Грандиозные и не очень похождения ДжЗарго

Сегодняшний день с самого утра радовал теплом и ласковым солнечным светом, создавая то самое настроение, когда хочется пританцовывать и петь что-нибудь задорное воровское или весёлое фольклорное. Дж`Зарго держал себя в руках: не к лицу взрослому пятнадцатилетнему каджиту уподобляться шальному котёнку. Высокий, в дорогом тёмно-синем, расшитом золотыми нитями камзоле, с приглаженными чёрными волосами, Дж`Зарго выглядел старше своего возраста. Не удивительно, что Аканни, дочь скромного римменского портного, из всех каджитов Анеквины выбрала именно его — иначе и быть не могло! Городской шум оглушал даже выросшего с четырьмя братьями Дж`Зарго. Продавцы кричали из-за прилавков — беззлобно, но эмоционально торгуясь с такими же разгорячёнными покупателями. Банкир бранил котёнка лет двенадцати и за ухо тащил его в сторону одетой в золотистые доспехи стражницы — твердил что-то о краже, а парнишка упирался и молил о прощении. Пели уличные артисты, чихали и возмущались летающими в воздухе шерстинками гости из других провинций, смеялись молодые компании и ворчали старики, чья шерсть давно поблекла, но в глазах всё ещё горела лукавая искорка. Дж`Зарго неспешно брёл по базару, почёсывая щёку и разглядывая прилавки. Остановившись около нужного, спросил цену и немедленно начал торговаться, как подобает всякому каджиту, хоть немного знавшему негласные правила поведения римменского рынка. Сбив цену в два раза и получив лучший букет роз, Дж`Зарго направился к портяжной мастерской, благодаря Азуру за прекрасный день. Аканни сегодня должна помогать отцу, и Дж`Зарго горел желанием обрадовать её неожиданным визитом и подарком — без повода, просто так. Но случайно скользнув глазом по сжимающей букет руке Дж`Зарго понял, что поторопился с радостью. Толстая блоха торопливо выглянула из шерсти на запястье и зарылась обратно. Струны радости лопнули в одночасье. Хотелось шипеть и кромсать когтями в щепки толстый ствол некстати попавшегося на глаза чёрного ясеня. Блохи, какой позор! Болезнь попрошаек и преступников! Разве может солидный мужчина подвергать риску заражения этой дрянью прекрасную леди? Хотелось мяукать — беспомощно как новорождённый котёнок, но Дж`Зарго сдержал волну болезненных эмоций. Он вручил букет попавшейся на глаза старушке-сутаю, после чего спешно покинул базар, больше всего боясь случайно встретиться с Аканни. Отчаяние невидимыми плетьми хлестало разум. Невозможность увидеться с возлюбленной давила, выводила из душевного равновесия. Хуже было то, что Дж`зарго не мог даже объясниться, назвать истинную причину своего исчезновения — а исчезнуть ему придётся. Лечебные зелья воняют так, что кровожадные дюнорои прячутся в песок, а гарпии разлетаются с возмущённым визгом. Для полного выздоровления втирать эту дрянь нужно в шерсть не менее трех дней. Три дня братских насмешек и позора перед любимой вынести невозможно, поэтому Дж`Зарго принял тяжёлое, но единственно верное решение: исчезнуть. Оставалось как-то объяснить это семье и, конечно, Аканни. Не хватало ещё, чтобы самое прелестное создание Эльсвейра за него переживало! Озираясь на повозку бродячего торговца и прижимая к груди мешок с купленными у него и необходимыми для трёхдневного отшельничества вещами, Дж`Зарго торопливо шёл прочь от Риммена. При этом он то чесал запястье, то, забравшись рукой под рубаху, остервенело скрёб бок, то, почувствовав шевеление, пытался раздавить сквозь штаны очередную блоху на бедре — вымышленную или реальную, неважно! «Если ничего не предпринять, они сожрут каджита заживо!» — с невесёлыми мыслями Дж`Зарго, наконец, дошёл до своего временного убежища, о котором слышал от кого-то из приятелей. Заброшенная, частично засыпанная песком хижина встретила гостя заколоченными окнами и ржавым замком, ставшим причиной поломки трёх из пятнадцати отмычек. Дж’Зарго, конечно, каджит исключительно законопослушный, но комплект отмычек он всегда носил с собой: мало ли какие сюрпризы приготовит судьба? Проникнув в чужое жилище, законопослушный каджит зашёлся в приступе чиха столь сильном, что — Дж’Зарго был уверен — как минимум половина блох отвалилась от его прекрасной шерсти. Оставшиеся явно решили отомстить и начали кусать вдвое сильнее. Опустив на пол купленные припасы, Дж’Зарго остервенело скрёб спину. В толстый слой покрывающей пол пыли упал камзол, следом — рубаха, ремень, штаны и сандалии. Морщась от резкого запаха залежавшегося жира, серы и каких-то трав, Дж’Зарго втирал зелье в кожу. Пыльный, вонючий, с торчащей уродливыми иглами влажной шерстью он стоял посреди заброшенной хижины, растеряв солидность и красоту. Больше всего Дж’Зарго напоминал опустившегося попрошайку, недостойного не то что сердца Аканни, но даже её презрительного взгляда. «Позор, какой позор! Разве может каджит сказать правду? Он чешется как месяц не касавшийся воды грязнуля, потому что весь облеплен блохами! Аканни тотчас разорвет отношения и будет права. Нет, Дж’Зарго поступит иначе. Ночью вернётся в город и оставит письмо, в котором расскажет всё как есть, упустив, разве что, пару несущественных мелочей. Устроившись на пыльном полу воняющий до рези в глазах Дж’Зарго выводил неровные строки и мысленно благодарил Азуру за острое зрение. Расчёсывая запястье, он перечитал письмо и довольно кивнул самому себе. «Дорогая Аканни. Ты — солнце, что освещает жизнь молодого каджита и согревает его беспокойную душу. Мысли о мгновениях, что были и будут проведены с тобой, наполняют радостью каждый день. Однако, пришло время Дж`Зарго уединиться. Погрузиться во мрак собственных размышлений. Не пугайся, родная — эти слова не столь мрачны как может показаться на первый взгляд. В жизни каждого каджита наступает период, когда ему нужно побыть одному и избавиться от мелких переживаний, способных, если их вовремя не выдавить, вырасти в крупные проблемы. Не бойся разлуки: она прекрасный художник, который раскрасит яркими красками нашу скорую встречу. Не позволяй осам тревоги жалить твоё сердце — каджит уединяется, чтобы стать лучше для тебя и для нашего будущего. Он просит немного — дождаться, не тратя силы на обиду и злость, чтобы, встретившись, продолжить жизненный путь рука об руку. Со всей любовью, твой Дж`Зарго. Пожалуйста, передай родителям, что с каджитом всё в порядке». Пробраться незамеченным в Риммен и просунуть заветное письмо под дверь портяжной мастерской не составило труда. Тёмные крылья ночи заботливо укрывали осторожного каджита, незаметно прошмыгнувшего к цели и покинувшего город. Опустив голову, Дж`Зарго брёл по остывшим пескам к своему временному пристанищу. О кусающих паразитах уже не вспоминал — периодические почёсывания стали такой же обыденностью как дыхание. Глядя на чистое небо он думал о том, каково это — провести три дня в одиночестве, без общения и срочных дел, будучи окружённым лишь собственными мыслями. Непривычное пугало, но страх этот ни в какое сравнение не шёл с ужасом при мысли о позоре перед любимой и братьями, чьи языки острее любых эльсвейрских клинков. Дж`Зарго глубоко вздохнул и решительно вошёл в хижину. В эту ночь он в полной мере ощутил, с какой силой может давить тишина.