Alive in New Light.

«Я заметил, что многие начали писать в комментариях, что я какой-то грустный на последних видео, что я впал в депрессию и скоро уйду с Ютуба. <…> Да хер вам! Никуда я не уйду! И нет у меня никакой депрессии! Обожаю, когда мне ставят диагнозы, которых нет на самом деле».*

      Андрей смотрел на свои руки, вслушиваясь в приглушённый лай собак. На улицы города уже как пять часов назад опустилась тьма, которую поспешно нарушили огромные фонари своим приятным медовым светом.       Обычно реакционер спал в это время.       Обычно в это время в его квартире не было больше одного человека. — Андрей, — сквозь вакуум смог пробиться женский голос, — Я сейчас этот кипяток тебе на голову вылью. Андрей, очнись! — А? — окончательно вывести парня из рефлексии смог тёмно-серый кот, что своей когтистой лапой провёл по его ноге, — Извини, я задумался.       Только сейчас Хаосит заметил в дверях девушку лет двадцати с коробкой чая в изящных руках. Полина, — а именно так звали особу — фыркнула, прикрыв серые глаза, и облокотилась о дверной косяк, рядом с которым стояла всё это долгое время. — Я уж вижу, — её улыбка стала шире, — Ты, вроде, никогда так не загонялся из-за поездок в другие города. — Вот именно! Из-за поездок. А это переезд, — Андрей чуть наклонился и не глядя запустил руку в кошачью шерсть, — Да ещё и в Санкт-Петербург.       Девушка на это хотела что-то сказать, но закусила нижнюю губу. Полина видела, что ещё буквально чуть-чуть и парня начнёт потряхивать изнутри. А этого никому не нужно — ни ей, ни ему. Студентка медленно, не сводя глаз с летсплейщика, положила коробку чая на кровать и, осторожно подойдя к скрючившейся фигуре на диване, положила руку на широкое плечо. — Сядь прямо, — это не было приказом со стороны девушки, но Андрей не смел ослушаться, — Закрой глаза… Так, хорошо. Сконцентрируй своё внимание на дыхании. Думай о том, как медленно наполняются воздухом твои лёгкие и как медленно он их покидает. А после вспомни самый счастливый момент из своей жизни.       Полина убрала с его плеча руку и повернулась на все 180 градусов на одних лишь пятках. Серые глаза студентки начали следить за минутной стрелкой на круглых настенных часах — Винди должен был просидеть в таком положении ровно пять минут. В квартире повисла тишина, стало отчётливо слышно, как один из трёх котов легко прогарцевал из одной части помещения в другую; как дыхание Андрея с каждым выдохом приходило в норму; и как закипает вода в электрическом чайнике на кухне.       Точно. Чайник. Полина уже успела о нём забыть. Но с этой мелочью она потом разберётся. Вот как раз минутная стрелка переместилась на нужную цифру.       Девушка развернулась: — Так, теперь скажи мне плюсы того, что ты переедешь в Санкт-Петербург, — её внезапно прозвучавший голос резанул по ушам и Хаосит едва поморщился, но глаз не открыл. Да и не за чем. Студентка и так знала, что сейчас ничего нового там не увидит — всё та же бесконечная отрешённость. — Я… Смогу встретиться там с многими коллегами по Ютубу, — осторожно начал реакционер, — Передо мной откроется много перспектив в плане реализации себя. Тем более это большой город, там наверняка будет половина моей аудитории и я со всеми смогу пообщаться, — на последней фразе лицо Андрея наконец озарила лёгкая улыбка, а голос стал увереннее.       Парень почувствовал, как часть дивана рядом с ним прогнулась под чьим-то весом. Подняв веки, он увидел перед собой уставшую Полину. Винди уже в который раз подметил у себя в голове, как же она красива. Особенно эти чёрные завитые волосы, уже отросшие до плеч — они прекрасно сочетались с серыми глазами.       Полина для него — нечто большее, чем подруга. Они познакомились в интернете, и у обоих на уме была лишь одна мысль «Так будет только лучше». Студентка хотела избавиться от надоедливых расспросов родителей о её личной жизни. Просто если бы она не нашла себе кавалера как можно быстрее, то это бы сделала мать. Полине пришлось сидеть на огромном количестве сайтов знакомств, пока на одном из них не наткнулась на Андрея.       Парня в ней привлекло сострадание.       Девушку в нём привлекло желание хоть как-то поменять свою жизнь.       В те времена Хаосит был сам не свой: непонятные тревоги, злость и нежелание делать что-либо. Юноша в какой-то момент настолько отчаялся, что поставил всё ва-банк. Винди до сих благодарен всему живому, что судьба свела его именно с Полиной. Она не особо интересовалась Ютубом и тем более Твичом (да и сейчас ей это чуждо), что играло только на руку.       Молодые люди переписывались около месяца и только потом решили встретиться в живую. А ещё спустя такой же промежуток времени съехались. Всё было просто замечательно! От бедной девушки наконец отстали родители, а ментальное здоровье Андрея постепенно начало приходить в норму. Последнему, как оказалось, просто нужно было кому-то высказать всё, что накопилось. За эти семь месяцев он понял — скрывать свои эмоции довольно глупо и неправильным по отношению к себе и другим. Его Полина подтолкнула — сказала, что если не говорить о своих проблемах с другими, то будет лишь хуже.       Для Винди Полина была словно жгут, что повязали на сломанную веточку дерева, не давая трещинам ползти дальше.       Однако дерево, к счастью, имеет способности к восстановлению.       Парень понял, что ему не нужны были отношения — ему нужно было тело рядом. В принципе, как и девушке. В момент расставания не было ни криков, ни ссоры. Наоборот, в душе обоих поселилось какое-то новое чувство. Будто их души слились в одно целое, а в жизни всё наладилось. Теперь они просто были рядом. Словно баланс.       Даже после того, как Полина съехала.       Даже спустя год и три месяца их общения. — Во сколько у тебя поезд?       Винди только проморгавшись понял, что за потоком воспоминаний не заметил, как студентка тихо улизнула из-под его носа (ходила выключать чайник) и сейчас вновь стояла у двери, а он уже минуты две пялился в пустоту перед собой. — В час ночи, — ответил юноша, и слабая улыбка вновь озарила его лицо.

~~~***~~~

      Максим лежал на диване, приложив ледяную ладонь ко лбу. Вторая же — перебинтованная — покоилась на груди. Пульсирующая боль в лобной доле не давала нормально сосредоточиться на собственных мыслях и собрать их в цельную картину, заставляя жмуриться и ждать пока подействует обезболивающее. Любой бы забеспокоился лишь завидев Тарасенко таким: подрагивающие губы, побелевшие костяшки, прерывистое дыхание и пальцы, что иной раз немного касались выбившихся прядей тёмных волос, так и норовя испортить причёску ещё больше.       Это из-за стресса. Всего лишь из-за грёбанного стресса! Сегодняшний день, наверное, был самым худшим в жизни Брайна. Благо остался всего час и он, наконец, закончится. «Чего не скажешь о последствиях твоей тупости» — насмешливо пропели демоны в голове. Почувствовав, что приложенная ладонь перестала хотя бы минимально облегчать боль, Тарасенко был вынужден её убрать. Так продолжаться не может. Иначе я совсем плесенью покроюсь.       С трудом оторвав голову от подушки, Максим был вынужден ещё на пару секунд прикрыть глаза — комната начала ходить ходуном, — но, благо, это быстро прошло. Парень спустил с дивана ноги, и его сердце дрогнуло, когда одна из них задела что-то на полу.       Красно-синяя клетчатая рубашка и чёрный парик.       Брайн как-то заторможенно отодвинул одежду подальше, а вот парик взял в руки и положил на колени. Складывалось ощущение, будто с ним только что поиграл Тигра — вот настолько нелепо выглядело это чёрное спутанное нечто. Запустив в парик пальцы, Макс…       …резко дёрнул руку на себя. Бесполезно. Вот что бывает, когда долго не делаешь скетчи. Хорошо, тараканы в нём не завелись. — Чё делаешь? — раздалось за спиной, и на плечо тяжело опустилась мужская рука, делая почти больно.       Тарасенко спокойно обернулся. Это был Дима, его лучший друг детства. И сейчас хитренькая улыбка оного стремительно исчезла — теперь на лице отображалось лишь лёгкое разочарование. — Ну хорош, неужели совсем не страшно? — с явной обидой в голосе поинтересовался Бараташвили, перепрыгивая через спинку дивана и оказываясь рядом с Максимом. — Неа, — мотнул головой ютубер и, усмехнувшись, прибавил, — А хотя знаешь, смотря на твоё лицо действительно станет страшно. — Ах так!.. — реакция последовала незамедлительно — Дима, смеясь, ударил «обидчика» кулаком в плечо, — И ты так и не ответил на первый вопрос. — Я уже минут пять безуспешно пытаюсь распутать этот bullshit, — парень попытался вновь вытащить из парика хотя бы пару прядей, но в итоге только усугубил ситуацию. Тарасенко закатил глаза и посмотрел на Диму а-ля «вот видишь!» — Ну так возьми расчёску, в чём проблема? — Ага, ты вот это видел, — Макс указал на свои волосы, — Я две недели их мокрыми руками укладываю, так как без понятия где она валяется. Ты знаешь меня, как никто другой, и ещё пытаешься…       Бараташвили нахмурился и отмахнулся, словно от назойливой мухи, тем самым прерывая начинающий набирать обороты монолог. Брайн всегда так делал, когда психовал — саркастично высказывался, не желая взглянуть на ситуацию под другим углом и жаловался. И если первое он мог себе позволить лишь при друзьях, то на Диму обрушивалось всё. Порой даже в двойном размере. И обусловлено это одним — Бараташвили единственный, с кем Максим чувствовал себя комфортно и мог открыть душу. Остальным же смертным не было предоставлено такой роскоши. Раньше даже присутствовала некая гордость за то, что только он один может видеть потаённую грань ютубера. Брайн всецело полагался на своего лучшего друга детства, и он никак не мог подвести. Однако в последнее время Диму начало это… напрягать.       Подписчики, знакомые и друзья могли лицезреть лишь смех Брайна Мапса.       Димитрий Бараташвили чувствовал, как скелеты из шкафа Максима касались шеи, обделённые вниманием других людей. — Всё, я понял. Можешь не продолжать, — проворчал парень и отвернулся, — Лиза! Подойди, пожалуйста!       Тарасенко вздрогнул. На языке появилась приторная горечь от услышанного имени. Елизавета Духовская — это девушка Димы, с которой он приехал в Питер, решив тем самым убить двух зайцев: увидеться с другом и показать своей любимой северную столицу. Русая девушка выглянула из-за угла. В её малахитовых глазах, помимо лучиков солнца, играла заинтересованность. — Притащи свою расчёску, — улыбаясь, попросил Дмитрий, — А то у нас тут… небольшие проблемы, — Лиза понимающе кивнула и снова скрылась за углом.       Честно, Максим не понимал зачем Бараташвили притащил её сюда. Они через час должны были ехать на студию, дабы снять долгожданный скетч, а девушка (Брайн был уверен — она точно увяжется за ними) будет только путаться под ногами и отвлекать от работы. Однако самым страшным было отнюдь не это — с появлением Духовской Дима начал отдаляться от друга. Постоянно принимал её сторону, начал опаздывать на встречи и при каждом удобном случае рассказывал истории (а порой и вовсе бесполезные факты) о жизни с ней.       Елизавета довольно быстро вернулась, в её изящных руках красовалась тёмно-фиолетовая расчёска с мелкими зубчиками. Макс поднялся с нагретого места и подошёл ближе к Духовской. Он сразу заметил, как обсидиановые зрачки оной несколько раз метнулись от его собственного лица до парика. — Ой, а можно я, — улыбаясь, чирикнула Лиза и указала пальчиком на чёрное нечто в руках парня, — Думаю, так быстрее будет.       Брайн замялся, решая, что ответить. С одной стороны, данное высказывание его немного оскорбило, с другой — это, скорее всего, была чистая правда. — Вот видишь! — воскликнул Дима, в два шага оказавшись около них. Он широко улыбался и явно был горд. А узнай, что ему всё-таки удалось испугать Максима своим выкриком, молодой человек сейчас бы точно лопнул. Благо, Тарасенко по старой привычке сумел подавить ненужную сейчас эмоциональность нервной ухмылкой, — Я всегда знаю как лучше. Точнее Лиза знает.       Брайн почувствовал, как по спине пробежал табун мурашек из-за внезапно вспыхнувших воспоминаний. О том, что у его лучшего друга появилась девушка, ютубер узнал дней десять назад, когда Дима вместе с ней оказался у порога его квартиры. Безусловно, Макс ждал приезда Бараташвили, так как он ещё в начале сентября заявил о своём скором визите.       Ещё он обещал сделать сюрприз. Что ж, у него получилось.       Вот только Тарасенко совсем не ожидал, что этим так называемым сюрпризом окажется девятнадцатилетняя Лиза.       Они приехали всего на две недели, а юноша уже на третий день в голове прозвал её «ведьмой». Если Духовская находилась рядом с Димой, то к последнему было не подступиться. Она словно приворожила Бараташвили, утягивая всё внимание на себя. На свои русые волосы, иной раз красиво отливающие золотой охрой. На свои большие глаза, что смотрели так наивно и по-доброму. Зеленые глаза. Очень редкий цвет, кстати. Может не зря раньше таких людей сжигали? В них ведь есть что-то. Что-то нечеловеческое.       Максим поджал губы и, предварительно сбросив парик на пол, поднялся с дивана. В квартире царил бардак. Свет был везде выключен (так как ещё больше раззадоривал головную боль), лишь маленькая лампа, стоящая на стеклянном столике рядом, позволяла хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. Единственный её минус был в том, что практически весь тёплый свет падал именно на разбросанную на полу одежду, делая всю сложившуюся картину ещё более убогой в глазах парня. Тарасенко слегка поморщился, но решил отложить уборку до утра, а сейчас нужно хоть немного взбодриться.       Доковыляв до двери в ванную и небрежно ударив по выключателю, Максим зажмурился от резанувшего по глазам света. Юноша повернул ручку крана и уже было хотел намочить руки, как вдруг вспомнил о повязке на правой ладони. Выругавшись сквозь зубы, ютубер, недолго думая, развязал слабый узелок и быстро избавился от марли. Кожа под ней была содрана, рядом с большим пальцем располагалась глубокая царапина с запёкшейся кровью. Макс тихо всхлипнул, поднял голову и…       … увидел своё отражение в серых глазах напротив. Дима смотрел с вызовом. Тарасенко уже в который раз подметил в голове, как же хорошо его друг придерживается роли. Шёл второй день съёмок скетча. Идея заключалась в следующем: Брайн пригласил своего лучшего друга в гости, чтобы снять совместное видео, однако Оливии явно не нравилась эта перспектива, ведь зачем нужен какой-то там Дима, когда есть они с Ботаном. Планировалось много сцен с разрушениями, а потому ребята специально сняли студию с довольно реалистичными декорациями, так как Макс не особо горел желанием убирать все последствия их «актёрской игры» в своей квартире. Да и как потом объяснять квартирантке откуда, к примеру, во входной двери появилась дыра?       И вот сейчас как раз шла съёмка такой сцены. Финальной сцены. Тарасенко в образе Оливии стоял спиной к лестнице, время от времени поглядывая под ноги. — Я убью тебя — рявкнула черноволосая девушка, с силой сжимая кулаки. — Хватит сдерживаться и дерись со мной по-нормальному, трусливый кусок дерьма! — Я не трусливый, — ровно ответил Бараташвили, стирая с шеи искусственную кровь. — И не только я сдерживаюсь. Твой удар лишь оцарапал меня. Кстати, это не единственное твоё проявление милосердия. Теряешь форму? — Милосердия? — отозвалась Оливия, её глаза зажглись яростным огнем. — Да я тебя презираю! Это из-за тебя я в тот день оказалась на улице! Вот объясни, почему Брайн не захотел меня выслушать? Чем ты лучше меня? — Серьёзно? — Дмитрий фыркнул и, пользуясь затишьем в бою, позволил себе ненадолго расслабиться, — Во-первых, мы с ним давно знакомы; во-вторых, в трудную минуту я всегда был рядом, — парень начал медленно, шаг за шагом, приближаться к своей оппонентке, — В-третьих, у меня есть любящая девушка, — он подошёл в плотную и схватил попятившуюся Оливию за ворот рубашки, а после с ухмылкой прошипел, — И, наконец, в-четвёртых, у меня есть любящая семья.       Девушка стиснула зубы и, зажмурив глаза, резко перехватила руку Бараташвили. Не ожидавший такой бурной реакции, молодой человек ослабил хватку, что было явно зря. Оливия притянула его ближе и развернула спиной к лестнице. — Стоп! — скомандовал оператор.       Макс, не выдержав, рассмеялся и отпустил своего друга. Последний подхватил его смех. — Я так понимаю, не зря я тебе позволил расписать свой монолог самому, а? — хитро спросил Тарасенко, пользуясь минутной передышкой. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — Дима пожал плечами и подвинулся чуть в сторону, пропуская идущих к ним по лестнице юношу и женщину средних лет. Новоприбывшие несли тросы и верёвки. — Пожалуйста, расставьте руки в стороны, — попросила дама.       Бараташвили подчинился. Максим отошёл подальше и стал наблюдать, как на плечах его друга закрепляют тросы. Сейчас будет довольно сложная сцена — Оливия в порыве злобы должна отбросить парня от себя. И для красивого кадра ребята решили воспользоваться верёвками. На секунду представив это, в груди ютубера что-то ёкнуло. Но то было лишь на мгновение. «А что я волнуюсь?» — фыркнув про себя подумал Тарасенко, — «Я уже снимал видео на этой студии, тоже летал с помощью этих тросов и ничего. Вроде живой». — Вы уверены? — подала голос Лиза. Она сидела на диване рядом с оборудованием, — Это точно безопасно? — Девушка, — обратился к ней парень лет двадцати пяти, которому только что передали другой конец прочной верёвки, — Не нужно волноваться. Если всё выполнять по нашим указаниям, то никах травм не будет. — На позицию! — хлопнул в ладоши оператор, привлекая внимание.       Макс кивнул, поправил чуть съехавший парик и послушно выполнил просьбу — подошел к ухмыляющемуся Диме. На его плечах красовалось нечто, похожее на небольшие нарукавники, на которых крепились чёрные тросы, уходящие к потолку. Приглядевшись чуть повнимательнее можно было заметить ещё кое-что — из-под капюшона толстовки исходила верёвка, также устремлённая вверх. — А это что? — спросил Тарасенко, глядя на последний элемент этой конструкции. — Без понятия, — бросил Бараташвили и наклонил голову чуть вправо, чтобы его друг смог лучше рассмотреть «это», — Сказали, мол, для надёжности или типа того. — Да? — Брайн дотронулся до верёвки и с интересом провёл по ней пальцами, — А на меня не крепили такую хрень. «Может она не так уж и важна» — бегущей строкой пронеслось у него в голове, — «Зачем? Там ведь внизу лежат страховочные маты. Эта штука только мешает, добавит мне лишнюю работу — придётся и её на монтаже убирать. А мы, на секундочку, с четырёх камер это будем снимать» — Максим!       Ютубер испуганно отдёрнул руку и обернулся. Это был парень, стоящий рядом с катушкой, на которой был намотан трос. — Отбрасываешь его насчёт три, понял? Ни раньше, ни позже.       Макс снова кивнул. — Один.       Макс нахмурил брови, возвращаясь в образ Оливии, и положил одну руку на плечо Димы, а другую — завёл за шею оного. Пальцы моментально обожгла железная защёлка, на которую крепилась верёвка. — Два.       Тарасенко, словно в бреду, с силой надавил на неё. Раздался ощутимый щелчок. Парень, дабы его друг ничего такого не заподозрил, резко встряхнул его за плечо, невольно притянув ближе к себе. «Пусть думает, что это часть сценария». — Три!       Макс вложил в этот толчок все свои эмоции и силы, наверное поэтому-то он и получился таким мощным. Механизм тихо скрипнул, а после откуда-то сверху послышался холодящий душу треск. — Сука, — Брайн зашипел от боли и резко выдернул повреждённую ладонь из-под струи тёплой воды.       Сейчас он был очень зол. Ну кто его просил отсоединять эту гребанную верёвку? Почему никто не сказал, что она должна была одновременно и страховать, и плавно направить Диму вниз, прямо на маты? Зачем он ещё после осознания случившегося побежал к катушке и схватился руками за трос? Знал же ведь, что и так слишком поздно.

Теперь ладони долго будут заживать.

Теперь в ушах ещё долго будет стоять крик Лизы:

— Это всё ты сделал! — накинулась на Максима Духовская.       Тот, в свою очередь, просто её отпихнул и направился прямиком к толпе, состоявшей из всей съёмочной команды, владельцев и работников этой студии. Там лежал Дима. Брайн молился, чтобы с ним было всё хорошо. Его встретили гневными взглядами, как незнакомого мальчишку с соседнего двора, который только что испортил чью-то игру. — Какие из слов «чётко следовать указаниям» Вы не поняли? — прокричала полная женщина. Тарасенко даже внимания на неё не обратил — как только она отошла чуть в сторону, он сразу бросился к другу.       Бараташвили лежал на страховочных матах, тяжело дыша; глаза плотно закрыты, под головой уже образовалась небольшая лужа крови. Он был без сознания.       Максим не знал, что делать. На глаза моментально навернулись слезы, что ещё больше усугубило положение. «Я не должен плакать. От слёз лишь один вред, это проявление слабости. Люди не должны видеть меня таким» — проносилось в голове. Ютубер застыл на месте, стараясь контролировать непрошеную эмоциональность. ― Вот! А я предупреждала Диму. Говорила, что ваша дружба ни к чему хорошему не приведёт! ― Лиза выскочила перед ним и загородила своего парня. ― А теперь отойди от него! Ты уже достаточно сегодня сделал.       Брайн наблюдал, как вокруг его лучшего друга носятся люди. Вот кто-то вызывает «скорую»; вот бородатый мужчина лет тридцати поднял Диму на руки, унося на ближайший диван; вот за ним ринулась Елизавета, размазывая по щекам блестящие слёзы.       Дальше Тарасенко всё помнил обрывками: врачи, вой машины скорой помощи, приезд домой. Успокаивало лишь два факта: первый — с Бараташвили всё более или менее в порядке, второй — Макс запомнил адрес больницы. Он хочет туда пойти и поговорить с пострадавшим. Но это завтра. Сейчас же нужно постараться уснуть.

~~~***~~~

Maybe I shouldn't try to be perfect Быть может, мне не стоит стремиться быть идеальным. I confess, I'm obsessed with the surface Каюсь, я слишком зациклен на своём внешнем виде. In the end, if I fall or if I get it all В конце концов, провалюсь я или преуспею, I just hope that it's worth it Надеюсь только, что оно того стоило. Last year I fell flat on my face В прошлом году я упал лицом в грязь, And last month I knew somethin' should change А в прошлом месяце узнал, что что-то должно измениться, Last week I started over again На прошлой неделе я решил начать с чистого листа. Ask me and I'll tell you how I've been Спроси — и я расскажу, каково мне было. Mhm, don't get me started М-м, не заставляй меня начинать.

— Молодой человек! — грубый голос водителя такси вынудил Винди проснуться и резко распахнуть глаза. Он выдернул из ушей наушники и осмотрелся. Как-то слишком быстро они приехали. Юноша разблокировал телефон и посмотрел на время. 11:56. Неужели с его отъезда из аэропорта прошло уже полтора часа?       Холодный ливень всё ещё бушевал над Питером: в свете белых фонарей (которые зажгли из-за мрачной погоды, даже несмотря на то, что был день), бивших за окном автомобиля, Андрей мог различить косые струи.  — Мы приехали, — устало сказал водитель. В ответ реакционер лишь мотнул головой, в отчаянной попытке прогнать сонный дурман.       Он лихорадочно сложил в большой чёрный рюкзак, что покоился на трёх переносках с котами, наушники и достал деньги. Расплатившись и забрав вещи (в том числе и небольшой чемоданчик из багажника), Винди открыл в телефоне переписку со своей матерью. В Петербурге жила её подруга и по удачному стечению обстоятельств сдавала комнату по довольно приемлемой цене. Андрей узнал об этом месяц назад, а до этого у него неоднократно возникала мысль посетить этот город на Неве. А тут предоставилась возможность не то что посетить — переехать. Ну как можно упустить такой шанс?       С матерью у реакционера с самого детства были холодные отношения. Она никогда не ругала его, не имела привычки повышать голос. Женщина, если ей что-то не нравилось в поведении сына, наказывала его взглядом. А иной раз могла игнорировать неделю, пока Андрюша кучу раз не попросит у неё прощения. Но Винди, как ни странно, не обижался — понимал её усталость от семьи и работы. Съехав из родительского дома, инициатором их общения также являлся он сам. И каково же было его удивление, когда мама сама позвонила и предложила переехать в Петербург. В тот день осознание, что эта женщина всё-таки слушала его рассказы о жизни и планах, окончательно растопило сердце ютуберу.       Андрей посмотрел на сообщение с адресом дома, а после поднял взгляд на старенькую табличку с названием улицы, на которой находился в данный момент. Вроде бы правильно. Парень очень сильно на это надеялся, чувствуя, как с минуту на минуту будет погребён под своими вещами и котами. — Простите, эм-м, я так понимаю, Вы и есть Андрей?       Хаосит глянул через плечо. Его окликнула дама пятидесяти лет, одетая в миленькое пальто цвета хаки. На её круглом личике застыл полный дружелюбия взгляд. Кареглазый не смог сдержать вздоха облегчения. — Да! А Вы… Елена Геннадьевна? — реакционер подошёл поближе. Квартирантка была на две головы его ниже, и тот факт, что от непогоды её защищает лишь капюшон, немного настораживал. При всей хрупкости этой женщины складывалось ощущение, что сильный порыв ветра может запросто её унести. — Она самая, — кивнула Елена и первым делом настойчиво выхватила из рук Андрея чемодан, — Кстати, твоя мама не предупреждала, что ты прибудешь с животными. — Мне просто не на кого оставить этих трёх демонов, — неловко усмехнулся юноша и пожал плечами, — Недавно у самого на них развилась аллергия, но что поделать? Эти коты — моё всё. — Ну что ж… Ты ведь понимаешь, что за них нужно внести дополнительную плату? — было видно, как ей неловко говорить подобное. — Да без проблем, — отмахнулся Винди, желая уже поскорее зайти в квартиру, а не мокнуть под проливным дождём.       Елена Геннадьевна вновь улыбнулась уголками губ и, не дожидаясь реакционера, прошла вперёд и завернула за угол. Последний зашагал следом в переулок. Скорее всего, где-то он закончится двором-колодцем или «ужасом клаустрофоба», как однажды выразился его знакомый. Но на деле же всё оказалось не так страшно. Это был обычный небольшой дворик. Сейчас тут не было ни души, единственное напоминание о проходивших здесь людях — глубокие следы в грязи. Нужная дверь обнаружилась быстро. Сердце Андрея в волнении затрепетало, как только перед ним разверзлась пасть старенького потрепанного подъезда.

~~~***~~~

      Брайн не знал сколько времени спал и спал ли вообще. Ночью его то и дело бросало то в жар, то в холод; Тигра ходил с игрушкой в зубах и гортанно мяукал на всю квартиру; орали и веселились под окнами какие-то люди — всё это помешало скетчеру отправиться в царство Морфея. Был, правда, ещё один фактор, но о нём Максим не хочет даже думать. И вот сейчас он бежал со всех ног в больницу. Мысли в голове совсем разбегаются. В теле жуткая усталость. Пару минут назад наручные часы оповестили его о наступлении четырёх часов дня; в больнице заканчивается посещение в шесть, и Тарасенко не простит себе, если опоздает. Вот до чего довела его нерешимость и страх увидеть в каком состоянии находится его друг. Благо, сейчас не такой сильный дождь, как с утра, однако солнце всё ещё спрятано за тяжёлыми облаками. Ветер толкает в спину, хрипит над ухом, что-то шепчет, только парень не слушает — некогда.       Максим притормозил у входа в метро, накинул капюшон и, не раздумывая, прошмыгнул в направляющуюся туда толпу. В его груди беспокойной птичкой бился страх попасться на глаза кому-нибудь из своих подписчиков в таком непрезентабельном виде, да и просто ни с кем посторонним разговаривать не хотелось. Помотав себе нервы ещё немного, стоя в бесконечной очереди за жетоном, Тарасенко уже, наверное, в сотый раз обматерил себя в голове за то, что вышел так поздно. Но всё же судьба решила над ним сжалиться, так как поезд приехал почти сразу. Парень ушёл в конец вагона и впервые за день смог спокойно выдохнуть. Здесь было полно народу, но в основном это люди, что сейчас ехали с работы — такие же уставшие.       Вдруг его взгляд поймал тёмно-каштановые волосы, осветленные на концах. Молодой человек с кем-то активно переписывался, иной раз на губах его проскальзывала еле заметная улыбка. Брайн нахмурился. В мыслях крепко засела уверенность, что где-то он уже видел эти волосы, эти щёки, этот нос… Парень выключил телефон, сел в пол-оборота, положил гаджет в рюкзак и поднял голову к окну. Их глаза встретились в отражении на стекле, светловолосый резко развернулся. Тут в голове Макса что-то щёлкнуло и он вспомнил всё.       Это Винди. Ошибки быть не могло, и, судя по взгляду, реакционер его тоже узнал. Они общались лишь единожды в далёком 2018-м году, да и то — «общались» слишком громкое слово. Разговор был по поводу пресловутых реакций (Винди забирал его заслуженные просмотры и место в «тренде»). Диалог был довольно холодный, и причина тому одна. Макс немного свысока относился к Андрею, так как считал далеким от собственного творчества. Однако, толика уважения к Винди всё же присутствовала, ведь реакции не являлись его основным контентом. Да и по ходу разговора он оказался человеком понимающим и не терпящим конфликты. С тех пор утекло много воды, Тарасенко давно перестал обращать внимание на реакции — и уж тем более на видео Андрея. А потому младший смотрел на него сейчас, словно на призрака. Призрака прошлого, если быть точнее.       Что он забыл в Питере?       Данная мысль потонула в металлическом женском голосе, который объявил нужную Брайну станцию.

***

      Он успел. Дверь больницы распахнулась, задев звенящий колокольчик. Запыхавшийся Максим уточнил у сестры приёмного покоя этаж и палату, в которой лежал Дима. Девушка задала ютуберу пару вопросов, и уже после выдала бахилы и специальный халат, и бросила вслед: «Не задерживайтесь!» На последнее парень не обратил внимания. Он молча поднялся на четвёртый этаж и пошёл по коридору, не глядя по сторонам. Незачем. Стены здесь окрашены по двухцветной схеме — кремово-белый над мшисто-зеленым. На равном расстоянии друг от друга в стенах располагались двери. Уныло и примитивно — как и должно быть в больнице. Нужная палата под номером два находилась чуть ли не в конце коридора. Скетчер остановился у её двери, прикрыл глаза, постарался улыбнуться настолько жизнерадостно, насколько смог, и, наконец, вошёл внутрь.       В больничной палате пахло отвратительно. Запах антисептика, слегка раздражающий слизистую, заставил поморщиться. Так, по мнению Макса, пахла смерть. На койке Димы сидели его родители, в углу комнаты стояла Лиза и нервно постукивала туфелькой по кафельному полу. На новоприбывшего моментально уставились три пары глаз. И во всех читалось беспокойство. Веки Бараташвили были закрыты. Голова его перебинтована, около спального места стоит капельница. Тарасенко было больно даже смотреть на это. Больно смотреть на то, как из-за его глупого и необдуманного поступка пострадал близкий человек.       Брайн, не услышав возражений (хотя, вряд ли они бы его остановили), решился подойти ближе к другу. Внезапно Дима приоткрыл один глаз и с видимым трудом сглотнул. — Как ты себя чувствуешь? — Максим понимал бессмысленность своего вопроса, ему просто необходимо было услышать голос Бараташвили. — У него сотрясение мозга, а на затылок пришлось наложить швы, — с придыханием ответила мать, — Врачи сказали, что он поправится. — Это хорошо, — у Тарасенко словно камень с сердца упал и впервые за эти два дня он искренне улыбнулся, — А то я уж думал… — Лучше б ты вчера хорошенько подумал, — парировала Лиза, влезая в разговор, — Если бы Дима упал менее удачно, всё бы закончилось плачевно! — Но всё не «закончилась плачевно», — ютубер сдерживался, дабы не закатить глаза, — Да, я признаю свою вину, понимаю, что поступил очень тупо. И мне жаль. — Тогда почему ты вчера не остался с ним? — Ч-что?! — для Макса этот вопрос словно пощёчина. — Не поехал за ним в больницу на «скорой», — уже спокойнее объяснила Духовская, — В конце концов, мог прийти сегодня намного раньше. — Да это же бред, — прошипел парень и переключил внимание на Диму, — Чувак, мы ведь много раз были в подобных ситуациях, и всегда находили выход. Всё будет хорошо! Как и раньше. — Я… — Бараташвили прокашлялся и посмотрел на своих рядом сидящих родителей, будто искал поддержки, — Я так не думаю. Понимаешь, с тобой невозможно находиться рядом. Увы, осознал я это лишь недавно. — Что ты… — Вспомни, к примеру, тот инцидент с твоим одногруппником, бездомными собаками и полицией, — его голос сейчас словно из металла сделан, будто молодой человек возомнил себя диктором на радио, — А в детстве. Ты постоянно таскал меня с собой на ненужные… приключения, в которых физически страдал только я. И теперь это, — тут Дима повернул голову в сторону своего друга. По одному лишь взгляду стало понятно — ему страшно. Как бы ни было тяжело признавать, но это всё правда. Брайн действительно подвергал многих опасности по причине собственной импульсивности, — Я не могу так больше, пойми же наконец.       Отец Димы нахмурил брови, хлопнул себя по коленям и тяжело вздохнул. — Не волнуйся, — он обратился к сыну, — После выписки мы сразу же отвезём тебя домой, в Самару, — и поднял глаза на Брайна, — Вам лучше больше не видеться. Никогда. Не хватало ещё подвергнуть риску ментальное здоровье.

***

      На улице стояло начало октября, а потому уже в пять часов заходящее солнце озарило небеса алым, оранжевым и золотым. Облака приобрели лёгкий пурпурный оттенок, внося свою лепту в богатую палитру закатного неба. Только вечером Санкт-Петербург становился настоящим произведением искусства, днём же все дома и улочки были словно в чёрно-белом фильтре. Но Тарасенко не замечал красок радужного неба. Он был раздавлен. Мысли возвращались к событиям последних часов. Он пытался понять свои недавние действия. Почему не решался так долго идти в больницу? Может боялся? Боялся потерять опору и близкого человека, коим и являлся Дима. Он всегда был рядом в трудную минуту; даже когда Максим начал жить в Петербурге, его лучший друг детства пообещал приезжать к нему в конце каждого месяца на неделю. Бараташвили являлся единственным, с кем скетчер мог поговорить по душам, не боясь неправильной реакции.       Между ними была некая точка соприкосновения, от того-то их дружба и напоминала созвездие.       Юноша не помнил после какого из закатов вместо третьей звезды увидел осколки, медленно плывущие по бесконечному чёрному небу.       Брайн яростно потряс головой, резко затормозив. «Боялся потерять»? «Созвездия»? Господи, когда он стал таким пиздострадальцем? Ему уже 20 лет, он не напуганный маленький мальчик и уж тем более не максималистичная тринадцатилетняя школьница, готовая впасть в депрессию из-за любой ерунды. Люди всегда были, есть и будут взаимозаменяемыми, пусть и звучит это не очень приятно. Макс давно зарёкся ни в коем случае не привязываться к людям, ведь это стопроцентно окончится болью.       Бараташвили уж точно не являлся самым важным человеком в его жизни.       И Брайн уж точно не чувствует себя сейчас опустошённым. Он просто расстроен, ведь запланированные на завтра съёмки стремительно пошли коту под хвост.       Ютуберу почти не холодно, но он всё равно спрятал руки в карманы куртки; наскоро заброшенный на шею шарф время от времени приподнимался на ветру. Кареглазый дошёл до супермаркета, в который частенько заглядывал по дороге домой. В магазине, на удивление, практически не было народу, но это даже на руку. Первым делом Тарасенко направился за кошачьим кормом для Тигры (это рыжее чудовище в последнее время крайне привередливо к еде — очень уж ему понравился сухой корм с добавками в виде риса — другое кот вообще не признавал). Максиму пришлось идти в самый конец супермаркета, мимо ящиков с фруктами и овощами, полок с конфетами, банками варенья и мёдом. Так было сделано, дабы покупатель по дороге за нужным ему товаром (которые находились далеко от входа), не задумываясь, прихватил с собой ещё продуктов и потратил побольше денег. Подобный приём на Брайне не работал — только бесил, напоминая о главных грехах человечества: чревоугодии и жадности.       Нужный кошачий корм нашёлся на самой нижней полке. Скетчер присел на корточки слишком резко и порывисто. Вытянув длинную, затянутую темной тканью ногу вперед, он наверняка ненамеренно качнул неустойчиво стоящий стеллаж. Благо тот, устояв, не упал, зато пара литровых бутылок с ванильной Колой были готовы сорваться вниз. Максим задрал вверх взъерошенную от капюшона голову и, быстро осознав всю неизбежность ситуации, ожидал удара. Однако ничего не произошло.       Кто-то вовремя успел перехватить увесистую бутылку.       Ютубер приоткрыл рот в немом удивлении, развернулся, а после с его губ сорвалось: «Oh fuck, как же тесен этот мир», — на что спаситель усмехнулся. Им оказался Винди. — Во-о-от, — протянул реакционер, перехватив Колу поудобнее, — Я всегда знал, что эта гадость может разрушить человека не только изнутри, но и снаружи.       Он отошёл на пару шагов назад и нарочито небрежно поправил куртку. Тарасенко поспешил подняться и, распрямившись, оказался на голову ниже и уже в плечах. Черты лица Винди мягкие, вытянутые едва. Глаза глубокие-глубокие и, кажется, чернеющие с каждой секундой. Его от природы тёмные, но на концах осветлённые волосы слегка растрёпаны; чёлка аккуратно зачёсана. — Но эта «гадость» довольно вкусная, — нашёлся с ответом Макс и отнял бутылку у спасителя, — Я не… Ты же, вроде, не живёшь здесь. — Не жил, — поправил его Хаосит, — Теперь живу. Только сегодня переехал. Не думал, что первым ютубером, с которым я столкнусь окажется сам Брайн Мапс.       Скетчер нервно улыбнулся. Всегда было неловко слышать свой ник от человека, чьего имени он даже не знает (в данном случае, просто не помнит). Вроде как в его имени была буква «А». Александр? Алексей? Или что-то вроде? Максим размышлял, сам не замечая того, что они медленно зашагали бок о бок к кассе. «Ой, как будто тебя вообще волнует, как его зовут». Парень расплатился за продукты и из вежливости (всё равно делать было нечего) подождал коллегу по Ютубу, пока тот протягивал кассирше деньги за бутылочку минеральной воды. Вышли на улицу они тоже вместе. Холодный ветер моментально освежил голову, заставив вчерашний день вновь вспышками пронестись перед глазами. Не думай, не думай, не думай. Хорошо, что люди не умеют читать мысли, кто знает, что подумал бы о нём Винди. Да и хватит его так называть. У него имя есть! А… А… что-то на «А»… — Андрей! — громко выпалил Тарасенко, напрочь разбивая такую спокойную тишину.       Реакционер растерянно посмотрел на него. — Эмм… Да? — Ой, извини. Я просто… — скетчер покраснел, надеясь, что в свете фонаря это не так заметно. — Просто не называй меня Брайном. Максим или Макс — куда привычнее, — придумал он оправдание.       Андрей кивнул, но насторожился. Увидел, что с ним явно что-то не так. Хаосит помнил, что от этого юноши раньше так и исходил свет прямо через монитор, а теперь… — Слушай, я… не люблю навязываться, правда, но… У тебя что-то случилось? — поинтересовался он, сощурившись, — Просто на видео, я даже сейчас не про скетчи, ты всегда казался таким весёлым и активным. — Ну что ж, внешность обманчива, — сам не ожидая от себя, огрызнулся собеседник.       А хотя нет. Андрей всё же нашёл в его чёрных зрачках тот потерянный свет. Но сейчас таились там не солнечные лучи, а урановое излучение. Обманчиво-красивое. Готовое уничтожить всё на своём пути. Реакционер поднял руки в сдающемся жесте. Понял, что парень явно не в духе, и, что самое главное, не знал, что он может вытворить в таком состоянии. Проверять сейчас это не было желания, а потому оставалось одно — отступить: — Всё, понял.       Тарасенко запустил на пару секунд пальцы в свои каштановые волосы и небрежным жестом растрепал ещё сильнее. Он попался. Грёбанная импульсивность. — Нет-нет-нет, извини, — выпалил Брайн, — Ничего такого. Просто слишком много всего навалилось за последние несколько дней.       Андрей поджал губы. Сейчас эта его натянутая улыбка совершенно не сочетались с и правда уставшими, но пронзительными карими глазами, и напряжёнными мышцами. Словно скетчер в любую минуту готов защищаться. «Или нападать» — услужливо напело сознание. — Знакомо, — всё же выдал старший, — Пусть и не до конца. Монтаж — это всегда муторно. А уж про ту работу, которую ты проделываешь, я вообще молчу. Мой организм бы давно послал меня. — Ну, спасибо. Правда, спасибо, — давящее молчание, — Мне… домой сейчас пора. Нужно кота покормить, — в доказательство он указал на только что купленный пакет кошачьего корма, — Ещё увидимся! — Пока.       Реакционеру хотелось сказать под конец ещё что-нибудь, но в голову ничего не лезло кроме банально-ванильных фраз по типу: «Если у тебя и правда что-то случилось — можешь в любой момент мне написать». Парень закусил щёку изнутри, дабы не сказать лишнего. У него получилось. На прощание он лишь похлопал Макса по плечу и тот стремительно зашагал прочь. А Хаосит ещё раз отметил в голове: «Какой же всё-таки он дрыщ».

~~~***~~~

      Брайн вернулся в квартиру. Внутри у него всё вновь начало закипать. Виной тому две вещи: первое — чёртова импульсивность снова чуть всё не загубила; вторая — на завтра у них с Димой была запланирована съёмка, и, видимо, она не состоится никогда, даже через несколько недель. Был, конечно, вариант позвонить Яну Рейзену или кому-нибудь ещё и попробовать записать что-нибудь другое (лайфстайл, к примеру), но… У Макса пока не было желания кого-то видеть. — На, жри, рыжий кусок дерьма, — парень насыпал подошедшему Тигре корм и кот одарил хозяина своим фирменным ленивым взглядом.       Не дожидаясь, пока животное начнёт есть, ютубер прошмыгнул к себе в спальню. Он сел на кровать, достал телефон и открыл ВК. Дима был в сети два дня назад. Как раз перед тем инцидентом. Сглотнув ком в горле, Тарасенко открыл личные сообщения и дрожащими от усталости пальцами напечатал: «Извини» — и нажал кнопку «отправить».       Этой ночью он тоже заснул с трудом.