Она всегда так говорила...

— Ха? — бледная, как сама смерть, девушка-лиса непонимающе смотрит на молодого демона, — Ты что? Действительно так сильно хочешь стать сильнее? — он кивает, видя, как та лукаво улыбается, дергая лисьим ухом, — Ха-ха! Марк, придёт время и ты найдёшь свою силу! Она всегда так говорила... Даже на их тренировках... Даже тогда, когда их совместные миссии чуть было не проваливались из-за него...

***

— Наци-сама! — парень не видит наставницу и своего напарника, — Луи! — дыхание учащается каждый раз, когда он не слышит ответа, — Где вы?! Тело бьёт мелкая дрожь, ноги отказываются слушаться, а сам он нервно хватается за голову. Ему больно осознавать, что, возможно, это последняя их совместная миссия. И тут парень слышит выстрел. Всё вокруг замирает. Шатен не может сдвинуться с места и лишь поворачивает голову к источнику шума. В горле клокочет не то гнев, не то крики боли. Он всегда узнает эту немецкую форму. Всегда узнает эти чёрные волосы с отливом в фиолетовый и всегда узнает лисьи уши и хвост. — Нет! — парень всё же срывается с места. Фуражка слетает с его головы, а следом за ней с плеч уходит и болотного цвета накидка, — Наци-сама! — в последний момент он успевает поймать девушку, что так судорожно глотает воздух, захлёбываясь собственной кровью, — Держитесь, прошу Вас! Но на бледном лице снова появляется лукавая улыбка. Ему больно от неё. Настолько больно, что дышать становится невообразимо тяжело. — Марк... — хриплый, усталый, но такой родной голос достигает его ушей слишком медленно, — Я не смогу больше говорить тебе этого, но... — брюнетка выдерживает слишком мучительную паузу, чтобы набрать больше воздуха, — Ты ещё станешь сильнее... Только верь в себя, Марк... — Наци-сама, что Вы такое говорите? — шатена трясет. Он держится из последних сил, — Вы не умрёте, Наци-сама... Вы не можете так просто умереть... — Марк вздрагивает от прикосновения чужой руки к своей щеке. Слёзы большими каплями падают на измученное лицо, — Нет... Не оставляйте меня... Прошу вас... Он тут же перехватывает второй рукой холодную руку наставницы, осторожно, будто боится, что она треснет, сжимает её, всхлипывая. — Марк... — парень не хочет, чтобы та продолжала говорить, — Вы справитесь без меня... — Нет! — он перебивает её, укладывая голову девушки на свои колени, — Мы не сможем без Вас, Наци-сама! Я не позволю Вам так умереть! В ответ хриплый смешок и она прикрывает глаза. — Спасибо, Марк... Вы были лучшими учениками... Её рука выскальзывает из его и падает на грудь уже бездыханного тела. Лукавая улыбка навсегда застыла на лице той, что спасла его. И он не простит себя за её смерть. Не простит за то, что так и не придумал, как вытащить её. — Наци-сама... — Марк мелко дрожит, последний раз произнося это прозвище, — Я... — он не договаривает. Перед глазами всё плывёт от не выплаканных слёз. И ведь шатен не сдерживается. Сначало тихий, еле слышимый плач, а потом неожиданно он начинает рыдать, называя наставницу по имени. Прося прощения за его глупость и неспособность помочь ей...

***

«Марк, придёт время и ты найдёшь свою силу!» — он помнит эти слова... И каждый раз, когда прокручивает их у себя в голове, слабо улыбается, смотря на дверь давно для всех закрытой комнаты. — Вы были правы, Наци-сама, — рука, покрытая шрамами, прикасается к двери, проводит по ней, смахивая пыль, — Я нашёл свою силу... — Марк, скорее! — к нему направляется брюнет в точно такой же военной форме, что и он сам, — Лео попросил присутствовать на собрании глав фракций! — А. Да, я иду, Луи! — Алехартс направляется на встречу своему напарнику. Он последний раз кидает взгляд на дверь и замирает с раскрытым ртом. Молодая девушка, в чёрно-красном кимоно, с распущенными чёрными волосами, что отливают в фиолетовый, смотрит на него, лукаво улыбаясь. Она прячет руки в рукава своего одеяния, кланяясь тому, в знак уважения. Два лисьих уха прижаты к голове, а чёрный хвост плавно ходит из стороны в сторону. И Марк улыбается ей в ответ, разворачивается и кланяется, как подобает ученику. Девушка, видно, хихикает, прикрывая рот рукавом кимоно и пропадает из виду, оставляя после себя некую печаль... А Марк уходит, грустно улыбаясь и утирая выступившие слёзы.