God will never miss you

      Громкие разговоры двух людей были прерваны неожиданным стуком в дверь. Они на секунду прервали свои гневные восклицания, когда Майки пошел открывать. Родители мальчика направились следом, не ожидая никого так рано. Уэй-младший посмотрел в глазок, встроенный в резную деревянную дверь, и тяжело вздохнул, ожидая нового скандала. Он отворил дверь, и перед глазами богоугодного семейства предстал темноволосый парень в серой футболке и клетчатых штанах, на которых болталась тяжелая цепь. Черные кожаные ботинки Dr. Martens придавали ему агрессивности, а тяжелый перстень на татуированном пальце претендовал на дорогой вид. Он вальяжно облокотился на косяк двери и поднес к губами зажженную сигарету, выдыхая клубы серого дыма прямо внутрь дома.       — Доброе утро, мистер и миссис Уэй. Меня зовут Фрэнк Энтони Айеро, и я пришел к вашему сыну.       Несколькими часами ранее.       Джерард раскрыл сонные глаза, и в его поле зрения оказались черный письменный стол и окно, зашторенное плотными занавесками. Комната была погружена в сумрак, однако Джерард чувствовал, что уже наступило утро. Он тихо повернулся, чтобы увидеть, встал Фрэнк или нет. В последний раз, когда они засыпали в одной постели, утром Айеро ушел в ванную. Но не сегодня. Фрэнк безмятежно спал, лежа к Джерарду спиной и обнимая руками подушку. Уэй тихонько усмехнулся и подумал о том, что он никогда не видел этого парня таким спокойным и расслабленным. Ему нравилась эта утренняя гармония, и он чувствовал, что хочет просыпаться так каждый день. Но счастье не может длиться вечно. Джерард дотянулся до телефона, лежащего на тумбочке, и посмотрел на время. Пять утра. Что он должен делать в грёбаные пять утра? С одной стороны, он должен идти домой, а с другой — он хочет остаться у Фрэнка. Однако непрошеные мысли снова захватили его запутавшийся разум, шепча, что так он окажется навязчивым. Джер вздохнул и тихо выполз из теплой кровати. Хотя, кажется, осторожность не требовалась. Фрэнк спал чрезвычайно крепко. Если бы не его вздымающаяся грудь, Джерард бы проверил его на наличие дыхания. Парень подошел к столу и аккуратно взял листочек с ручкой. Он быстро набросал пару строк с пожеланием доброго утра и сообщил, что уходит домой и не захотел будить. Взгляд зеленых глаз вдруг упал на тонкий пакетик с двумя цветными таблетками, прикрытыми какими-то бумагами. Губы мгновенно сжались в тонкую нить. Это уж точно. Счастье не может быть вечным. Вдруг ему в голову пришла идея. Борясь со страхом, он тихо выудил пакетик и сунул его себе в карман, оглядываясь на ничего не подозревающего Фрэнка. Он не скажет ему, пока нет. Интересно, через сколько времени Фрэнку понадобятся эти таблетки? И в какой момент?..       Вдруг Фрэнк потянулся, а у Джерарда замерло сердце, будто его поймали с поличным. Но все было тихо, Айеро продолжал спать. Джер быстро затолкал свою форму в рюкзак и обошел кровать. Он смотрел в лицо Фрэнка и думал, что тот, наверное, не будет против, если Джер уйдет в его одежде. Ему вдруг очень захотелось коснуться губ спящего парня, который, кажется, только иногда мог быть милым в проснувшемся виде. И Джерард это сделал. Он наклонился и почти невесомо коснулся губ Айеро своими, прикрыв глаза. Только пару секунд спустя, он отстранился и направился к двери. Уже на пороге Джи замешкался. Заветный пакетик будто жег его карман, ему казалось, что все вокруг знают, что там лежит. Но он вздохнул и начал спускаться по лестнице. Ступеньки нигде не скрипели, в отличие от его собственного дома, и он вроде бы благополучно спустился на первый этаж и дошел до входной двери, но тут раздался голос:       — Доброе утро! — Джерард вздрогнул и резко развернулся. За барной стойкой на кухне сидел Говард и что-то читал.       — Д..доброе утро, — запнулся Джер. Говард продолжал на него смотреть, — это... это не то, что вы подумали, — затараторил Джерард, желая провалиться под землю от ощущения краснеющих щек, — Фрэнк просто помог мне вчера, это...       — Эй, эй, — Говард сделал странный жест рукой, который Джер замечал и у Фрэнка, — я не осуждаю. Джерард?.. Я прав?       — Да, Джерард, — кивнул парень.       — Видишь? Одно то, что я знаю твое имя, уже о многом говорит, — Говард улыбался, — а уж то, что я вообще второй раз вижу тебя в своем доме — это просто неслыханно.       — Я же говорю, у нас ничего не было, — Джерард запнулся, понимая, как глупо звучат его оправдания, когда он выходит в пять утра из комнаты Фрэнка в его одежде.       — Это уж ваши дела. Хочешь чего-нибудь поесть? — предложил Айеро-старший, поднимаясь на ноги.       — Нет, спасибо, я пойду, наверное.       — Сэндвич? — Говард достал из холодильника треугольный сэндвич, завернутый в бумагу, и протянул его Джеру с наигранным лицом змея-искусителя. Уэй засмеялся и взял еду, которую ему так усердно впихивали. Ему нравилось у Фрэнка дома. Несмотря на то, что Говард не был отцом Фрэнка, между ними были очень теплые семейные отношения, и это чувствовалось. В доме не было женской руки, однако было чисто и уютно. Хотя Джерард почти уверен, что у них есть уборщица. От этого дома не веяло холодом. Здесь Айеро-младший был собой. Здесь ему не нужно постоянно держать марку и цинично ухмыляться. Джер снова поблагодарил Говарда и, попрощавшись, вышел. Но тут пришло время осознать свои ошибки. Утро было довольно холодным, а на дорожках тонким слоем лежал снег. Вчера, выходя из школы, Джи не забрал свою куртку, так как ему было не до нее. Но сейчас идти одному по улице в кофте и спортивных штанах Фрэнка казалось не такой уж красочной перспективой. Засовывая свое смущение куда-то глубоко внутрь, он снова вернулся в дом. Говард продолжал сидеть за стойкой.       — Не замерз? — наблюдать за тем, как краснеют другие люди, видимо, считается чем-то вроде хобби в семье Айеро, — возьми куртку Фрэнка с полки.       — А как же он?       — У него еще несколько таких же, бери, не стесняйся, вернешь как-нибудь потом.       Джерард закутался в черный пуховик, пропахший одеколоном Фрэнка и сигаретами, и, поблагодарив еще раз, вышел. Он шел по пустым улицам, солнце мягко грело его лицо своими лучами. Ясное утро и сочный сэндвич придавали позитивного настроя, хотя он представлял, что ждет его дома. Джерард не хотел рассказывать об инциденте с мистером Рэнтманом, однако скорее всего придется. Он до конца надеялся на понимание своих родителей. Хотя бы мамы. Она, наверное, переживает. Джерард уткнулся носом в воротник куртки и втянул носом запах Фрэнка. Это придавало уверенности и спокойствия. Парень чувствовал, что он не один, и ему есть к кому обратиться. Джер заранее придумал легенду о Пите, у которого он оставался, обдумал все до мельчайших деталей, однако когда он уже стоял на пороге своего дома, в его сердце пробралась тревога. Что-то не так. "Я должен быть сильным", — сказал он сам себе, возможно, впервые за всю жизнь. Джер заправил за уши прядки волос и постучал в дверь. Может, кто-то из родителей уже не спит?       — Заходи, — послышался густой бас отца. Джерард открыл дверь, выпрямляя спину, чтобы казаться увереннее. Он прошел в комнату, где они обычно ели. За столом сидела вся семья, от чего ему сразу же стало не по себе. Перед каждым стояла тарелка с едой, однако никто так к ней и не притронулся. Брови отца были нахмурены, губы плотно сжаты. Он медленно крутил в руках вилку, будто пытался загипнотизировать себя. Донна рассматривала скатерть, разглаживая на ней несуществующие складки, а Майки весь сжался на своем стуле и со страхом смотрел на старшего брата.       — Где ты был, Джерард? — голос матери звучал сломлено.       — Я был у Пита, — если врать, то до последнего, — я же сказал.       — Не смей нам лгать! — вспылил отец, — ты никогда раньше не посмел бы игнорировать мои звонки, ты лжешь! Ты так изменился! Я даю тебе последний шанс сказать правду.       — Я был у Пита, — ему нечего терять.       — Я звонила родителям Пита, — Донна подняла глаза на сына, — тебя у них не было. Но дело в том, что нам тоже звонили, — она тяжело сглотнула и замолчала.       — Нам звонил директор школы, — продолжил за нее Дональд, — и он кое-что сказал нам.       — Что? — это конец. Это конец.       — Из некоторых источников ему стало известно, что ты не просто находишься в приятельских отношениях с Фрэнком Айеро, хотя я запретил тебе с ним общаться, но и... состоишь в другого рода отношениях с ним, — на этом слове его перекосило, — этот гад весь в отца! Он даже хуже! Это правда, Джерард? — у Джи пересохло в горле. Он кинул быстрый взгляд на младшего брата, который одними губами произнес "я ничего не говорил". Парень вздохнул.       — Это неправда.       — Все неправда?       — Все, — ответом был взгляд, полный ярости.       — Ты был у него сейчас, больше не у кого. Ты точно в его одежде, от нее несет сигаретами. Никто в вашей школе, кроме него, не может курить! Да и у тебя нет друзей, Джерард! — парень больше не мог держать себя в руках.       — Из-за вас! Вы всю жизнь вдалбливали в мою голову ложные принципы, ты бил меня за любую провинность! Да еще и прикрывал это Богом! Как тебе не стыдно смотреть на себя в зеркало?! Фрэнк спас меня. Я знаю, кто сказал это все директору. Мистер Рэнтман, наш новый учитель физики, пытался меня изнасиловать! Слышите?! И меня спас Фрэнк! — повисла тишина. Джерард судорожно глотал воздух, переводя глаза с отца на мать. Они оба не смотрели на сына и о чем-то думали.       — Значит, ты это заслужил, — ответ резал подобно лезвию.       —...Что? — голос внезапно сел.       — Значит, это Бог показывает тебе, что ты живешь не по правилам нравственности, — словно заранее выученный текст.       — То есть, ты хочешь сказать, что не он виновен в своем разврате, — почти в бреду повторял Джер, — а я виноват?! Да пошли вы, — он не ожидал этого, но практически находился в состоянии аффекта.       Атмосфера за столом все больше накалялась. Даже милая скатерть с цветами и воздушные занавески не смогли бы обмануть человека, случайно забредшего в эту комнату. Для всех членов семьи была приготовлена порция, но никто так и не притронулся к еде. Для всех, кроме одного. Джерард и Дональд прожигали друг друга свирепыми взглядами, а Майки и Донна с опаской переводили взгляд с одного на другого, хотя в головах обоих крутилась одна мысль. Им было страшно за Джи. Они никогда не видели его таким злым и настойчивым. Внутри парня словно что-то сломалось, система, которую родители выстраивали так долго, пытаясь оградить его от всего мира и запирая внутри предрассудков. Он злился и сжимал руки в кулаки, словно готовился к атаке. А судя по взгляду Дональда, было к чему готовиться.       — Если я узнаю, что все правда — ты мне больше не сын, — процедил мужчина. Джи чувствовал, что его глаза становятся влажными, но сдерживался, как мог.       — Это твои проблемы, — выдавил из себя он. Парень на заплетающихся ногах направился вверх по лестнице, надеясь только на то, что отец не швырнет ему в спину нож. Но ничего не случилось. Он закрыл за собой дверь на замок и сел к ней спиной. Глаза все больше увлажнялись, но он держался, он должен. Джи не хочет сильно волновать Айеро, когда позвонит ему, а значит, нужно быть сильным. Спустя пару глубоких вдохов и выдохов, он просто уставился в стену напротив и потерял счет времени.       Когда он увидел, что стрелка настенных часов доползла до девяти утра, он выудил из кармана телефон и набрал заветный номер. Казалось, что гудки длятся целую вечность. Один за другим. И снова. И снова.       — Доброе утро, Джи, — мурлыкающий голос Фрэнка прозвучал в динамике, — как ты?       — Они знают, — тихо ответил он.       — Что знают? Кто?       — Родители. О...о нас.       — Ты уверен? Ты в порядке? — в голосе звучало беспокойство.       — Они не очень хотят верить, но все говорит против меня, — Джер потер руками лицо.       — Я могу прийти к тебе?       — Можешь, но отец превратит тебя в фарш, — абсолютно серьезно ответил Джерард, — а мне нечего терять.       — Главное смотри, чтобы он тебя в фарш не превратил, ты мне больше целиком нравишься, — это заставило Джи чуть улыбнуться, — нет, Джерард, я серьезно, не выходи из комнаты, пока я не приду. Я не хочу, чтобы они причиняли тебе вред.       — Ладно, — отозвался Джи, — но он тебя не пустит.       — Куда он денется, перед таким красавчиком, как я, открыты все дороги, — Джер невольно засмеялся от самоуверенности парня, — жди через полчаса, — он отключился.       Джерард поднялся на ноги и подошел к заправленной кровати. Он лег на нее и уткнулся носом в подушку, надеясь только на скорую встречу с Фрэнком. Он был нужен ему, как воздух. Вдруг Джер вспомнил о пакетике, лежащем в его кармане, и достал его. Он внимательно рассматривал разноцветные таблетки и думал о них. Что в этих нескольких граммах такого, за что Фрэнк готов рисковать жизнью и здоровьем? Может, это и не так опасно, как говорят? Он во многом заблуждался. Джер забрал эти таблетки со стола Айеро, только чтобы уберечь его, но сейчас они как будто шептали: "Попробуй меня, Джерард. Ничего страшного. Один раз". Парню было до жути любопытно, но ровно настолько же страшно. Он положил пакетик под подушку и продолжил ждать. Джер не хотел оставаться в этом доме. Он не хотел продолжать жить так, как раньше.       Спустя какое-то время, он начал слышать внизу крики отца и матери. Они были неразборчивыми, однако в сердце Джи забрался червь, который твердил ему о том, что это его вина. Из-за него родители ругаются. Он сплошное разочарование, как и всегда. Почему только такой, как Фрэнк, с ним возится? Снизу донесся отчетливый стук в дверь, а родители внезапно замолчали. Джерард вскочил со своей кровати и бросился к двери из комнаты. Он отпер её и выглянул вниз. Члены семьи его еще не заметили, они были удивлены чьим-то неожиданным визитом. Майки отпер дверь. Джер не мог видеть человека, стоящего по ту сторону порога, но он точно знал, кто это. Хотя родители еще не догадывались, ведь Дональд знал только покойного Энтони, а его сына никогда даже не видел. Однако совершенно точно догадывался о личности человека напротив.       — Доброе утро, мистер и миссис Уэй. Меня зовут Фрэнк Энтони Айеро, и я пришел к вашему сыну.