Он всегда возвращается.

Намджун выбежал из кухни на звук хлопка входной двери. Джин стоял у входа опустив голову, опираясь одной рукой на стену. Вторая рука безвольно висит вдоль тела. Мыском правого ботинка попытался стянуть за пятку левый. У него не получилось и прекратив попытки, он со вздохом оседает на пол, обхватывая руками колени, уткнувшись в них лицом. Джун, наблюдавший за действиями старшего, тихо подошел и присел рядом, обнимая того за плечи. - Хен? Хен, где ты был? - услышал Джин, - Я, так волновался за тебя, и отец волновался и даже мама…ей позвонили из школы. Джин поднял голову, пристально посмотрел в глаза Намджуну не моргая. Он не знает, сколько сейчас времени, он не помнит по каким улицам ходил, он, даже, себя не помнит, как выбежал из здания школы, пересек двор и проскочил мимо старика-сторожа, по нелепой случайности открывшего школьные ворота для почтовой машины. Джин бежал, не разбирая куда, пока силы не покинули его, пока грудную клетку не начало разрывать от недостатка кислорода и только тогда он остановился, упал на колени на грязный асфальт тротуара, хватая воздух открытым ртом. Казалось, будто сердце переместилось, куда-то в горло и ухает там с бешенной скоростью. Он даже не чувствовал холода, хотя на улице не больше пяти градусов выше нуля, а на нем только школьный пиджак. Куртка осталась висеть в школьном гардеробе. Он стоял коленями на асфальте, размазывая жгучие слезы отчаянья по лицу, а люди проходили мимо, неодобрительно косились, не желая узнавать, что случилось со школьником, от чего тот захлебывается слезами. И теперь, когда он вернулся домой, после бесцельного шатания по многочисленным, серым улицам, когда он сидит на пороге квартиры, а его милый, добрый донсен рядом, задает вопросы, Джин не знает, что ответить. - Хен, скажи, что-нибудь, ты меня пугаешь, - осторожно обратился Намджун к брату. - Мне так стыдно, Джуни. Мне никогда еще не было так стыдно. Я все испортил, - наконец заговорил старший Ким, - Прости, твой хен такое ничтожество. Сокджин снова опустил голову, пряча лицо. Его плечи подрагивали от беззвучных рыданий. Младший нашел ладони старшего сразу почувствовав насколько холодные пальцы - как неживые и схватился растирать их в своих руках в попытке согреть. - Не говори так, пожалуйста. Ты не ничтожество, - тихо сказал Джун, - Я все знаю. Я знаю, что произошло сегодня, только это никогда не изменит моего к тебе отношения. Ты ни в чем не виноват. Это все они, эти придурки. Давай я помогу тебе дойти до комнаты. Вставай, хен. Обопрись на меня. Джин разрешил помочь младшему поднять себя на ноги. Пошатываясь снял обувь. Успел сделать первые несколько шагов в глубь квартиры, как из кухни вышла госпожа Ким и в прихожей раздался звонкий звук пощечины. - Как ты посмел, мальчишка, вести себя подобным образом? - закричала мать Намджуна - Разве я заслужила такого позора, а может мой муж заслужил или твой брат? Джин схватился за щеку, его глаза округлились от неожиданности. - Мама перестань… - попытался вступиться за старшего Джун, пряча его за собой, но, тут же, был оттолкнут в сторону руками разозленной женщины. - Разве я была не достаточно добра с тобой, забрав из приюта, разделив стол и крышу над головой? - переходя на визг, продолжила кричать женщина, - Мне звонили из школы, рассказали про твою драку с одноклассником, сыном уважаемого человека и, как ты сбежал с занятий. - Но никакой драки не было, тетушка… - попытался оправдаться Джин, - И я больше не вернусь в школу. - Замолчи немедленно! Я не желаю слушать твоих оправданий и ты вернешься, еще как вернешься в эту чертову школу и будешь вымаливать прощения хоть на коленях за свой поступок. Иначе я верну тебя в ту дыру, из которой вытащила. Ты никогда больше не увидишь брата. А теперь убирайся в комнату, видеть тебя не желаю. Госпожа Ким развернулась на пятках спиной к Сокджину и вернулась на кухню, где за столом молча сидел господин Ким, боясь попасть под горячую руку разъяренной супруги. Намджун подскочил к Джину, как только мать скрылась за кухонной дверью, осторожно оттянул его ладонь от пульсирующей красной щеки. - Тебе больно, хен? - плаксиво спросил он. - Все в порядке, Джуни. Я в порядке, - ответил Сокджин. - Тогда пошли в комнату, не будем попадать на глаза маме, - младший снова взял старшего за руку, - Твою куртку и рюкзак я забрал из школы. Ночью оба брата лежали в своих постелях без сна, каждый думал о прошедшем дне и событиях этого дня. Оба знали, что другой не спит и молчали, пока Джун не нарушил тишину и прошептал: - Хен, ты вернешься в школу завтра? - У меня нет выбора. Ты же знаешь, тетушка слов на ветер не бросает и с легкостью разлучит нас. А я не смогу жить без тебя, - с грустью в голосе ответил Джин. От слов брата, в груди Намджуна разлилось непонятное тепло, сердце затрепетало. «Он не может жить без меня, я ему нужен. Я ему нужен. Я ему нужен. Пусть, так остается всегда», - метались эгоистичные, но согревающие душу мысли в голове младшего. - Как жаль, что я не могу как следует отделать физиономии этих придурков, отомстить за тебя, - продолжал шептать Джун, потом замолчал ненадолго, ожидая ответной реакции брата, не дождавшись, продолжил, - Ты правда так сильно влюблен в Тэхена? Джин мотнул головой в качестве подтверждения. В комнате было темно, но Намджун понял его знак. Все существо Джуна было сосредоточенно на брате в этот момент: как он дышал, как поджимал губы, как теребил пальцами край одеяла. - А ты можешь попробовать его разлюбить? - Это обязательно когда-нибудь случится, Джуни. Может не скоро, но я разлюблю его, и тогда все снова будет хорошо. - Сделай это, хен. Постарайся. Главное, что мы есть друг у друга, нам больше никто не нужен. Джин попытался улыбнуться, но у него не вышло. Его губы задрожали, словно он снова собирался заплакать. Намджун, по привычке, как делал это много раз, выскользнул из постели, чтобы переместиться на футон к брату. Он обнял старшего со спины, уткнулся лицом в затылок, втягивая в легкие запах его волос. Жадный эгоист в душе Джуна нашептывал: «Ты только мой, хен».