hoc autumni

Голова – кровавая каша из мыслей и мозгов. По теплым пальцам на землю капает рубиновая кровь – в луже отражается небо без звезд. Глорию нежной пеленой накрывает бессонница. Все вокруг – ощущение и восприятие иллюзорного мира, твои мысли – твоя Вселенная. Твои сомнения – твоя отрада. Глория самая счастливая и самая несчастная. Хочется раствориться в чужом взгляде гранатового цвета, хочется испить кровавый океан досуха и упасть на его дно – снизу небо кажется красивее. (Нависающий сверху Алекс с запутанными волосами и тяжелым дыханием – тоже). *** Глория знает, что трех лун не существует, это всего лишь отражение чужих взорванных миров; знает, что Алекс сейчас где-то очень далеко, целует землю и пытается не умереть, дышит, дышит, дышит, чтобы чувствовать себя живым; знает, что перед зеркалами петь нельзя: кто-нибудь может услышать. Глория знает, что за стеной спит Камилла, окутанная золотом глаз и кожи, что напротив спит бессонница Глории, что чтобы не видеть кошмаров надо просто не закрывать глаза. Глория знает: чтобы встретиться с Алексом, нужно пойти ему навстречу. Глория не знает куда идти. *** Она может раствориться в оранжевом тумане. Упасть на сырую землю и провалиться насквозь. Сизые облака пеленой садятся на щеках, оставляя капли росы, пресность горчит на языке, чужая усталость тяготит плечи. Глория закрывает глаза и пальцами ковыряет запекшуюся кровь. Под веками зорги разрывают тело на части, кровавая каша превращаются в мысли о том, что лучше было бы исчезнуть. *** Небо пустое и неприятное, подобие лун светит тускло и холодно, Глория помнит, что никаких лун вовсе не существует, это всего лишь отражения. Глория помнит, что никакой Глории не существует, это всего лишь отражение. Когнитивное сознание ломается от столкновений двух несуществующих "я". "я" – это Глория. Глория – это отражения. Отражения – неозвученная песня зоргов, которые рвутся за пределы Зерцалии. И все это восприятие мира под подушками пальцев и зрачков гранатовых глаз. В зеркальных отражениях Глория видит Алекса. Его голос – морозное дыхание поздней осени. – Я скучаю. – Я исчезаю. Если бы Алекс был настоящим, она бы замолчала и хотела обнять его. Алекс иллюзорный, поэтому Глория говорит, что не заслужила этот мир. – Не хочу существовать. Глория проводит ладонью по серебряной глади и ей кажется что она касается чужой холодной кожи. Ладонь перехватывают. Грановский тянет ее к своей щеке, прижимает к шершавой коже, покрытой многочисленными царапинами. Сжимает сильнее пальцы и целует сплетение линий. Алекс настоящий.