Он всегда возвращается.

- Мама, что происходит? Кто этот мальчик в моей комнате? - недоуменно поинтересовался Намджун у своей родительницы, - Я его спрашиваю, а он не отвечает. Ким младший только вернулся из школы, где просиживал зад в местной библиотеке, самостоятельно изучая учебники по школьным дисциплинам . Мальчик он умный, чтобы сделать выводы в свои одиннадцать, что жить как родители, перебиваясь на гроши, не хочет. И для того, чтобы светлое и обеспеченное будущее для него наступило, надо усердно учиться, чтоб потом еще усерднее работать и впоследствии достойно и безбедно жить. Его главная мечта стать врачом. Госпожа Ким на минуту оторвалась от нарезки овощей для рагу. - Айгу, ребенок, почему ты кричишь на маму? Маме надо доделать ужин, накормить тебя, твоего бесполезного отца и… - госпожа Ким, сделала небольшую паузу - …и твоего брата, сына покойной сестры твоего трижды бесполезного отца, которая недавно скончалась. Этот мальчик теперь будет жить с нами. Спать и заниматься будет в твоей комнате, футон я ему достала из кладовой, на твою кровать он не претендует. Ты достаточно неглуп, чтобы не приставать к своей маме с дурацкими вопросами. Иди и все спроси сам у братца. - госпожа Ким вернулась к овощам на разделочной доске. Намджун , конечно прибывал в некой растерянности от только что услышанных от матери слов, но в целом, воспринял новость о невесть откуда взявшемся брате, почти спокойно. Сокджин все еще продолжал сидеть на стуле в их, теперь общей с кузеном комнате, на самом его краю, как будто боялся, что его с этого стула прогонят, как будто он занимает чужое место, как будто он не имел на этот стул никакого права. Его скромные пожитки в старом чемодане все еще были на месте, и Джин крепко сжимал ручку этого чемодана. Он замер в страхе, когда в спальню вошел мальчик. Мальчик тоже замер у порога в нерешительности, но он был в своем доме и резонно задал вопросы: «Кто ты и что здесь делаешь?» Не получив на них ответы мальчишка вышел, а Сокджин хлопая большими, испуганными глазами под толстыми линзами старых очков и вжимая голову в плечи, остался сидеть ни чувствуя ничего, кроме страха и стыда. Мальчик вернулся, но теперь он не выглядел удивленным, скорее заинтересованным и рассматривал брата с участием. Он растянулся в улыбке, бросая быстрый взгляд сначала на чемодан, потом на сутулую худую фигурку и остановился на лице. Глаза Джуна вспыхнули, ресницы - хлоп, хлоп. - Ким Намджун, - заговорил он первый и протянул руку для пожатия, другой рукой поддерживая свой локоть, - Мне сказали, что ты мой брат и теперь будешь жить с нами. Позволь позаботиться о тебе. - Сокджин… тоже Ким, - нерешительно промямлил старший и кашлянул, овладевая собой, - Да, мне сказали, в службе опеки, что в новой семье у меня будет брат. Позаботься обо мне. Джин опустил в смущении глаза, но руку младшему пожал. - Сколько тебе лет, Сокджин? - не отрывая взгляда от лица собеседника, интересовался Намджун. - Мм... мне тринадцать лет. Мой день рождения четвертого декабря, я учусь... Вернее учился в первом классе средней школы. Только теперь мои документы из прежней школы забрали и, как объяснили, я буду учиться в той школе, где учишься ты, - выпалил Джин на одном дыхании, будто читал по бумаге. Его нерешительность и страх начали отступать. Ребенок, стоящий напротив, вызывал доверие неподдельным энтузиазмом и отсутствием агрессии. - Оо, да ты старше меня, а по твоему виду и не скажешь, - удивился Намджун, плюхаясь задницей на кровать, - Можно мне называть тебя хён? Джин заморгал часто-часто и от смущения его уши покраснели. Он и представить себе не мог, что кто-то будет так его звать. Какой же он «хён»? Ни старших, ни младших братьев у него не было, а друзей и подавно. В прежней школе, его не обижали и не дразнили, но и дружить не рвались. Джин был пустым местом для одноклассников, невидимкой для учителей. А тут названный младший брат, да еще "хеном" звать хочет. - Да… наверное, если хочешь, - ответил Сокджин, еще больше смущаясь. Теперь не только уши ребенка пылали огнем, но и щеки приобрели окрас спелого помидора. Намджун еще шире улыбнулся и предложил новоиспеченному хену разложить свои вещи по полкам, которые он освободил специально для него. Он даже хотел предложить брату свою кровать для сна, а самому улечься на футон, но передумал. Кровать, все же, была удобней. Позже госпожа Ким позвала детей на ужин, на котором Джин чувствовал себя незваным гостем и чужаком, но озорные взгляды и одобряющая улыбка младшего Кима, не давали пасть духом окончательно. - Сокджин, завтра ты, вместе с Намджуном отправляешься в школу. Мой сын отличник и гордость школы, - на этих словах госпожа Ким сделала акцент. На недолгое мгновение, ее лицо засветилось высокомерием, но уже через секунду, к ней вернулась привычная кислая мина, - У него хорошее будущее и упаси тебя Господь, мальчик, если ты начнешь позорить имя моего сына и нашей семьи низкими баллами или плохим поведением. Я вышвырну тебя на улицу, как вшивого котенка и глазом не моргну. Ты меня понял, мальчик? Причем произнесла она это таким тоном, чтобы Сокджин понял: если бы не обстоятельства, вынудившие взять его на попечение, он вряд ли бы переступил порог их дома. Джин опять часто заморгал глазками, как в нервном тике. С ним часто такое происходило, когда он волновался. - Да, тетушка, я понял. Простите, - с безвыходным смирением Джин опустил голову. Он сам не понял почему извиняется. Ведь ничего плохого не совершал, но ему стало безумно стыдно за себя. Возможно за свое существование в целом, за свое не место за столом, за свою никчемность. Он стыдливо положил на стол палочки, которыми ел и опять густо покраснел. Мальчик пытался сглотнуть ком обиды подкативший к горлу и силился не расплакаться, когда почувствовал теплую ладонь сжавшую его холодные пальцы под столом. По правую сторону от него, сидел господин Ким, и пытался оказать поддержку племяннику без слов, чтобы не нарываться на порцию брани в свой адрес от супруги. И Джин почувствовал, что возможно не все так плохо и в этом доме у него будут союзники в лице дяди и младшего брата, что, по-прежнему, украдкой улыбался ему.