Он всегда возвращается.

Осень расквасила дорогу. Машина петляла, объезжая грязные места и выбоины, натужно ревела, забираясь на скользкий подъем, который вел не так далеко от центра города в район Ахен с его старыми домиками с обшарпанными стенами, когда-то давным-давно наспех настроенными чуть ли не друг на друге и к их небогатым обитателям. В машине тряслись трое: двое взрослых мужчин - один за рулем, второй рядом на пассажирском сиденье и один маленький щуплый мальчик подпрыгивал на каждой кочке сзади. Когда дорога резко закончилась и показался крутой подъем в гору, взобраться на который можно было только пешком, двое вышли из салона. Мужчина и ребенок. Им осталось пройтись вверх по узкой улочке, один раз свернуть в нужном месте, еще немного подняться по деревянной лестнице без перил и они достигнут своей цели. - Айгу, ну вот, как нам теперь жить? И так денег не хватает семью кормить и по счетам платить, а еще этого приживалу подкинули на мою голову, - неприятные слова прозвучали из уст госпожи Ким Ына, которая с презрением и некой долей брезгливости смотрела своими глазками-щелочками на ребенка стоящего у порога квартиры. Ее щеки с засаленными крупными порами и следами застарелых шрамов от юношеских прыщей, нервно надувались, создавая впечатление, будто она пытается подобрать слова, чтобы выразить свое недовольство, но в целом делали похожей на гигантскую жабу. Жидкая прядь немытых волос спадающая на узкий лоб из-под цветастого платка, придавала ей большей неопрятности, но в остальном - сама надменность и гордыня. Все грузное тело женщины источало напряжение, посылая волны негодования в сторону маленького человека. Ребенок, что сейчас стоял перед ней, пытался вжать голову в плечи и теребил пальчиками ручку небольшого саквояжа с вещами, который разрешили взять с собой люди из социальной службы. Он упрямо сжимал губы и едва заметно мелко дрожал. - Ну же, поздоровайся, как тебя учила мать. Или не учила? Нормальные люди разговаривают, а ты как воды в рот набрал, - вспылила госпожа Ким, - Что молчишь, малахольный? - фыркнула она, замахнувшись кухонным полотенцем, об которое пару минут назад вытирала мокрые руки. - Здравствуйте, тетушка, - с опаской сказал мальчик и поклонился, а разогнувшись робко взглянул в лицо женщины, словно боялся увидеть на ее лбу рога. - Позаботьтесь обо мне. - Айгу, вот же... - успела выдохнуть она в ответ, прежде чем в маленькой прихожей появился еще один человек. - Дорогая, ну не держи мальца у порога. Проходи, Сокджини, я покажу тебе комнату, в которой ты будешь жить с братом, - господин Ким Енук, супруг госпожи Ким улыбнулся почти беззубой улыбкой и протянул морщинистую руку ребенку. Ребенок несмело подал свою ручку в ответ, но тут же одернул, когда услышал: - Ой, да заткнись, идиот, без тебя знаю, что делать, - госпожа Ким раздраженно шлепнула мужа, сердито тряхнув головой, и супруг покорно отступил и замолчал, - Оставила твоя сестрица подарок, вот не нарадоваться теперь. Хорошо, что за этого выродка положена пенсия. Еще и собственного сына придется потеснить. Ну, что встал, как вкопанный, двигай ногами и следуй за мной. Подзатыльник от тетушки вывел Сокджина из напружиненного состояния и вынудил повиноваться. Стараясь не издавать лишних звуков, он на цыпочках последовал за ней. Потрепанный чемоданчик раскачивался в его сжатом кулачке. Мальчик давно привык к неласковому обращению. Сначала так с ним обращались мать с отчимом, потом только мать, когда отчима за очередную драку с поножовщиной отправили за решетку, а теперь, когда не стало и матери, он даже не надеется, что, каким-то образом, его жизнь изменится и люди в чьем доме он отныне будет жить, будут чуть ласковее с ним. Ким Сокджин появился на свет здоровым ребенком, но нелюбимым. Конечно, он не голодал и битым не был, но рос в условиях перманентных скандалов, пьяных дебошей и меняющихся с завидным постоянством «отцов». Биологический отец ребенка остался неизвестен, госпожа Ким - та, что мать ребенка, так и не призналась родным, кто он. Существовала вероятность, что и сама она не знала, ведь вела образ жизни далекий от образцового. Родители терпели выходки дочери, пока не прознали об несанкционированной беременности и отправили жить самостоятельно на все четыре стороны, дабы не позорить семью еще и этим. В итоге для матери Ким Сокджина все закончилось, как закончилось, а именно, смертью нелепой, но ожидаемой. Одной «пьяной» ночью, дружок ее последнего «мужа» решил, что это она является виновницей всех бед, приложился своим кулаком в лицо женщины, только он не рассчитывал, что при падении госпожа Ким ударится виском об угол стола и больше уже не встанет никогда. Человек из службы опеки забрал маленького Джина из полицейского участка, где у него брали показания о смерти матери и отвез во временный приют для детей, до выяснения есть ли у ребенка родственники, что могли бы приютить сироту. И родственники нашлись, в лице родного младшего брата матери и его супруги. Люди они неплохие, но небогатые. Семью содержать приходилось госпоже Ким Ыне, по причине несчастного случая произошедшего с ее мужем на заработках. Господин Ким Енук трудился на рыболовецкой лодке и однажды пришел на работу с глубочайшего похмелья вопреки технике безопасности, и лодка не простила ему такой оплошности. Тросом, который он накидывал на буек, ему оторвало пальцы на правой руке, когда волной лодку швырнуло назад, и металлический канат натянулся. С тех пор господин Ким больше не мог зарабатывать деньги самостоятельно, но, все же, получал мизерную пенсию от государства. Госпожа Ким работала прачкой при банном комплексе в их квартале, но с потерей дееспособности супруга взяла на себя и другие обязанности. Работать ей приходилось по 13 часов в сутки, чтобы как-то сводить концы с концами. Тяжелый и малооплачиваемый труд из любого сделает жесткого и злого на весь мир человека. Ведь, где она справедливость то? И, когда семейству Ким объявили, что существует некий племянник оставшийся без попечительства, за содержание которого будут платить неплохую пенсию, госпожа Ына схватилась за эту возможность, как за способ находиться на плаву и залатать прорехи в семейном бюджете. Почитав дело Ким Сокджина и увидев его фотокарточку, госпожа Ына подумала: "Да много ли тому ребенку надо? Худой, как щепка - ест, небось, не много, да и вещи доносит, что остались от Джуна. Сынок то покрупнее будет." И подписала документы на опеку. Естественно, все важнейшие решения принимала она. Ах, да. В семье Ким был еще один член - сын господина и госпожи Ким. Ким Намджун. Намджун был младше Сокджина на два года, ему одиннадцать, но мальчик обладал хорошей комплекцией и ростом, что в сравнении с Джином выглядел старшим братом, никак не младшим. Намджун находился в школе, когда Сокджина привезли в его дом, да и в целом еще не знаком с ситуацией, в которой он теперь является братом, и должен делить с этим «братом» свою и без того небольшую комнату. Вот с этими людьми предстоит жить, хотя бы, до своего совершеннолетия маленькому Сокджину.