Одаренные

У меня два дня рождения... Это могло быть началом моей истории, как у всех счастливых людей, но не у меня. Да, я была счастлива и надеялась так прожить всю свою жизнь... Я появилась на свет в поразительно ясный ноябрьский день 1996 года в Мельбурне, а потом в январе 2020-го в гостиной своего дома в Сиднее я умерла... Меня зовут Кларк Гриффин. Всегда все у меня было хорошо, все доставалось легко, и я никогда не знала, что такое горе. Как мне кажется, моя мама, Эбигейл Гриффин, очень сильно постаралась для этого. Почему я так думаю? Мой отец умер, когда мне было пять, но я особо, в силу своего возраста, этого не поняла, так как не прошло и года, как появился Маркус Кейн, мой отчим. Он стал и был хорошим отцом для меня всю оставшуюся жизнь... Школу я закончила рано, в шестнадцать, и сразу поступила в медицинскую академию. Там я встретила Финна Коллинза. У меня никогда не было отношений, на это не было просто времени, как и на друзей. Я все время была в учебе. А одноклассники? Это были просто неплохие или плохие знакомые. Правильно меня направить, что-то подсказать было некому. Мама? Я, конечно, доверяла ей все, но эти отношения казались мне чем-то постыдным. Независимо, сколько мне было лет, я была скромной, робкой, но не ботаничкой. Я же говорила, что мне все давалось легко. Я даже ничего никогда не учила: прочитала один раз и все уже помнила. Эбби говорила, что это дар и я очень талантливая, поэтому я много читала медицинской литературы. Мне хотелось помогать людям. С Финном это были первые отношения и, конечно, ему получилось меня очаровать. Не сказать, что мне никогда не уделяли внимание лица мужского пола. Уделяли, но в школе они были неопытны и не смогли заинтересовать меня, а в академии... я даже не могла подумать, что у Финна за плечами не одни отношения, и даже не два-три. Только потом я поняла, что там были сотни тысяч. Ну, и он долго ждал, пока приду к телесной близости. Хотя, думаю, он изменял мне все эти четыре года, просто я об этом не знала. В последний год моей учебы Финн уже закончил академию. Он был старше меня на два-три курса, а из расчета, что я закончила школу рано, то старше меня был лет на пять. Я подарила ему свою девственность, и он сразу же бросил меня. Возможно, среди этих сотен тысяч не было ни одной невинной, поэтому ему и пришлось соблюсти очень долгое терпение. Четыре года ради одного-единственного секса. И вроде бы это должно было стать для меня невыносимой драмой, ведь я любила, и это была моя первая в жизни любовь. Но нет, я получила от него такой подарок, что не смогла просто страдать и мучиться. На выпускной свой я так и не пошла. В этот день на свет появилась моя маленькая доченька, моя Алиша. Так что я никогда не была зла на ее отца. А Эбби всегда говорила, что я не умею злиться, что у меня доброе сердце, и самое большое, на что меня может хватить – это обида, расстройство, но и это ненадолго. И это было правдой. Даже сейчас я готова простить Финну все, чтобы он вместе со мной растил нашу доченьку. Ребенку нужны оба родителя, а я... я готова на все ради ее счастья, так как ее счастье – это и мое счастье тоже. Прошло около полугода, как я пошла на работу, Алиша оставалась с мамой, но она особо и не замечала, что меня не было рядом, так как я работала только по ночам. Сначала набралась немного практики и опыта в скорой помощи, потом в приемном покое больницы, и когда Алиша пошла в детский сад, я перевелась в хирургическое отделение. И уже работала и днем, и ночью, если выпадали на то дежурные смены. Я была счастлива безмерно, живя с мамой, папой и моей малышкой. И если в будни мы были все по своим местам, то в выходные проводили время вместе: магазины, парки, уборка по дому, детские театры, кинофильмы, праздники и так далее. Моя семья заменяла мне всех, даже друзей. У меня было все, а другого мне не нужно было, да я особо и не искала никого, так как моя жизнь – это моя семья и работа. Это было небольшое отступление или предисловие, чтобы вы поняли, во что я превратилась. Именно во что, а не в кого. Вечер одного из наших семейных воскресений. Мы сидим все в гостиной после насыщенного семейного дня, свет приглушен, потрескивает камин, на фоне работает телевизор. Маркус сидит за столом с ноутбуком, делая что-то по работе. Он – ландшафтный дизайнер, ему просто необходимы интернет и вся компьютерная техника. Мама стоит и наглаживает белье на раскладной гладилке, периодически посматривая мыльную мелодраму на экране. Не сказать, что у нас нет денег на химчистку, в которой и постирают, и погладят сразу, просто скорее всего это пошло из детства родителей, когда комфортно, если ты сделаешь все сам. Алиша играет в куклы перед телевизором. По сути, в дочери ничего нет от Финна, чтобы даже я начала сравнивать ее с отцом. Внешность у нее моя, характер тоже. Хотя, может быть, она добрее меня и совсем не умеет обижаться или плакать. Я тоже не помню, когда последний раз плакала, только если на ее рождении, да и то от счастья. А дочка настолько осторожна в своих действиях, в движениях с раннего детства, что ни разу не падала, не билась ничем, никуда не совала свои руки (к раскаленной плите, к острым предметам, не игралась с дверью, что могло спровоцировать прищепление). Одним словом, и осторожностью она пошла в меня. Есть только одно, что в нас разное, хоть это трудно заметить: у нее зеленые глаза, а у меня и у Финна – голубые. Я знаю, что это большая редкость, один процент, что так могло получиться.

***

Я только недавно приготовила ужин и прилегла на диван, вместе со всеми находясь в гостиной, устремляя свой взгляд в телевизор. Я такое не смотрю, но хотелось пять минут полежать, а затем позвать всех ужинать. — Мама, мама, — подбегает ко мне Алиша с пупсом. — Она не хочет спать. Голосит мне маленький голосок, а я нежно улыбаюсь, протягивая руки к дочке. — Прижми ее к себе. Вот так, — укладывая куклу на руках дочки. — Покачай и спой колыбельную. — Я поняла, мамочка, — с улыбкой произносит ребенок, делая, как я сказала. Но неожиданно в наш дом врываются... Это я понимаю и даже вижу, потому что прихожая совмещена с гостиной, и здесь нет дверей и даже одной стены. Маркус резко встает и сразу падает, вследствие нескольких пуль, попадающих ему в грудь. Я слышу душераздирающий крик своей матери, при этом прижимая дочь к себе. Алиша находится спиной ко всему происходящему, и я делаю все для того, чтобы она ничего не увидела, хотя она усердно пытается развернуть голову в моих руках. Я в оцепенении прирастаю ногами к полу, я в шоке, не понимая, что делать. — Кларк! Беги! — слышу голос Эбби, которая старается бороться с двумя из пятерых бантитов. Я все же двигаюсь с места, но слышу незнакомый голос: — Ребенок! Я, по сути, в ловушке. Не знаю, на что я или Эбби надеялись, но я была в таком шоковом состоянии, что ничего не соображала в тот момент. Была в ужасе, напугана и чувствовала себя таким же ребенком, как и моя Алиша. У меня резко вырывают из рук дочь, она плачет и кричит: Мама! Мамочка! А я ничего не могу сделать: меня держат двое в то время, как мою мать и моего ребенка забирают из дома. Я сама срываюсь и кричу: — Ма-а-ама!!! Трое уходят, и я остаюсь одна с двумя. И как бы я не пыталась вывернуться, вырваться из цепких рук, у меня не получалось. Я кричу, матерюсь, плачу, а мужчины в масках никак не реагируют на меня, ничего даже не отвечая. В дом входит еще один. — Что-нибудь случилось? — спрашивает. — Нет. — Значит, это был ребенок. Они с женщиной мертвы. Заканчивайте с этой и уберите после! — командует он, а во мне все обрывается, когда до меня доходят его слова. Моя дочка, моя мама и папа – вся моя семья мертва, и в этот момент умерла и я. Кларк Гриффин – счастливая мать и дочь, такого человека больше не стало. Ее сердце перестало биться именно в тот момент, когда часы отбили семь ударов, семь часов январского вечера 2020. Я вырываю одну руку из захвата, вытягиваю из кобуры второй пистолет мужчины, выстреливая в упор ему в голову. Думаю, это все было быстро, резко, я особо не помню тех, кого убивала впервые. В эти моменты во мне зародились гнев, ярость и, наконец, месть. И не считая того, что я никогда не знала этих чувств, они сразу достигли своего апогея, превращая меня в одно мгновение в животное, безжалостную убийцу. Брызги крови, мозгов облепляют мое лицо и глаза, но меня не беспокоит, что я все вижу теперь в алом цвете. Раньше я спасала жизни, а теперь я лишу всех этой жизни, кто хоть как-то причастен к смерти моих близких. Я неожиданно получаю нехилую отдачу от выстрела и лечу спиной к стене (недалеко). Второй мужик, крепко вцепившийся в мою руку, летит следом. Он стонет, а я пытаюсь найти оружие. Я не почувствовала боли от удара спиной. То, что зародилось во мне, убило все во мне, выжгло даже боль. Анальгезия – это уже заболевание. В своей практике я таких людей не встречала. Она может быть частичная или полная, временная или постоянная. Какая у меня? Не имею понятия, да мне и некогда было думать об этом, ни в тот момент, ни после. На меня наводят дуло, и мне не страшно, я лишь могу думать о своей мести, которую мне нереально осуществить. Я кидаюсь на мужчину, и мы начинаем бороться за пистолет, но у меня нет тех сил, какие присутствуют в мужском организме. Даже не имею никаких боевых навыков. Я на лопатках, из-под моего халата выпирает верх груди. Дышу часто, и теперь дуло подпирает мой лоб. — Ты заплатишь за это, тварь! — рычит тот, тоже часто дыша. Я прикрываю глаза. Думаю, что на этом все, что смогла сделать, все, что в моих силах. Но внутри меня ничего не успокаивается, все так же клокочет, не давая мне сдаваться. Я вижу улыбку своей дочери до этого всего... Резко открываю глаза и слышу: — Сука! Это не она, это ты!!! Я смотрю на бандита сверху вниз, где-то с потолка. Он нажимает на курок, и я резко, не знаю, со скоростью реактивного самолета, передвигаюсь в другой угол невесомости под потолком. Затем еще выстрел, и я опять передвинулась, и еще. Я двигаюсь быстрее пуль, порхая в воздухе. Меня не пугает ничего. Замечаю пистолет на полу. Скорее всего, тот, что я потеряла во время задней отдачи. Пока нападавший замешкался, потому что закончились патроны, я лечу к оружию, хватаю пистолет, вновь взмываю в воздух и уже держу пистолет двумя руками, стреляю... и мужчина замертво падает. Пуля попадает в лоб по центру. Откуда у меня это? Мы с Маркусом часто практиковались в тире. Он всегда говорил, что я могла бы быть неплохим киллером. Спокойно опускаюсь на пол и слышу: — Ну, вы скоро?! С одной девчонкой не можете разобраться!!! Поправляя на себе халат, двигаюсь к выходу.