God will never miss you

      — Спасибо, — кивнул Джи и направился за учителем.       Они спускались вниз по крутой лестнице один за другим. Джерард шел впереди, судорожно вытирая соленые слезы, стягивающие кожу на лице. Он пару раз громко, характерно шмыгнул и задрал голову, пытаясь заставить слезы искусственно закатиться внутрь глаз. Он думал о чем угодно, кроме только что состоявшегося разговора, иначе его сердце не выдержит. Речь больше не шла о противостоянии соблазну, эта битва была проиграна еще в начале учебного года. Его уже не беспокоило чувство вины, дело не в этом. Речь шла об элементарной разумности, а не осуждении кого-то. Джи сказал, что ему нужно все обдумать, но это было ложью. Ответь Фрэнк на тот роковой вопрос «нет», Уэю стало бы плевать на все остальное. Он был готов терпеть ужасное поведение парня, смириться с тем, что идет против своей веры, но только если его счастье было бы гарантированно хотя бы тем, что его любви не грозит смерть под забором от передозировки веществами. «Однажды зависим — всегда зависим». Уж это Джерард понимал, как ни что другое. Он не спасет его, он просто обречет себя на вечные страдания рядом со своим идолом. Идол. Какое хорошое слово, чтобы описать его чувства к Айеро. Он не просто был искренне влюблен, но восхищался этим парнем. Его силой и красотой, циничностью и вежливостью. Фрэнк вдохновлял его, был его музой, сам того не подозревая. А теперь эта муза умирала в душе Уэя вместе с желанием существовать. Незаметно они дошли до нужного кабинета, и мистер Рэнтман открыл дверь, жестом приглашая войти внутрь. Джерард переступил порог и сразу направился в дальний угол, садясь на диван и подпирая руками голову, которая невыносимо болела.       — Чай, кофе? — предложил учитель.       — Кофе. Спасибо большое. Простите меня за неудобства, мистер Рэнтман, — Джи протер пальцами воспаленные глаза.       — Да будет тебе, Джерард. Зови меня просто Том, — учитель лучезарно улыбнулся, поправляя длинные белокурые волосы, собранные в аккуратный хвост.       — Эм, ладно, хорошо, Том, — Джерард взял горячую чашку и осторожно отпил маленький глоток, — спасибо. И за кофе, и за все.       — Да не за что, Джерард, — у Джи не было сил, чтобы продолжать диалог, и он просто молча пил свой кофе, глядя в светлую стену напротив. Не то чтобы он о чем-то думал, он как раз пытался уйти от своих мыслей, дабы вновь не разрыдаться. А что еще оставалось? Он просто пойдет дальше по дороге, которую ему заготовили родители. Жить чужим умом и не пробовать ничего нового — верный способ избежать дальнейших ошибок и боли. Хотя стоит ли тогда вообще жить? Зачем тогда мир так многообразен, красив и огромен? Он вдруг вспомнил Писание и главную его суть. Бог создал человека свободным. С возможностью быть собой и быть индивидуальностью. Совершать собственные ошибки и грехи, падать и подниматься. Да и грех мужеложества, если верить исключительно Писанию, а не людям преподающим его со своей колокольни, не тяжелее обычного блуда. Ведь кто в двадцать первом веке женится девственником? Он может любить того, кого захочет, и это не значит, что он сгорит в геенне огненной. Человек свободен. Разве это не то, о чем все время говорил Фрэнк? Неужели он был прав все это время? До Джерарда внезапно дошло. Фрэнк презирал не веру, не Бога, не Писание. Он ненавидел и смеялся над людьми, которые используют все вышеперечисленное в своих корыстных целях, пытаясь скрыть собственные грехи. Или которые используют это, как средство контроля общества. Но ведь это действительно низко. Голова Джи взрывалась. Фрэнк не безбожник, он просто здравомыслящий человек, несмотря на свое поведение. Он был прав все это время.       — О чем задумался? — мистер Рэнтман приземлился рядом с Джи на диван, раскидывая руки по мягкой спинке, обитой коричневой кожей.       — Да так, о смысле жизни, — уклончиво отозвался Джер.       — Хм, неплохо. И в чем же смысл жизни?       — Я еще не решил.       — Ну, он для каждого свой, — растягивая слова произнес учитель.       — В чем же для вас? — с интересом поинтересовался Джерард.       — В том, чтобы быть счастливым, — отозвался тот.       — Хм, опираясь на ваш внешний вид, я бы предположил, что вашим ответом будет служение Богу.       — Я слишком молод для этого дерьма, — послышался ответ.       — Но…       — Что «но»? Тот факт, что я здесь преподаю и ношу огромный крест на шее, не значит, что я верующий до безумия. У всех есть сомнения. Даже у тебя, Джерард.       — Может быть, но… есть вещи, которые для меня святы, — бровь учителя скептически изогнулась, а губы тронула усмешка.       — Серьезно? — холодными пальцами он забрал кружку из рук Джерарда и поставил её на пол куда-то за диваном. Том подвинулся чуть ближе, и одна из его бледных рук легла на колено парня. Губы учителя оказались непозволительно близко к уху Джи, и его щеку обдало горячим дыханием, — только не говори, что я ошибаюсь насчет твоей увлеченности мужским полом, — Джерард замер на месте, не зная, как себя вести и что делать. Ему было страшно и отвратительно. Так не должно быть, это не руки Фрэнка, ему не нравится.       — Чт…что вы делаете?.. — его голос стал в разы тише, страх сковал голосовые связки.       — Да ладно тебе, я же понимаю, что между тобой и мистером Айеро что-то было. Твоя песня была посвящена ему, то, как вы ведете себя в обществе друг друга. Люди вокруг не слепые, Джерард. Ты зря думаешь, что никто ничего не знает. И не сопротивляйся, — рука Тома уже гладила внутреннюю сторону бедра Джерарда, — тебе же это нравится.       — Нет…не нравится, вы не должны этого делать, вам нельзя, — Джи был в панике.       — Не строй из себя девственницу на выпускном, — жестко произнес Томас и слегка прикусил мягкую кожу на шее парня, — я не верю, что Айеро с тобой за ручку ходил. И все, что я могу сказать, тебе явно не привыкать к пассивной роли, не так ли? — рука проследовала путь до ягодиц и ощутимо сжала, притягивая обездвиженное ужасом, податливое тело ближе, — убежать не пытайся, я запер дверь. Если будешь сопротивляться, я расскажу всем о твоей связи с Айеро. И не волнуйся, зная этого парня, мне поверят. Просто расслабься, куколка, и наслаждайся.       — Почему я? — он даже не мог заплакать.       — Потому что ты меня заводишь, — Том взял одну руку Джерарда в свою и прижал к своей ширинке, — чувствуешь? Понимаешь, как мне нравится твое тело? Давай, погладь меня, Джи, — он с садистским удовольствием наблюдал за тем, как парень, смирившись со своим положением, начал медленно поглаживать его вставший член через гладкую ткань брюк. Джер надеялся, что если он сделает все так, как ему будет сказано, то хотя бы ему не сделают больно, — умничка, у тебя неплохо получается. Поработаешь своим прекрасным ротиком для меня? — учитель накрыл парню губы двумя пальцами и грубовато старался пропихнуть их в его рот. Неискушенный Джерард вопросительно смотрел на него, с ужасом начиная осознавать, что именно от него хотят, — давай, открой ротик, — губы парня послушно раскрылись, пропуская внутрь влажного рта два чужих пальца, — пососи их, я хочу посмотреть, как ты это делаешь, — Джер сомкнул губы на второй фаланге и нерешительно начал двигать головой вперед-назад, глядя прямо в глаза учителю, — ох, детка, знал бы ты, как сексуально выглядишь. Взглянешь на тебя в школе и ни за что не подумаешь, что ты такая шлюшка. Могу представить, как ты будешь смотреться с членом во рту. Хотя зачем представлять…       Томас вытащил пальцы из горячего рта парня и потянулся к ремню. Быстрым движением он расстегнул ремень и ширинку, приспуская брюки и доставая твердый, налитый кровью член. Одной рукой он взял Джи за волосы, недвусмысленно притягивая его ртом к своему паху. Руки парня тряслись, но он чувствовал себя абсолютно беззащитным и не мог сопротивляться этому ужасу. Пальцы в волосах напоминали о контроле над нем.       — Оближи его, — скомандовал Рэнтман, — и смотри мне в глаза. Руки за спину. Попробуй воспользоваться зубами, я тебя задушу прямо здесь, понял? — Джерард коротко кивнул и убрал за спину руки, буквально повиснув на волосах, за которые его держали над пахом железной хваткой. Ему было больно, чертовски больно, но он боялся издать хоть звук. Парень поднял глаза на лицо учителя и высунул язык, касаясь кончиком увитого венами члена. В его голове промелькнула мысль, что когда это унижение кончится, он выбросится в окно.

***

      Фрэнк спокойно вышел из школы, потирая красные глаза, которые разъедала оставшаяся от слез соль. Он так и не снял солнцезащитные очки, прятавшие следы его слабости. Он шумно втянул свежий, слегка морозный воздух, глядя в чистейшее небо. Вид этой голубой, тягучей бесконечности завораживал и успокаивал. Он же знал, что все так и будет. Он же все время знал, так зачем позволил себе эту секундную, больную надежду? Все-таки, в конце концов, он просто человек. Со своими слабостями и печалями, со своим собственным страданием и ранами, закопанными глубоко в душу. Его внутренние терзание прервал резкий телефонный звонок. Он тихо выругался себе под нос и, достав из кармана телефон, уставился на дисплей. «Рик». Айеро смотрел на экран в нерешительности, стоит ли отвечать. Фрэнк пребывал не в самом лучшем моральном состоянии и обвинял в этом не только себя, но еще и всех вокруг. Одна его часть не хотела срываться на друга, а другая желала выплеснуть эмоции. Он склонился ко второй.       — Рииик, — с наигранной улыбкой протянул он, — знаешь, ты такой мудила.       — Чего? — опешил Рик.       — Поговори с Джерардом, да поговори с Джерардом! Все же просто, и все станет, как в сказке! Мы поженимся, заведем десять детей и в один день умрем, стоит мне только гордость в штаны засунуть, да? Думаешь, это так работает?! — возможно, он перегнул палку, но ему плевать.       — Так, значит, вы поговорили… Все очень плохо? — Элистер привык к загонам и эгоцентричности друга, так что научился не обращать внимания.       — Да, очень. Все полетело к чертям, когда он спросил, употребляю ли я, — Фрэнк грустно пинал ногой какой-то камешек, — Рик, я чувствую себя школьником, которому отказали.       — Чувак, я очень не хочу тебя злить сейчас, но… Ты и есть школьник, которому отказали.       — Ты не понял! Ну, короче, я понял, это главное. Я имею в виду, что чувствую себя старше своих лет, и я не склонен ко всему этому нытью.       — А что Джерард?       — Не знаю, — вздохнул Айеро, — кажется, он тоже плакал, и ему было больно. Он пошел к этому новому учителю в кабинет. Скользкий тип, я рассказывал.       — Тоже? В смысле тоже? Ты плакал, Айеро? — голос Рика звучал шокировано.       — Заткнись, Элистер! Не смей ржать, понял? — Фрэнк взбесился на свою неосторожность.       — Это не смешно. Вау. Фрэнк Айеро умеет плакать. Видимо, он действительно тебе дорог.       — Чушь. Слезы — это жалость к себе, не более. И сейчас тоже. Мне теперь кажется, что я никому не буду нужен, — честно признался Фрэнк.       — Не ной, соберись. У тебя всегда есть я, Эбби и Айзек. И теперь Пит. Найдешь ты свое счастье, Фрэнк, — попытался Рик успокоить Айеро, — а тебя не напрягает, что у Джерарда с учителем какие-то… слишком близкие отношения?       — Ты пытаешься во мне ревность разбудить или что? Он мне никто!       — Нет, идиот, причем тут это?! Я говорю, что ты постоянно говоришь, мол, «он странный, с ним что-то «нечисто», но когда Джерард идет с ним в кабинет, один на один, тебе резко плевать. Он так задел твои чувства, принцесса? Если он тебе небезразличен, сходи проверь, все ли хорошо. Ты сам виноват, что употребляешь. Ради него мог бы и попытаться бросить.       — Я могу! Но он ясно дал понять, что не хочет находиться рядом с торчком! — вспылил Фрэнк. Были некоторые черты, перейди за которые, он переставал быть циничным и хладнокровным, — ну, допустим, я пошел его проверить. Ему никто не отрубил руку и так далее, что я ему скажу? Хотел на тебя посмотреть еще раз?       — Это будет отличная возможность сказать, что ты готов бросить ради него, — Элистер понимал, что сейчас хотя бы один из них должен оставаться хладнокровным и уравновешенным.       — Я подумаю, — Айеро повесил трубку. Он развернулся и посмотрел на светлое здание школы, от которого ему блевать хотелось. Фрэнк расправил плечи и псевдо-уверенной походкой направился к дверям. Ему пришлось напрячь извилины, чтобы вспомнить, где находится кабинет физики. Он подошел к черной лакированной двери и постучал. Тишина. Айеро на секунду подумал, что кабинет не тот, и он перепутал, однако Фрэнк имел привычку доверять своим мозгам. И его, мягко сказать, напрягала закрытая дверь, за которую некоторое время назад ушел и Джи. Что, если Рик действительно был прав? Фрэнк почувствовал подступающую к горлу ярость и с остервенением постучал снова. Он молчал. Если Томас решит, что это дотошный учитель, то вероятность того, что дверь откроется, возрастает.       — Иду, иду, — сработало. Фрэнк инстинктивно размял кулаки и шею, даже не замечая своего агрессивного жеста. Наконец, ключ повернулся, и дверь слегка приоткрылась. Светлая макушка учителя выглянула из-за двери, — мистер Айеро, вы что-то хотели? — от наметанного взгляда парня не укрылась застегнутая только на пуговицу ширинка и помятый галстук. Страшная догадка прокралась в его разум, но он взял себя в руки. Глаза, метавшие молнии, были скрыты темными очками.       — Я хотел бы увидеть Джерарда.       — Думаю, не стоит. К тому же, он уже ушел, вы поздно пришли, — они прожигали друг друга враждебными взглядами. Вдруг Фрэнк резко отпихнул его с прохода и вошел в кабинет, оглядываясь, — что вы себе позволяете?! — Джи нигде не было. Но Фрэнк не успокаивался. Он заглянул под стол и за диван, словно одержимый метался по кабинету. Наконец его взгляд упал на дверь, ведущую в комнату учителя. Широкими шагами он подошел к ней и дернул ручку. Та не поддалась.       — Отпирайте, — холодно сказал он.       — Я не должен следовать вашим приказам, мистер Айеро, — Рэнтман скрестил на груди руки и выжидающе смотрел на парня.       — Как хотите, — глухой удар по дереву. Второй, третий. Пара ударов ногой.       — Вас исключат за это! — взвизгнул Том и бросился к нему. Фрэнк оттолкнул его, не обращая на учителя внимания и продолжая размеренно уничтожать казенную собственность. Еще один удар с разбега и хлипкий, ветхий замок не выдержал. Кое-где потрескавшаяся дверь открылась. На полу вокруг низкого порога остались валяться щепки и мелкие кусочки краски. Фрэнк влетел внутрь помещения, оглядываясь по сторонам. Прямо на полу, прижавшись спиной к ножке стола, сидел Джерард, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом. Его хрупкие плечи подрагивали в беззвучной истерике, а ноги отбивали неровный ритм. Он был весь в себе и, кажется, даже не услышал пинков в дверь. Руки Айеро непроизвольно сжались в кулаки, на лице заходили жевалки. Он бросился к сидящему на полу парню.       — Джерард! Ты в порядке? — тот резко поднял голову на Фрэнка. Глаза были красными, однако слез не было видно. Губы тряслись, а взгляд расфокусирован. Встретившись глазами с лицом Фрэнка, он вновь уткнулся носом в колени и судорожно закачал головой.       — Не подходи ко мне, не надо! — он подтянул ноги к груди еще ближе.       — О чем ты? Я не причиню тебе вреда, ты же знаешь, — шепнул Фрэнк, обхватывая дрожащее тело руками.       — Да, знаю, — послышался тихий ответ.       — Что он с тобой сделал? — осторожно спросил парень. Джи затрясся еще больше и не ответил. Фрэнк собрал в кулак всю свою разумность, пытаясь выработать дальнейший ход действий, — Джерард, послушай. Просто слушай, сфокусируйся на моем голосе. Сейчас я отвезу тебя к себе, и мы решим, что делать дальше, ладно? Ты можешь идти? Все хорошо? — ответа не было, но Айеро и не торопил. Наконец, Джерард поднял на него голову и, поколебавшись секунду, протянул вперед руки, как делают маленькие дети, которые хотят, чтобы их взяли на ручки. От этого жеста у Фрэнка дрогнуло сердце, и он нырнул в раскрытые объятия, прижимая обмякшее в его руках тело Джерарда к своей груди. Он почувствовал, как последний зарывается носом в его шею, щекоча дыханием. Длинные тонкие пальцы гладили спину Фрэнка и перебирали его волосы.       — Пойдем, — согласился он. Джи поднялся вслед за Фрэнком и поплелся за ним, судорожно хватая парня за руку. Он вышли из учительской в кабинет, где, скрестив руки, стоял мистер Рэнтман. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, когда Айеро свободной рукой схватил его за воротник рубашки.       — Что бы вы с ним ни сделали, я вас из-под земли достану и своими руками задушу, ясно? Я вам покоя не дам на этом свете, — он отпустил его и пошел к двери, вытягивая Джерарда за собой.       — А я расскажу всем о твоей интрижке с Уэем, — но Фрэнк более не слушал, он вел Джи вниз по лестницам, держа его ледяную руку и успокаивающе гладя. Он старался быть сильным и спокойным в его глазах, однако это было далеко не так. Айеро в принципе с рождения был не очень спокойным и уравновешенным, а веществами только усугубил состояние своей психики, превратив её в бомбу. И никто никогда не узнает, когда она взорвется. В его голове крутились кровавые картины того, как он разделывается с мистером Рэнтманом, но внешне он был холоден, как камень. Когда парни вышли на свежий воздух, Уэю стало чуть легче. Дрожь немного утихла, а мысли начали концентрироваться на парне перед ним. Сейчас Джи не думал об их ссоре или проблемах Айеро, он видел в нем опору, за которую можно удержаться и не упасть в пропасть. Морозный воздух холодил кожу, но Джер не обращал на это внимания, а Фрэнку было душно от ярости, и он даже не замечал холода. Когда они дошли до машины Фрэнка, и наконец в нее сели, Фрэнк вдруг произнес:       — Ты хочешь есть? Пить? Вообще что-то? — он повернул голову на Джерарда и наконец снял очки. А Уэй только сейчас понял, насколько он голоден от пережитого стресса.       — Да, хочу есть, спасибо.       — Макдональдс? — предложил Фрэнк. В ответ ему последовал кивок, — сейчас заедем. Возьмем с собой и поедем домой, — он завел машину, и та тронулась с места.

***

      Джерард сидел на незаправленной кровати Фрэнка, обхватив себя руками. Он рассматривал интерьер комнаты и вещи, находившиеся в ней. В последний раз, когда он здесь был, ему не удалось этого сделать. Но, похоже, не удастся и сейчас.       В голове Джерарда каждую секунду проносилось то, что случилось, и ему становилось жутко. Он чувствовал себя в опасности в своем собственном теле, он боялся всего вокруг. Ему казалось, что Фрэнк может напасть на него. Казалось, что сейчас мистер Рэнтман разобьёт окно и утащит его обратно в тот кабинет. Телефон надрывался от звонков родителей, но Уэй игнорировал их. Он не хотел ни с кем говорить, не хотел быть среди людей, но при этом нуждался в поддержке. С первого этажа доносился звон столовых приборов, и мозг Джерарда рисовал ему картины того, как Фрэнк достает нож и убивает его прямо здесь. Уэя снова трясло, это было похоже на некоторого рода паническую атаку. Все казалось злобным и враждебным, стены сжимались, голова шла кругом…       — Джерард? — тихо позвал Фрэнк, стоя в дверях. Одной рукой он держал пакет из Макдональдса, а другой — открытую бутылку белого вина, — как ты себя чувствуешь? — Джи только неоднозначно качнул головой, а Фрэнк внезапно осознал, что если он хочет чего-то с Джерардом, то он должен быть готов к тому, что придется взять на себя в два раза больше ответственности. Он теперь не самая главная фигура, о которой нужно заботиться. Теперь эта фигура — Джерард.       — Я не знаю, как я себя чувствую, — честно ответил Уэй дрожащим голосом. Фрэнк поставил на журнальный столик бутылку с пакетом и направился к шкафу, доставая сверкающие на свету бокалы.       — Ты… можешь рассказать мне, что произошло? — осторожно начал Фрэнк. Испуганные глаза Джи встретились с его собственными, и он продолжил, — клянусь, ты можешь мне верить. Никто не узнает, если ты сам не захочешь. Я просто пытаюсь помочь, Джи, — он присел на корточки перед парнем, заправляя выбившуюся прядь волос ему за ухо, — позволь мне помочь.       — Он… — Джерард зажмурился, словно пока он не видит мир — он в безопасности, — он хотел изнасиловать меня, — это было произнесено почти одними губами. Он сказал это, не смотря на прожигающее внутренности чувство стыда. Он верил Фрэнку, особенно когда тот был так близко. Тонкие губы мальчика дрогнули. Айеро взял его ладони в свои и начал поглаживать большими пальцами.       — Пытался или…       — Пытался! — резко выпалил Джи, распахивая влажные от слез глаза, — он хотел меня заставить отсосать ему, Фрэнк! — состояние Уэя сменилось истерикой, которая так долго подавлялась, — если… если бы ты пришел чуть позже, и это произошло бы… Я не знаю, что я бы с собой сделал! Я бы не простил себе этого! — Джерард рыдал, сжимая ладони Айеро.       — Себе? В этом нет ни грамма твоей вины, Джерард, он ублюдок, — Фрэнк непонимающе смотрел на него.       — Я не смог его остановить! Я ничего не сделал, — продолжал парень срывающимся голосом. Фрэнк отпустил его руки и разлил по бокалам вино. Один из бокалов он протянул парню и приказал:       — Пей до дна, — Джерард и не сопротивлялся. Он осушил до последней капли сосуд и покрутил его в руках. Он наблюдал за бликами, пляшущими по стеклу, и потихоньку успокаивался. Айеро подсел к нему на кровать и за плечи притянул ближе к себе, позволяя макушке Джи расположиться на своей грудной клетке. Джер обвил его талию руками и ненадолго затих. Фрэнку хотелось рвать и метать, рассказать всем, что сделал Рэнтман, заставить его страдать. Но он не мог заставить страдать Джи. Он не мог снова поднимать эту тему. Не сейчас. И рассказывать кому-то без желания Джера тоже не мог. Поэтому ему пришлось ненадолго смириться с бессилием и дать Джерарду то, в чем тот так нуждался. Заботу и комфорт. Тонкая, бледная рука Уэя потянулась к пакету с едой, и он выудил оттуда картошку фри. Тонкими пальцами он вытягивал по штуке и медленно ел.       — Я никогда не пробовал фастфуд, — неожиданно произнес он.       — Серьезно? — усмехнулся Фрэнк, перебирая его волосы.       — Угу. Родители считают, что это вредно. Да и… — он замолчал.       — Что?       — Ничего, забудь. Я потом тебе расскажу, хорошо? — он слегка задрал голову, чтобы встретиться взглядом с ореховыми глазами Айеро.       — Хорошо, не волнуйся. Я подожду, — отозвался он. Джи улыбнулся уголками губ, неотрывно глядя в глаза Фрэнка. Ему было так спокойно рядом с ним, он ощущал настоящую безмятежность. Прямо сейчас были только они двое, и больше никого вокруг. Никаких родителей, никакого мистера Рэнтмана. Никаких наркотиков и никаких страхов. Ничего притворного и лицемерного. Будто не было даже их оболочек, были лишь две невесомые души, тянущиеся друг к другу. Когда их зрительный контакт стал слишком долгим, Фрэнк попытался медленно склониться к лицу Уэя. Он преодолевал расстояние, останавливаясь после каждого сантиметра, на всякий случай давая Джерарду время передумать и отвернуться. Но последний замер и лишь наблюдал за губами парня. Наконец, их лица оказались так близко, что они касались друг друга кончиками носов. Джерард прикрыл глаза и сам вытянул шею, подаваясь вперед и прижимаясь к обветренным губам Фрэнка. Их поцелуй можно было назвать целомудренным, они коснулись губ друг друга и замерли, лишь иногда набирая в грудь воздуха и снова сливаясь в поцелуе. Когда Фрэнк немного отстранился, Джи вытянул руку и провел ладонью по щетинистой щеке парня, прошептав:       — Я скучал по тебе, Фрэнки… — в его глазах было столько доверия и привязанности, что Айеро задал себе вопрос, как он мог причинять боль этому невинному чуду.       — Я тоже скучал по тебе, Джи, — он практически выдавил это из себя, но его губы тронула улыбка. Эти слова были чистейшей правдой, но он не привык говорить такое кому-то. Кажется, пора учиться проявлять чувства.       Они провели весь оставшийся день в комнате Фрэнка, доедая остатки фастфуда и разговаривая о каких-то мелочах, отвлекающих Джерарда от случившегося. Он спрашивал Айеро о каких-то вещичках в его комнате, а Фрэнк рассказал ему немного о своем переезде в Нью-Джерси. Их вновь прервал телефонный звонок Джерарда. Он вытащил из кармана телефон и в нерешительности взглянул на дисплей.       — Я должен ответить, иначе к завтрашнему утру меня по всему городу будет искать полиция.       — Не отвечай, — сказал Фрэнк, — тебе сейчас не нужен очередной стресс. Просто напиши им сообщение, что с тобой все хорошо.       — Ты прав, — согласился Джи, — все равно скоро придется с ними встретиться.       — Ты можешь остаться у меня на ночь, — предложил Фрэнк, — я постелю тебе в комнате для гостей.       — Правда? Спасибо, — Джерард быстро напечатал сообщение и выключил звук оповещений, — а можно… — он замялся, — могу я лечь с тобой? Мне некомфортно сейчас одному.       — Конечно, — щеки Джи залились краской под пристальным взглядом Фрэнка, — ты уже хочешь спать?       — Да, я устал, — кивнул Джер.       — Я принесу тебе одежду, в которую ты можешь переодеться, — заявил Айеро.       Пару часов спустя Джи тихо посапывал, лежа рядом с Фрэнком. Тот не спал, листая ленту в Инстаграм. Наконец, он отложил телефон и повернулся лицом к спящему Джерарду, рассматривая его. На лицо парня падал бледный лунный свет, придавая ему загадочности. Каштановые волосы были разбросаны по подушке, а все выражение лица приняло расслабленный и умиротворенный вид. Глядя на эту картину, Фрэнк, возможно, и вправду уверовал в ангелов.       Через пару минут он тоже провалился в сон.