Тень звезды.

Пламя предназначения.

      Первыми в свете огромных, на всё небо молний высветились горные хребты. По телу пробежала знакомая дрожь, мышцы свело судорогой. Эдэльвир стиснул зубы, готовясь к боли, но лишь потемнело в глазах. В следующее мгновение его захлестнула волна перевоплощений, мир наполнился новыми запахами и звуками. Энинна принимала своих детей только в их истинном обличие.       Вместе с ним падала девушка, распятая беспощадным вторжением чужой воли. Она была без сознания. Золотистый дракон расправил крылья и попытался подобрать её. Молния блеснула рядом и пришлось уйти вниз, теряя шанс.       Смутно ощущалось чьё-то присутствие. Эдельвира охватило беспокойство, что происходящее отнюдь не капризы Матери драконов. Электрическая стрела хлестнула по крыльям, словно плеть. Он перекувыркнулся в воздухе, теряя ориентиры.       Стремительный шорох чужих крыльев заставил альбиноса двигаться быстрее, но он лишь успел увидеть, как драконья пасть оказалась около Илири и с молниеносной точностью охватила её огромными клыками. Соперник с кроваво-красными узорами на чёрной чешуе стремительно пикировал. Золотистый дракон бросился следом. Белое пятно платья не позволяло потерять из вида похитителя во тьме вечной ночи Энинны.       Погоня длилась недолго. Дикое пике сменилось плавными кругами. Твердь ощущалась всё отчётливее, и Эдэльвир приготовился к битве на земле, раскрывая крылья в два огромных щита. Чешуя на хвосте затвердела, блистая острым «оперением».       Дракон с красными узорами на шкуре опустился на землю мигом раньше и резко бросил добычу, но девушке не суждено было удариться о землю. Её подхватила другая драконья морда. Сначала она оказалась на мощной переносице, а затем аккуратно водружена на спину между крыльями.       Воинственность затухала в глазах Эдэльвира, уступая место снедающей тревоге. Темнота приняла его в свои объятья, и он смог разглядеть – от Илири его отделяло шесть прыжков и двое стражей. Но и это было не всё. Десятки драконов устремили на него одинаково настороженные взгляды. Разноцветные переливы и узоры чешуек высвечивались в ярких вспышках непрекращающейся на этой планете грозы.       В центре собравшегося совета, блистая белым золотом чешуи и черным отливом на ней, стоял дракон-альбинос, Эдэльвир шер Самах. Он в почтении склонил голову перед старейшиной, Самахом шер Эритни. Массивный дракон с перламутровыми размывами на черной шкуре смотрел в точку перед собой, его ожидание было расслабленным и величественным. Крылья старейшины свободно лежали на спине и спускались до земли, символизируя непререкаемую власть.       - Приветствую… - от избытка почтительности Эдэльвир заговорил очень тихо.       Старейшина Энинны не ответил сыну, даже не посмотрел на него. Стена непонимания выросла перед альбиносом, отделяя от остальных. Как и всегда, он выбрал быть невозмутимым, устремляя открытый взгляд на собравшихся родичей.       - Приветствую тебя, Эдэльвир шер Самах, от всего совета и от имени старейшины, – ответил ему Лоран шер Зира, всеми признанный наследник Самаха шер Эритни.       Эдельвир прищурился. Если отец молчал, призыв имел причину серьёзнее, чем он мог предположить.       - Чем я заслужил право присутствовать на совете? И для чего здесь Видящая? – голос его, высокий и чистый, не вписывался в рамки Энинны, как и всё остальное в нём.       Один из древних сводов гласил - альбинос не может стать главой драконьего совета - и нынешнему Старейшине пришлось выбирать другого приемника. Мать драконов жестоко преследовала альбиносов, награждая их самыми ухищрёнными способами – так что у золотистого дракона было много других поводов печалиться, нежели невозможность удержать власть клана на прежней высоте. Он бы отдал былую и нынешнюю мощь без раздумий, лишь бы остальные перестали смотреть на него исподтишка настороженно.       Лоран резко вздрогнул и непроизвольно сделал шаг назад, пытаясь скрыть потрясение. Послышался гул множества драконьих голосов, который был развеян ответом.       - Скажи мне, Эдэльвир шер Самах, - заговорил он, выделяя обращение к сыну, - каков главный закон Энинны? - при всей своей мощи, он говорил очень тихо, но лучше бы бешено рычал.       Альбинос не медлил:       - Каждый дракон принадлежит Энинне.       - Почему? - голос старейшины был не только очень тих, но и мягок.       - Каждый дракон принадлежит Энинне, ибо во всех мирах Таин нет силы могущественнее, чем драконы.       Старейшина удовлетворённо кивнул.       - И поэтому…       Это было унизительно.       - И поэтому драконы не вмешиваются в Равновесие семимирья.       Наступила тишина. Даже молнии прекратили бешеный танец.       - Я не нарушал законов Энинны, тем более этого! – в искренности альбиноса мог бы усомниться разве что глухой.       Молчание стало мертвенным, драконы боялись пошевелиться.       - Ихириши, - старейшина нарушил сотканный молчанием благоговейный ужас, обратившись к дракону-похитителю: - Ихириши шер Каджэ, предъяви свои обвинения совету.       Стражи, отделявшие Эдэльвира от Илири, расступились и пропустили того вперед. Альбинос не удержался и презрительно фыркнул. Тот будто не заметил этого, взгляд тёмно-лиловых глаз был полон незримого ликования.       - Совет драконов! На ваше мудрое решение я уповаю, дабы предупредить гнев Матери драконов. Энинна когда-то приняла нас, вечных странников Вселенной, дала приют и покой. Во мне теплится надежда, что мы способны выразить почтение нашему дому, избавляя её от необходимости наказывать провинившегося, - обвинитель посмотрел на Варну, самого юного дракона, впервые попавшего на совет: - Если Совет примет решение о таковом.       По совету пронесся гул. Ихириши пришлось ждать, пока наступит тишина.       - Я обвиняю поступки Эдэльвира шер Самаха в угрозе Равновесию Таин. Многие из вас становились свидетелями его многократной дерзости и способны представить горестные последствия. Вы согласитесь со мной, изгнание драконов не самое страшное! Что такое наши потери по сравнению с гибелью целого соцветия миров? Кто дал Эдельвиру шер Самаху право потакать своим сиюминутным прихотям? Может быть, кто-то из вас подговорил его бросить тень на всех драконов? Я достаточно наблюдаю за непочтительным поведением наследника рода Самах, чтобы предъявить множество улик, но сию минуту для справедливого решения достаточно одной-единственной.        Ихириши говорил и двигался в кругу совета, заглядывая каждому дракону в глаза. Его убежденность довлела над собравшимися, а последние слова ударили даже по Эдэльвиру. Альбинос не сделал ни одной попытки возразить. С Ихириши они стали врагами достаточно давно, чтобы яростный пыл красного дракона стал предсказуем. Его занимало другое. Похоже, он единственный обнаружил недраконье присутствие.       Обвинитель развернулся к одному из стражей. Тот двинулся в центр совета. На его изумрудно-лиловой спине покоилась драгоценная ноша. Он аккуратно и медленно опустил девушку на землю, будто её окутал чуткий сон, и она могла проснуться от малейшего шороха. Все драконы непроизвольно замерли, превратившись в недвижимые статуи.       - Взгляните на моё главное и неоспоримое доказательство, - даже голос Ихириши стал тише. В первую очередь он был драконом, и только после - вечным соперником Эдэльвира, - смертная и её судьба, судьба Видящей.       В кругу Совета начался шум. На этот раз Ихириши не дал драконам успокоиться. Он заговорил, заставляя всех слушать себя.       - Эта гостью совсем недавно приняла к себе Кистдра. У неё появился покровитель, пристанище и право выбора. Она, как и любой другой призванный Таин, сама должна решить к какому миру примкнуть. Но Эдэльвир шер Самах не смог остаться в стороне. Что преступного, спросите вы, в том, чтобы дать ей новое имя на языке драконов? В других мира драконье слово теряет магическую силу, но чем может закончиться малейшее, кажущееся незначительным вмешательство в судьбу Видящей, предсказать нельзя. Именно от этого, – Эдэльвир напрягся, готовый отразить оскорбление, - дракона,... может зависеть не только Таин, но и сопредельный мир, из которого пришла Видящая.       Где-то вдали угадывался мальчишеский силуэт. Эдэльвир всматривался в тьму, и Танцующий-со-звёздами показался побратиму. От образа озорного мальчишки не осталось и следа. Только серая жёсткость и отстранённость, присущая истинному войну. Его лицо не выражало ничего. Зелёные глаза заполнились чернотой сверкающего неба.       Эдельвир попытался дотянуться до побратима, ослепленного безумием в расширенных зрачках. Он мысленно рисовал имя Танцующего-со-звёздами, но призыв разбивался о молчание. Тяжёлое и чёрное молчание, которым тот готовился вынести свой приговор.       Он продолжал пытаться, а если бы прекратил, был бы уже не собой. Одной из попыток, почти удачной, стало воспоминание – тот самый мысленный диалог, из-за которого они оба оказались во тьме Энинны.       Они не виделись долго, а не увидятся ещё больше. Ведь Аканэ не покидал Таин, а альбиносу предстояло ещё какое-то время наблюдать за битвой в Ньеволен.        «Канэ, Канэ, Канэ», - дракон повторял имя побратима, который уже долгое время оставлял мысленный зов без ответа, - «Канэ, я вволю наговорился с тишиной, ответь мне».       Радужная нить, натянутая между ними магическим заклинанием, вытянулась и тут же завибрировала, снимая выросшее напряжение. Аканэ ответил прохладно, даже слегка отстранёно:        «Приветствую тебя, Эдельвир шер Самах. Сложились непредвиденные обстоятельства, и я решал, что и как лучше сделать. Не волнуйся, у меня всё хорошо. Всё в порядке», - Танцующий-со-звёздами нарочно сделал акцент на последнем сообщении, предупреждая неистовое рвение молодого дракона бросаться на помощь.        «Мне стоит оказаться рядом», - бессмысленно было ждать, что тот сразу примет предупреждение на веру, - «или ты можешь рассказать всё прямо сейчас?»       Вместо слов, Аканэ отправил к Эдэльвиру короткое воспоминание. Одинокая фигура на широком открытом пространстве противостояла стихии. Обезумевший ветер безжалостно рвал одежды, вздымал светлые волосы. Мысленно сосредоточившись, дракон смог приблизить картину. Это была девушка, и долгое противостояние сделало её болезненно бледной. Внезапными порывами её противник бросался рвать в клочья белоснежное, слишком лёгкое для такой погоды платье, а девушка только и могла, что пытаться не дать разметаться подолу.        «Чем всё закончилось? Она жива?» - у дракона появилась смутная догадка, но он не спешил делиться ею с побратимом.        «Да, жива. Спит в гостевой комнате», - голос того был спокоен и на удивление мягок.        «Ты познакомишь нас?»        «Вероятнее всего. Правда, я не знаю, как тебе её представить. Она потеряла имя.»        «Достойная плата за возможность начать всё сначала. Я могу помочь?»        «Она готова принять любую помощь.»        «Мне нужно увидеть её.»        «Хорошо».       В следующее мгновение Эдельвир смотрел на спящую девушку через глаза побратима. Хрупкая фигурка выглядела ещё меньше и беззащитнее на широкой кровати под тканевым навесом. Личико с мягкими нечеткими чертами и светлые волосы чуть ниже плеч делали её слишком обычной для того, чтобы находиться под покровительством Танцующего-со-звёздами. Разве что дело было в кристально чистой душе, затерявшейся в тонкой линии между явью и мерцающими снами. Удивительно бескорыстная, добрая, нерасчетливая, эта гостья Аканэ легко верила на слово и поэтому поддавалась самому простому обману. Любящая тепло, пребывание у воды, спокойная с виду и даже несколько безвольная, она вызывала желание постоянно оказывать ей заботливое внимание и самое бережное обращение.        «На языке драконов есть слово «ил`ирии», оно означает «прозрачность».        «Илири?»        «Да, Илири.»        «Я передам.»        «Осень в Ньеволенн очень красивая», - невпопад вымолвил блондин.        «Ты остаёшься любоваться на красивую осень?» - не составило представить, как Аканэ удивленно выгибает левую бровь.       «Пожалуй, это лучшая причина. О, Матерь драконов, что ньиро, что ихшати одинаково упёртые в своих убеждениях».        «Это выяснили пару тысячелетий назад, милый братец».        «Не заставляй жалеть, что я говорю с тобой сейчас, Канэ,» - кажется, тогда это его задело. В той бесконечной войне угадывались черты чего-то нелепого и неправильного, неестественного, но каждый раз догадки утекали из сознания, как вода в весеннем ручье.        «Возвращайся скорее, и я познакомлю вас. Может быть, имя ей придётся по вкусу.»       - Я сказал, - Ихириши отступил назад, возвращаясь на своё место в кругу.       Призывный рык наследника власти Совета возвратил Эдельвира в драконий круг:       - Эдэльвир шер Самах, тебе есть, что сказать в свою защиту перед тем, как Старейшина огласит окончательное решение?       Тот чуть помедлил, а потом заговорил:       - Совет Энинны, услышь мой голос. Как только драконы поселились в этих землях и стали частью соцветия, бесповоротно и навсегда покачнулись весы Равновесия в сторону драконьей мудрости. И если только драконьей мудрости! Сотни лет назад мы поместили на чашу весов наше бездействие и молчание. Когда многое менялось, когда рушились цивилизации в самом расцвете, погибали истинные таланты, не успев раскрыться, вы, драконы, молча созерцали чужие потери, пряча мудрость и знания от тех, кто нуждался в них. Что бы нарушить Равновесие безразличия, созданное таким могущественным народом, как драконы Энинны, моего своеволия не достаточно, - он усмехнулся и замолчал, давая Совету осмыслить его слова, но ответное молчание слишком затянулось, и он перевел взгляд на отца, - я уважаю законы Энинны. Каким бы не было решение Совета, приму его, как истинный сын своего народа.       Глаза старейшины, в которые смотрел золотистый дракон, заволокло пеленой яростного бешенства,       - Совет услышал обвинителя и защитника, - уверенный голос Лорана вскрыл нарастающее в воздухе напряжение, удержав, казалось, весь Совет от преждевременного заклания. - Решение за вами, драконов. Ваши голоса сию минуту созидают судьбу Эдельвира шер Самаха.       Стража вновь загородила собой Илири. Она выглядела такой маленькой и хрупкой - брошенная безвольной куклой в центре круга. Возможно, альбинос и оступился в искреннем порыве, но Видящая не заслужила такой участи.       Страж, охранявший девушку, первым подал голос. Он пристально смотрел на полупрозрачную фигуру.       - Нельзя ломать то, что создано не тобой, - обычно молчаливый и немного медлительный Аурин шер Талиес, действовал всегда обдуманно, и альбиноса поразила его решительность.       - Что теперь будет с ней? - в голосе того звучали разочарование и отчаяние. - Извини Эдэльвир, я не могу позволить кому-либо походя уничтожать чужие жизни. Ты не должен был вмешиваться. Имя – это и есть судьба.       Эти слова подхватил Ихириши, в его голосе звучал триумф:       - Ты нарушил закон Энинны и должен понести наказание.       Драконы, один за другим, выносили свои вердикты, произносили одни и те же слова:       - Эдэльвир шер Самах нарушил закон Энинны и должен понести наказание.       Редко на совете царило такое единодушие.       - У тебя нет права ломать чужие жизни, - произнес Варна шер Даэрт-Ри, впервые оказавшийся на совете, - я отдаю свой голос за, чтобы тебя наказали.       От этих слов больнее всего кольнуло в груди Эдэльвира. Круг замкнулся на Лоране.       - Сожалею, Эдэльвир. Ты действительно нарушил закон Энинны, - в голосе наследника Старейшины исчезли последние нотки сочувствия. Отец смотрел на сына и готов был вынести решение, будто не жалея ни о чем. А тем временем в небе вновь загрохотало.       - Я спрашиваю у вас, драконы Энинны, это ваше окончательное решение?       Единодушное молчание означало «да». Где-то высоко готовился новый танец молний.       - Эдэльвир шер Самах, совет принял свое решение.       Первая молния вспыхнула прямо над советом. Эдэльвир понял, шанса отступить не осталось ни у кого. Танцующий-со-звёздами пришел за своей избранницей, а вместо этого…       - Старейшина, - подал голос Эдэльвир.       - Твоё слово уже сказано, - оборвал его глава совета. - Прими наказание с честью, присущее твоему роду.       - Позволь мне сказать…       Танцующий-со-звёздами терял над собой контроль. Он стал свидетелем непостижимой для него нелепости, когда народ собственноручно изгоняет сына, и молчаливое, с тёмным блеском в его глазах, бешенство могло уничтожить немало на землях драконов. Небеса, повинуясь его воле, набирали силу, чтобы вынести свой приговор.       - Совет принял единогласное решение…       - Послушайте, эта Видящая… - Эдельвир повысил голос.       А старейшина будто не слышал его.       - твоим наказанием…       Эдэльвир метался, пытаясь отвести удар:       - Она здесь не потому, что Кистдра захотела получить её.       - ...твои наказанием станет…       Он искал поддержки, и в отчаянии обратился к заклятому сопернику:       - Ихириши, неужели ты ничего не замечаешь?!       - ...твоим наказанием станет заключение в льдистой сфере на один цикл вращения Дайрни вокруг оси Энинны.       - Отец!!!       Слишком поздно!       Эдэльвир ощутил вибрацию. Земля мощно вздрогнула. Ихириши рванул в воздух. Там, где только что находился поджарый дракон, врезалось невидимое копьё Танцующего-со-звёздами.       По каменному плату побежали глубокие трещины. Десятки чёрных крыльев одновременно раскрылись, вращая воздух огромными воронками. Эдэльвира и второго стража, находящихся в центре тряхнуло, подняло в воздух. Мига хватило, чтобы расправить крылья и взлететь над разверзнувшейся пропастью. Небо разошлось гулким раскатистым хохотом.       Но двое падали в пасть пропасти. На полурасправленном крыле дракона лежало девичье тело, завернутое в белые одежды, словно в алтарные полотна на жертвеннике из чёрной чешуе.       В ошарашенно-распахнутых глазах Аурина шер Талиес читалось только одно желание - спасти во что бы то не стало. Эдэльвир вслед за двумя другими заклятиями бросил свою сеть. Вспыхнул свет ещё несколько прочных заклинаний, и стража удержали от падения. Аурина с Илири не отпускали до тех пор, пока не добрались до плато, пережившее не одно землетрясение с древних времён.       Эдэльвир разрушил молчание, ставшее почти осязаемым за время вынужденного полёта, обращаясь к стражу так, как будто кроме них здесь никого не осталось:       - Теперь ты понимаешь меня?       Тем временем Аканэ исчерпал свои силы, и Энинна, возмущённая дерзким поведением, вышвырнула его из своих земель. Эдэльвир остался один. Он лег на земле, сложив крылья в жесте абсолютного послушания.       Аурин не отходил от находящейся в забытье Илири. В его позе, движениях читалось явное предупреждение. Когда все успокоились, и особенно страж, совет продолжился. Самах шер Эритни обвел всех своим взглядом ещё раз, остановившись на Аурине чуть дольше, заговорил:       - Если ни у кого нет возражений, приговор....       - У меня есть!       В недоумении все обернулись на Аурина. Эдэльвир лежал, закрыв глаза. Он слушал голос, наполненный негодованием и решимостью:       - Я, Аурин шер Талиес, будучи полноправным членом Совета, использую право вето. Требую отменить заключение в льдистой сфере. И определить наказание изгнанием, - дракон не отводил взгляда от девушки. - Я не отступлю.       Глухой утробный рык подтвердил его слова, но Ихириши выступил вперед:       - Что тебе до него, страж?       Ответом был яростный взгляд и бешеный, почти неконтролируемый гнев:       - Драконы Совета стали свидетелями того, как Старейшина был глух к мольбам из-за задетой гордости! - страж посмотрел на старейшину, - ни одна жизнь чужака не подвергалась опасности на Энинне! Тем более наделённых даром Виденья! Мы слепо замкнулись на ненарушаемости законов, на непоколебимой истине, что не услышали голоса, извещающего об опасности. Драконы разучились слышать!       Непроглядная ночь полноправно завладела плато вместе с надсадным молчанием. Аурин шер Талиес был прав, и каждый в круге Совета понимал это как никогда раньше.        - Право быть выслушанным и услышанным неотъемлемо! Мы, драконы, стали причиной ошибки, которая могла бы закончиться катастрофой! Мы и наше драконье самомнение. Наш закон мог убить!!! Их нужно отпустить. Обоих. Он - твой сын, Старейшина. Дети драконов редко доживают до зрелого возраста, перенося столь суровое наказание. Эдэльвир не выживет в льдистой сфере. Ты знаешь не понаслышке.       Он помолчал:       - Откажешься, буду биться с тобой. Я сказал.       Эдэльвир открыл глаза, его взгляд оставался отстранённым. Тишина затягивалась. Все ждали решения Старейшины.       - Прочь отсюда, – голос его был мёртв и безучастен. - Эдэльвир шер Самах, драконы изгнали тебя. Энинна больше не позволит тебе принять истинное обличие. Таково Её решение. Убирайся.       Там, где лежал Эдэльвир, в недосягаемый чёрный потолок ударил широкий столп пламени, осветив плато, и пронзительно отразился на гибких спинах драконов.       Защитник Видящей сделал беспомощное движение к ней, но не успел. Её безвольное тело оказалось внутри кружащегося радужными размывами потока драконьей силы. Переливы ускорялись, сливаясь в слепящие белые полосы, а те в свою очередь бесследно таяли, унося прочь изгнанника и случайную жертву правосудия драконов.