это не лучшая затея. Во дворе были включены уличные фонари, кое-как, но всё же, они доставали и до кабинки, правда, придётся не закрывать дверь. Конечно, это тоже не самая потрясная затея, которая могла придти в мою светлую голову, но делать нечего, довольствуемся тем, что имеем. Да и тем более, кто будет шляться ночью по двору и заглядывать в душевую, в которой явно кто-то есть? Ну только если какой-нибудь извращенец… Думаю до этого не дойдёт.       Я зашёл в летний душ и по инерции закрыл за собой дверь. Темно, ни черта не видно. Обратно открыв дверь, я наконец-то снял с себя пропотевшую одежду и, повесив её на крючок, включил воду. Подставив руку под холодные струи, я подождал пока она сменится на более менее тёплую, но этого не произошло. Видимо, вода уже успела остыть. Деваться некуда, я встал под неровные струи прохладной воды, довольно бодряще. Через некоторое время я всё же привык к температуре. Достаточно намокнув, выключил воду и начал мылиться. Ночной ветер задувал в душ, по всему моему телу побежали крупные мурашки. «Как же холодно!» — думал я, орудуя куском мыла и мечтая как можно скорее закончить. Однако, вспомнив какими грязными были к концу дня мои ноги, я понял, что всё же придётся ещё немного задержаться. Оперевшись рукой о непрочную стенку кабинки и задрав сначала одну ногу, а потом другую, стал тереть грязь, налипшую на меня за весь, довольно насыщенный прогулками по Пескам, день.       Всё это время я стоял спиной к выходу, но услышав позади какой-то щелчок, обернулся. Первым делом я увидел просто силуэт, подсвечиваемый уличным светом только с одного бока, сказать, что я испугался, ничего не сказать. Потом я заметил огонёк сигареты и знакомые длинные волосы. Дальше довольно неловкую тишину прервал не менее знакомый баритон, и я точно смог убедиться, в своих незамысловатых догадках:       — Тебя не учили дверь закрывать за собой, малой? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросил Шура, выпуская облака сигаретного дыма. Он стоял держась за дверь и смотрел прямо на меня, по крайней мере, так казалось в темноте.       — Да, ну просто темно, — с запинками через каждое слово отвечал я. Как же всё-таки нелепо и глупо я сейчас, наверное, и даже, скорее всего, выгляжу.       — Да ясно, — его явно не особо колышила вся эта ситуация, а поддерживать столь потрясающий диалог, видимо нет охоты, да и зачем? — Мойся давай. — мужчина зажал сигарету между губ и, чуть прикрыв дверь, ушёл, судя по звукам шагов, не так уж далеко.       Я всё же домылся, и даже без каких-либо происшествий, хотя мне кажется, что после ещё одного моего посещения летнего душа, его придётся ремонтировать. Ну что я могу поделать, если когда я нагибаюсь, стукаюсь потом головой об полочку с шампунями, или иногда меня заносит в сторону, и я ударяюсь о тонкие стенки кабинки? Как я вообще живой остаюсь, если даже простой поход в душ, может принести мне столько синяков? Забрав все свои вещи, я вышел из душа и закрыл за собой дверь. На улице было прохладно, а я плохо обтерелся и по моей коже в очередной раз пробежали мурашки, хотя здесь всё равно лучше чем в душной комнате. Шум, проезжающих мимо машин, звук пьяных гуляний где-то по соседству, лай собак, изредка кричал какой-то уж совсем пришибнутый петух. Пахло ночным воздухом, цветами из полисадника, но больше всего сигаретным дымом. Я посмотрел в сторону противоположную от порога и увидел Шуру. Он сидел на блоках и курил, смотря куда-то себе под ноги. Отвлечь его? Да зачем, сказать что-то? Типа: «Дядя Шура, я помылся?» А на кой-ему сдалась эта информация? Он же явно среди ночи не помыться вышел, тут только я один такой придурошный.       — Чего встал? Шуруй давай к себе, — он потушил окурок о блок и кинул его к себе под ноги, к другим многочисленным трупам выкуренных сигарет, — пока не простыл. — Я стоял и смотрел на него, при тусклом освещении, он казался таким измученным и постаревшим. Похоже, что я слишком увлёкся разглядыванием, потому что до меня не сразу дошли его слова и их суть.       — А, ну да, — я замялся, сминая руками свою грязную одежду и продолжая стоять на одном месте. Кареглазый спрыгнул с блоков и по узкой плиточной дорожке прошёл ко мне. Между нами оказалось расстояние не больше одной вытянутой руки, я отсюда почувствовал, как от него просто ядрено пахло сигаретами. Дядя Шура приподнял брови и посмотрел на меня, задавая немой вопрос: «Чего стоим, Бортник? Прекрати пялить на меня, как дегенерат, и иди уже отсюда». Конечно последнее он навряд ли бы сказал, но мне показалось, что это тоже было бы уместно. — Да, пойду уже к себе.       Я развернулся и быстрым шагом пошёл к себе, придерживая полотенце, обмотанное вокруг пояса, и свои вещи. Дико, просто дико стыдно. «Что за чертовщина, Егор Михайлович?» — молча вопрошал я сам у себя, проворачивая ключ в замочной скважине. Запинаюсь прямо как двенадцатилетка при встрече со своим кумиром, и нет, ситуация конечно стыдная, но не настолько же! Мужчина поднялся к себе на второй этаж и замер перед закрытой дверью.       — Спокойной ночи, Лёва, — кинул он, взявшись своими длинными пальцами за металлическую ручку двери.       — Спокойной ночи, — хоть что-то за эту ночь я наконец-таки смог выдавить из себя без запинки и более менее уверено. Я улыбнулся ему в спину, хоть и знал, что он всё равно этого не увидит. Но, возможно, Шура как всегда мог просто ухмыльнуться, перед тем как открыть дверь и раствориться в темноте своей квартиры. — Спокойной ночи, — зачем-то повторил я шёпотом в пустоту и зашел к себе в комнату.